Вампир-ботаник

За предварительную правку спасибо Nightside *** Вот так и знал, что Алекс - бессердечное чудовище! Это надо же так надо мной изгаляться несколько часов подряд – я теперь еле ноги волоку. Плетусь за ним, как покорный младший супруг, только паранджи не хватает прикрыть свою неземную красоту, а то все кто ни попадя на меня пялятся. Мёдом им тут намазано, что ли? Ещё и со злорадством ехидничают, что нашёлся, наконец, смельчак, который приструнил бедного ребёнка. Я бы ещё и слезу пустил для полноты картины, но боюсь, что снова можно нарваться на наказание. Даже вспомнить страшно. Нет чтобы бой с тенью провести, отработку приёмов, ката или боевого танца - вместо этого только сплошная физика! В основном бег: обычный, боком, спиной, с прыжками, на время… Только перечислять замучаешься! Чуть не умер на этой беговой дорожке, а он только издевался надо мной. Я даже умудрился картинно растянуться в расчёте на благодарного зрителя, думал, сейчас подойдёт, поднимет с пола, подует на коленку, снимет боль поцелуем… Он же сам говорил, что любит! И что? Вместо этого резануло ядовитое: «Упал?». Словно у него глаз нет! А потом он ещё и добавил: «Отжался! Побежал дальше. Нечего здесь разлёживаться – не на отдыхе!». Я, конечно, поднялся и демонстративно хромал, пока мне это совсем не надоело. А ему всё с гуся вода! Эх, селезня бы сюда, он бы этому зеленоглазому кошмару навешал за такое обращение со мною беззащитным, и наивно верящим в чистую незамутнённую любовь своего мужа. Теперь уже вижу, что всё не так заманчиво, как казалось на первый взгляд. И кто кого закогтил в конечном итоге? Похоже, всё-таки это я пострадавшая сторона – и в постели я снизу, и в спортзале тоже. Кругом одни обязательства, и никакого чувства морального удовлетворения! А этот мой любимый слишком похож на довольного кота, такой весь из себя счастливый и удовлетворённый. Идёт даже не оглядываясь! А если мне станет плохо - пойдёт дальше или всё-таки остановится? Лучше не экспериментировать, всё равно ничего хорошего из этого не выйдет. Кот и муж – надо же, как слова похожи – оба из трёх букв и похожие по значению. Приласкать, покормить, отпустить погулять и всё сделать, как они захотят – тогда и любовь-морковь обеспечена. А если кот надоел, его можно отдать в хорошие руки! Например, по объявлению – я такое где-то недавно встречал. Чуть не останавливаюсь от этой гениальной идеи! Можно такое написать по уже увиденному шаблону, например: «Отдам мужа в хорошие руки. Образцово выращенный, молодой, энергичный, умный. К горшку приучен. В тапки не гадит. Углы не метит. Не кастрирован, может использоваться для племенной работы…» - Хмммм, в тапки не гадит, говоришь, - вкрадчивый голос Алекса заставляет меня подпрыгнуть, не смотря на усталость, но уже в полёте меня хватают за ухо – нежно так, почти любя, но моя душа уходит в пятки, когда я понимаю, что размышлял вслух ещё и активно жестикулировал. - Углы не метит… - продолжает мой супруг. - Спасибо за положительную характеристику, я бы не догадался себе приписывать столь лестные качества! Знаешь, мелкий, ты такой фантазёр. И когда ты только повзрослеешь? Я вот тоже полагал, что ты сегодня уже набегался, и тебе больше не придёт в голову ни одна глупость, но вижу, что ошибся, так что вечером мы продолжим нашу тренировку!! *** Мне пришлось пережить несколько кошмарных минут, пока мы подходили к нашей комнате. Алекс демонстративно меня игнорировал, а я молчал, как на допросе. Впрочем, жаловаться пока мне не на что, разве на обещание восхитительно разнообразного вечера, но горячий душ и массаж вернули мне хорошее расположение духа. Я даже задремал, не заметив, когда ушло моё персональное наказание. Не волк он, а кот. Наглый, самоуверенный котяра! Ну, ничего, недолго я буду беспомощным и слабым. Бешенный креветко ещё покажет, кто в доме хозяин! *** Клуб «Арена». Алекс. Занятия с Ричардом до сих пор не выходят у Алекса из головы. Мелкий сильно ослаб за последние полгода и потерял форму из-за действующего проклятия, непомерного расхода магии и жизненных сил. Но учитывая прошлую подготовку и нагрузки, театр одного актёра в исполнении вампирёныша, явно рассчитанный на любящего супруга - с падением, хромотой и щенячьими глазками - производил на охотника двоякое впечатление: хотелось одновременно пожалеть и