Save my soul. Драбблы.

-Да, твою ж материнку... - привычно проворчал в трубке Парк. -Хм, судя по твоему голосу, смею предположить самое худшее, - отозвался Глускин, вертя в руке банку консервированных ананасов. - Ты забыл? -Забыл, - согласно выдохнул Вейлон. - Сейчас, я тут закончу и пойду повешу, не переживай. -Если что, то я скоро уже приеду и сам повешу. -Не- не, я сам. Ты в магазине? -Да, - Эдди направился с корзиной в сторону кассы. -Купи мне булочек для гамбургеров. -Уже взял. Я знал, что ты попросишь. -Да какая ж маниакальная проницательность. Всё, давай, жду дома. -До встречи, - Глускин не сдержал тёплой улыбки и нажал кнопку отмены вызова. Недавно они купили тюль и шторы в новоиспечённую гостиную, хотя ещё с момента переезда подобрать их для той комнаты было затруднительно. Тем более выбрать такие, чтобы нравились обоим (хотя Вейлону, по большому счёту, было без разницы, что там будет висеть, но от настойчивого Глускина так просто не избавиться, не так ли?). А уж когда с горем пополам они нашли подходящие, то у обоих мужчин не находилось времени, чтобы их повесить. Глускин последние два дня проел Парку плешь этим тюлем, и тот божился процессором, что сегодня повесит, но, видимо, забегался с другими делами. Фигуру Вейлона Глускин увидел, ещё когда въезжал на стоянку во дворе. В жёлтом квадрате окна гостиной силуэт мужчины выделялся стройной, чёрной тенью, окутанной полупрозрачным тюлем. Эдди нахмурился, чувствуя, как какие-то отголоски прошлого снова накатывают на него, потом отвёл взгляд, забрал пакеты с продуктами и, поставив машину на сигналку, отправился домой. Он уже давно переборол в себе это, ему ведь не нужно знать, что было в прошлом, раз сейчас всё так хорошо. -Я дома, - крикнул Эдди, войдя в прихожую и закрывая дверь. -Ага, привет, - тут же ответил Парк. -Я гляжу, ты уже взялся за шторы, - заметил Глускин, проходя на кухню, чтобы первым делом разложить продукты. -Взяться -то взялся, ещё бы их повесить теперь, - проворчал Вейлон. Эдди скинул пиджак, ослабил галстук и вошёл в гостиную, где тут же замер возле дивана. Вейлон стоял на табуретке возле окна, пытаясь повесить тюль, но, видимо, забыл про крючки. Сейчас он только закончил крепить их к гардине и приготовился вешать занавески. Скорее всего мужчине было лень откладывать тюль, чтобы спускаться за ним потом, и поэтому он намотал его на себя, даже не представляя, как это выглядит со стороны. Концы тюля он закинул на одно плечо, и белая воздушная ткань красиво обхватила его стройный подтянутый торс, мягкими складками струясь по бёдрам и ногам. На Парке была его белая растянутая майка, которая терялась в белоснежном ворохе ткани, и от этого создавалось впечатление, что мужчина в одних джинсах и тюле, будто в платье. Платье? Невеста? На миг у Глускина перехватило дыхание, а потом губы тронула шальная улыбка. Чёрт бы побрал эти воспоминания, но его извращённый вкус сигналил вовсю о том, насколько сногсшибательно Парк выглядел. -Помочь не хочешь? - недовольный голос Вейлона прогнал морок, и Глускин глупо моргнул, очнувшись. -Что говоришь? -Я говорю, может, ты отлепишься от пола и поможешь мне? Я тут, между прочим, запутался, - ворчливо ответил программист, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. На миг его бывшие страхи вернулись, и он уже ожидал, что сейчас Глускин выпалит "дорогая!" и бросится на него. Однако ничего подобного не произошло. Эдди спокойно подошёл, на ходу оценивая положение дел Парка. -И давно ты так упаковался? -Не издевайся, - фыркнул Вейлон, успокаиваясь. -Господи, подождал бы меня, - Глускин подошёл к нему, но распутывать не собирался. -Ты