отвесить подзатыльника за шутовство. Последнее, правда, вряд ли способствовало бы дальнейшим занятиям. Поэтому Алексу приходилось язвить и брать на слабо этого упрямца, чтобы он меньше паясничал и занимался делом. Несмотря на возникшие трудности, задуманное мероприятие прошло успешно. Одно плохо - Ричард не воспринимает его, как тренера или наставника – отсюда его обиды и разочарования. Алекс невольно усмехается, вспоминая сосредоточенную рожицу мелкого, увлёкшегося своими мыслями о тяготах совместной жизни. Расстроено бурчащий, и выразительно жестикулирующий вампирёныш уже прикидывал, куда бы сбагрить мужа, перефразируя какое-то объявление о безвозмездной отдаче ненужного домашнего любимца. Вот же мстительный и дикий зверёныш! Похоже, что не зря сегодня в зале от многочисленных зрителей слышны были перешёптывания о пари, заключаемом на длительность его брака с Ричардом. Алекс уверен, что он до сих пор не знает всех возможностей мелкого к сотворению различных каверз. Особенно настораживает владение эльфийской магией, о которой он до сих пор не подозревал, хотя должен был подумать об успешности излечения пациентов в хосписе – одним бубном и плясками чудеса не делаются в таких масштабах. Вот же засранец – хорошо замаскировался, оказавшись на виду общественности из-за журналистов. Кто бы мог подумать, что шаман владеет тщательно оберегаемым секретом эльфов – их магией?! Если с природой лекарских способностей у мелкого всё становится понятным, то с обвинением его в гибели Орелли Патриком остаётся много неясностей. Алекс хмурится, пытаясь восстановить события, произошедшие накануне убийства преподавателя. Он припоминает, что в тот день ни его самого, ни мелкого на практических занятиях по вампирологии не было, так же, как и многих студентов - их накрыла волна апокалипсиса, и вся университетская территория преобразилась, заполнившись снующими, спешащими и использующими видимую растительность людьми. Но раз Ричарда на месте преступления не было, то каким образом он мог повлиять на изменение внешности Орелли? Всем известно, что такая магия действует сразу после её применения, и она может применяться только с близкого расстояния. Тогда выходит, что и всё безобразие, творящееся в институте, могло послужить прикрытием для диверсионной вылазки Ричарда! Отличное, кстати, прикрытие. Так никто и не догадался. Алекс в задумчивости чуть прикусывает губы, вспоминая визит разъярённого Сикхта, во время которого он тщательно осматривал вампирёныша, находящегося в тяжёлом состоянии. Глупый мальчишка явно не рассчитал свои силы, используя магию. Охотник вздрагивает от понимания, что и его собственная прогулка нагишом после уроков, - тоже миленькая шутка в духе шалостей Рича. Вот уж мешок непознанных хитростей! И вряд ли что-то удастся выпытать у этого обиженного партизана. И всё же самыми непонятными являются отношения мелкого с Хойей. Этот «безымянный» вампир, похоже, приходится родным отцом Ричарду, но странно, что он это скрывает. Он что, брезгует собственным сыном? Не видит, что все эти проказы и шалости - простая защитная реакция брошенного в водоворот жизни испуганного и одинокого ребёнка? А Алексу теперь расхлёбывать издержки такого самовоспитания. Всё же слабым и беспомощным назвать этого зверёныша язык не поворачивается. Алекс останавливается у очередной двери в этом лабиринте коридоров «Арены». Он уже потерял счёт времени, пытаясь найти Джорджа и Хойю, чтобы поговорить с ними о Ричарде. Похоже, что его собственных сил не хватит для воспитания вампирёныша, явно замыслившего какую-то каверзу после проведения тренировки. Алекс заглядывает в полутёмную комнату и в очередной раз убеждается в настигшей его неудаче. Тяжело вздохнув, он решает вернуться к своему неугомонному наказанию, которое видит десятый сон, а разговор может пока подождать. Первое, что бросается в глаза – это пустая смятая постель и большая открытая книга с карандашными пометками на странице с рекомендациями, как вампиру избавиться от зависимости крови охотника. Всё ещё не верящий своим глазам Алекс медленно подходит к этому талмуду и убеждается, что рядом с книгой лежит злополучный карандаш и именно им тщательно подчёркнуто каждое действие поэтапного перехода питания к другому донору. Охотник чувствует, как в глубине груди появляется холод, который затем медленно, постепенно охватывает всё его существо. Ему не больно, нет отчаяния или сожаления. Раз Ричард так ненавидит его и хочет освободиться – он станет свободным. Алекс не будет ему в этом препятствовать. Он автоматически закрывает книгу и бесцельно садится на кровать. Он спокоен, и просто ждёт того, кто так отчаянно борется за свою независимость. Нужно просто это принять. Клуб «Арена». Ричард. *** Стук в дверь отрывает меня от обдумывания прочитанной информации. Я откладываю в сторону книгу и лениво потягиваюсь на постели, а затем приглашаю войти посетителя. - Рич, ты хотел бы увидеть своего отца? - прямо с порога, явно нервничая, спрашивает Джордж. Мне становится обидно, ведь моё мнение ничего не значит – это мой отец не желает со мной встречаться. Ему не нужен такой сын как я – мелкий недоросток. Он и раньше, дома со мной не общался - а сколько раз я надеялся, что про меня не забудут! Мечтал о том, что стану когда-нибудь нужным. Пришлось придумывать, что я взрослый и очень самостоятельный. Закрыться стёклами очков, воображая себя то учёным, то учителем, то волшебником, отстаивать свою независимость и значимость. Порой мне казалось - я такой и есть… но, возможно, всё бы променял на внимание своего отца. Мне всегда хотелось почувствовать себя нужным ему, быть по-настоящему любимым сыном. Я так увлёкся своей игрой и так привык быть одиноким, что его смерть на меня не произвела впечатления. И лишь бросив в темницу после похорон отца, мне мачеха показала, что он действительно заботился обо мне, пусть и не так, как этого хотелось. Именно тогда я стал задумываться, кем был он для меня – защитником или палачом. И первое оказалось вернее. Когда я лечил замученного узника, который внезапно принял образ моего отца, то решил, что это лишь игра моего воображения, вызванная усталостью и опустошением магических и жизненных сил. Возможно, я бы попытался присмотреться к нему внимательнее, но из-за болезни и сложных отношений с Алексом просто о нём не вспоминал, а он вообще не попадался мне на глаза. Похоже, избегал со мною встреч. - Рииич! – меня выдёргивает из горьких мыслей Джордж, ещё и встряхивает, словно так надёжнее. – Жду твоего ответа… - Зачем моё согласие, я ему не нужен. Он даже имя изменил… - Ты не прав. Он любит. Гордится тобой, – с горечью произносит Джордж, - но считает, что не достоин тебя, после того, что с ним произошло. Хойя так и сказал: «Ричард – сын лорда, а я не должен стоять у него на пути, ему не нужен родич, потерявший честь, гордость и имя…» Я злюсь, зверею после этих слов! Вот значит как – он за меня решает, чьим сыном мне быть можно, а чьим нет?! Да тот блестящий лорд мне рабское клеймо поставил, хоть я тогда не понимал его значения, а этот безымянный, отверженный вампир закрыл меня от смерти! Кто дал ему такое право – решать, какой отец мне нужен?! Я всегда так хотел увидеть его рядом, почувствовать его плечо, получить защиту, быть спокойным за будущее и знать, что меня любят. - Хочу его увидеть – немедленно! – рычу в ответ. - Рич, только успокойся… - Я спокоен, спокойствие – моё второе имя! – резко обрываю Джорджа, вскакивая с кровати, и направлюсь к выходу. - Ты не знаешь, где он сейчас. Иди за мной, – с этими словами он останавливает меня, положив руку на моё плечо. Она дрожит, словно после дикого похмелья. Я оглядываюсь – Джордж бледный, как бумага. Такое ощущение, что у него сердечный приступ. Из-за меня?! - Прости, я погорячился. Шуметь не буду. Мне, правда, хочется увидеть своего отца, - опускаю голову, чувствуя себя скотиной. Джордж порывисто заключает в свои объятия, он успокаивается, я слышу это по ударам сердца, и понимаю, что не могу сказать ему ни слова. *** Мы быстро передвигаемся по бесконечным лабиринтам полутёмных коридоров так долго – целую вечность. Меня расстраивает наличие столь многих новых, неизвестных помещений. Раньше я считал, что всё здание «Арены» знаю, как свои пять пальцев, но оказывается, жестоко ошибся. Позор мне, раз сам не нашёл эти нижние этажи! Наконец, мы останавливаемся. На первый взгляд здесь нет ничего, привлекающего внимания. Переведя дух от этой гонки, замечаю замаскированную дверь, почти сливающуюся со стеной. Только приглядевшись, отмечаю, что она несколько отличается – чуть светловатым оттенком, который практически незаметен в