мне весь мозг этими занавесками выел и ... Чего ты так уставился? -Чудесно выглядишь. -Пошёл в жопу, извращенец. -Между прочим, я искренне. Тебе так идёт белый цвет, - Глускин улыбнулся, проводя ладонями по белоснежным складкам, сквозь тонкую ткань ощущая тепло бёдер мужчины. Что-то в голосе Эдди, в его взгляде заставило Парка замолчать и не язвить. Он замер, стоя на табурете, обмотанный долбанным тюлем, глядя на то, с каким обожанием смотрит на него Глускин, как его широкие, горячие ладони гладят его бёдра, поясницу и бока. -Ты очень красивый, - голос бывшего маньяка стал низким, бархатным. От него по телу Парка пробежала дрожь, и внизу живота проснулось предательское возбуждение. Так. Стоп. Он завёлся от голоса мужика?! Да счаз! -Очень, ага, замотанный в тюль, как в кокон. Не знал, что тебя заводят мумии, - не сдержался и усмехнулся Вейлон. -Только, если эта мумия ты, - в ответ ухмыльнулся Глускин, подхватив программиста под бёдра и снимая с табурета. Парк вцепился в его плечи и еле слышно выругался, прежде, чем Эдди поставил его на пол и впился в его губы страстным поцелуем. Да, наверно, всё-таки Вейлон прав, и он действительно маньяк - извращенец. Иначе бы он не завёлся от одного вида Парка, замотанного в тюль, как в платье. Глускин даже сам себе не мог объяснить, что его во всём этом зрелище так зацепило. Вейлон далеко не нежный милый юноша. Он подкачанный, взрослый, красивый мужчина. Однако в этом белом "одеянии" он выглядел так вызывающе, словно на нём вовсе не было одежды. Воздушная ткань выделяла приятный оттенок кожи, пшеничные волосы и тёмные карие глаза. Мягкие складки подчёркивали фигуру получше облегающих джинсов и маек: сразу видно, какие у него крепкие, широкие плечи, стройное, подтянутое тело и соблазнительные бёдра. А ещё ткань скрывала его длинные красивые ноги, отчего это белое "платье" хотелось сорвать ещё сильнее. Глускин тихо зарычал, жадно целуя Парка в губы и чувствуя, как мужчина отошёл от шока и ответил ему. Да, Вейлон удивился этому внезапному порыву, и именно это его так завело. Глускин зарывался руками в лёгкую ткань, добираясь до бёдер, сжимая их и поднимаясь выше. Всё-таки у Вейлона ещё остались отголоски разума, и всё происходящее казалось ему чересчур странным. Он попытался сделать шаг назад, чтобы разорвать поцелуй, но запутался в тюле и полетел назад, потянув Эдди за собой. Они упали на мягкий ковёр, и Глускин в порыве отпихнул в сторону журнальный столик, с которого тут же посыпались журналы, пульт и пустая кружка из под кофе. Нет, Вейлон, тебе не спастись. Глускин начал целовать шею Вейлона, покусывая и спускаясь к плечам, а его руки продолжали жадно исследовать его тело сквозь тонкую ткань. Парк сбивчиво задышал под ним - вид распалённого и несдержанного любовника возбуждал, заставляя желать его прикосновений к коже и ненавидеть мешающий тюль. Глускин забрался руками под своеобразную "юбку" и уцепился пальцами за ремень джинсов. Вейлон облизал сухие от частого дыхания губы, подставляя плечи и ключицы под жаркие поцелуи, и нетерпеливо застонал, когда ладонь мужчины легла на выпирающий член и сжала сквозь ткань штанов. -Смотрю, я тут не один извращенец, - нагло ухмыльнулся Эдди, целуя его в губы. От возбуждения руки Парка стали неловкими, но он помогал снять с себя одежду, путаясь в ворохе занавесок. -Пошёл ты... Педантичный маньяк... - хрипло выдохнул Вейлон ему в губы, кусаясь в ответ. - Что, тюль вешать сегодня не будем? -Вот тебе обязательно надо съязвить в такой момент, - усмехнулся Эдди, рывком стягивая с него джинсы и бельё. Парк снова хотел съязвить, но почувствовал прикосновение пальцев к возбуждённому члену и прикусил губу. Лаская одной рукой горячий орган, второй Глускин провёл вверх по телу Парка, сжимая в кулаке старую майку и задирая её выше. Одежда издала жалобный треск, и по тюлю поползли прорехи. Вейлон даже не возмутился за испорченную одежду, сейчас у него не было на это ни малейшего желания. Пальцы программиста вцепились в светлую рубашку экс-маньяка, пробежали по широким плечам к груди, и затем Парк сжал ткань на груди и мстительно дёрнул, отрывая пуговицы и снимая мешающую одежду. -Зараза... - хмыкнул на это Эдди, чуть сильнее сжимая член Парка у основания и заставляя его протяжно застонать. -От заразы слышу, - прохрипел Вейлон, двигая навстречу бёдрами, мысленно удивляясь тому, когда Глускин успел устроиться между его ног. Вейлон хотел спросить, что на него нашло, узнать, какого чёрта он не снимет с него это подобие платья, но в глубине души знал ответ, да и влажные пальцы мужчины медленно и мучительно проникали внутрь, заставляя забыть обо всём. Глускин осторожно его растягивал, сдерживая себя из последних сил, хотя больше всего ему хотелось наброситься на Вейлона. Но так нельзя... Он видел, как Парк недовольно отводил глаза, пытаясь скрыть смущение от его пристального взгляда, и чувствовал, что мужчина хотел бы избавиться от этого "платья", но почему-то не стал ничего делать. Однако Глускин не собирался раздевать его полностью - возбуждённый до предела, задыхающийся Вейлон, в окружении белоснежных складок, заводил его, и Эдди мог кончить просто трогая его и любуясь им. -Не тяни... - короткие ногти программиста оцарапали лопатки, а бёдрами он подался вперёд, насаживаясь на пальцы любовника . - Давай уже, Эдди. Глускин молча с ним согласился - ждать уже не было сил. Он приспустил свои строгие брюки, потянул за бёдра Вейлона к себе и медленно вошёл, задохнувшись от тесноты и жара. Мужчина немного подождал, давая любовнику время привыкнуть к нему, а затем начал двигаться. Парк обхватил ногами его бёдра и громко застонал, запрокидывая голову. Ему практически не было больно, и он был настолько заведён, что почти сразу начал двигаться ему навстречу. Ладони Вейлона скользнули по влажной спине Глускина, царапая кожу при каждом глубоком толчке. Пальцы без труда нашли шрам в виде полумесяца - программист всегда невольно находил его во время секса. Руки Глускина сжали крепкие бёдра мужчины почти до синяков, притягивая его ближе к себе, проникая глубже и задевая чувствительные точки. -О Боже, Вейлон... Парк застонал в поцелуй, задыхаясь и чувствуя дрожь по всему телу. Кажется, на долго его не хватит. Это было слишком горячо, проникновенно и так необычно. На утро он, конечно же, будет недовольно ворчать на Эдди и называть долбанным извращенцем, но сейчас он прогибался в его руках, двигался и стонал, требуя большего. Глускин не выдержал первым и с тихим стоном кончил в него, содрогаясь от оргазма. Почти сразу же за ним дошёл до пика Вейлон , пачкая тюль и собственный живот. Свободно он выдохнул только тогда, когда Глускин покинул его тело. Его ноги дрожали, он рассеянно водил по взмокшему загривку мужчины и смотрел в потолок. -Эдди, ты... -Что? - Глускин собственнически обнял его и поцеловал в висок. -Чёртов извращенец! - усмехнулся Вейлон и закрыл глаза. -Кто бы говорил, - выдохнул Эдди. Он чувствовал влажную ткань между их животами и понимал, что занавески они безнадёжно испортили, он порвал майку Парка, а тот в отместку испортил дорогую рубашку. Сейчас на всё это было плевать. Не было сил даже подняться с пола. Хотя Глускин знал, что рано или поздно придётся перейти на постель, а там кто знает, может, они и продолжат.