плохом освещении. Джордж прикладывает руку к серому прямоугольнику на стене, одному из многих подобных украшений в этом месте. Дверь-стена бесшумно раздвигается, пуская внутрь. Небольшое помещение поражает своею некомфортностью и нежилой официальностью - как в операционной: всё выложено плиткой, стоят кушетки, пара небольших столов и несколько пластиковых стульев. Окон нет. Резкий белый свет идёт от нескольких плафонов круглой формы, висящих на стене. Я поёживаюсь от странной атмосферы этой комнаты. Из-за стерильной чистоты и мрачного безмолвия мне кажется, что тут неуместно всё живое. Чувствуешь себя микробом под излучением ультрафиолета. Вот-вот – тебя убьют, решив, что ты тут вредный организм, но погрузиться в нахлынувшую депрессию мне не дают. - Рич, садись, нам нужно подождать. Хойя сейчас придет. Он с нежностью произносит это имя, а перед глазами невольно возникает вчерашний образ моего отца. Он в белом свадебном костюме, а Джордж в контрастном чёрном. Они ведь поженились?! А на моих глазах их чуть не разлучила смерть. Помню ткань, пропитанную темнеющей от свёртывания кровью, и обречённость, неверие и дикую тоску в глазах Джорджа. Только за это стоило бы вернуть к жизни Хойю… моего отца. Он закрыл меня, защищая от летящего кинжала церковника. Я бы умер, если бы не его реакция. Он же получил жуткую рану, и, несмотря на всё моё лечение, вряд ли она как следует зажила. Задумываюсь. Получается, что из-за меня у них и брачной ночи не было! Я всё им испортил. Вот только сейчас доходит, что отец быстрее меня догадался о грозящей опасности, а раньше меня реакция не подводила. Я стал слабым, и Алекс прав, гоняя меня по стадиону. Да, устал от этой тренировки, но раньше ведь занимался гораздо больше. Что было бы со мной, когда я помчался спасать его из плена, если бы меня Алиссия с друзьями не поймала? Боюсь даже подумать. Меня бы этот Патрик уничтожил, а потом и Алекса отправил бы вслед за мной. Непроизвольно вздрагиваю, и тут же ощущаю взгляд. Джордж явно удивлён, что я застыл, не проходя вглубь комнаты. Сажусь на ближайшую кушетку, расстроенный, что Алекс услышал моё недовольное бурчание, а он этого не заслужил. Придётся извиняться. Сам виноват – молчанье золото. Вздыхаю. - Я привёл Рича, - тихим голосом сообщает Джордж. - Он всё знает. Поворачиваюсь к двери – там Хойя. Я не заметил его появления. Он потрясённо смотрит то на меня, то на Джорджа. - Ты ему всё рассказал? – с какой-то обречённостью произносит стремительно бледнеющий отец. И, пошатнувшись, опирается на дверь Мне вдруг не верится, что передо мной родной отец, которого давно похоронили. Меня охватывает неожиданная слабость от страха – вдруг я ему не нужен, и именно поэтому мы до сих пор не говорили и очень редко видели друг друга - с тех пор, как его вытащили из каземата у Орелли? Я сам не понимаю, почему веду себя по-идиотски, ведь шёл решительно сюда, а тут, когда осталось сделать лишний шаг – робею. Хойя, наверное, почувствовал или увидел, как мне стало плохо, и он мгновенно настораживается, внимательно следя за мною. Набравшись решимости, вскакиваю и, быстро подойдя к отцу, крепко обнимаю его, прижавшись лицом к его груди. Дрожу, боюсь, что он меня не примет, оттолкнёт. Когда-то в детстве мечтал быть ближе к своему отцу, почувствовать его поддержку, одобрение… Мне кажется, что уже проходит вечность, но он не двигается. Не пытается меня обнять в ответ. В душе так холодно. Вновь вспыхивает мысль, что я уродлив. Зачем такой кому-то нужен? Коротышка, отданный в рабство, чтобы не болтался под ногами, напоминая о себе. Слабость. Я уже готов уйти – зачем стоять и унижаться. Чувствую себя брошенным щенком: кто хочет - пнёт, кто хочет - приласкает. Джордж ошибается – он любит Хойю, и я ему не безразличен, поэтому и думает, что можно нас соединить, как отца и сына. Поздно. Я зря его послушал. Рубашка мокрая. Откуда эта влага? Вампиры ведь не плачут, или я всё же ошибаюсь? - Ричи, прости меня, я так виноват во всём перед тобой… Боялся, что ты побрезгуешь таким отцом, – хриплый, тихий голос и руки, проведя по телу, обхватывают талию, прижимая крепче. Я в шоке, он действительно боялся меня признать, но чувствуя лишь свою вину передо мной! Джордж прав, что мой отец решил сам выбрать, кто мне нужен. Чуть отстраняясь, поднимаю голову, и, глядя на отца, сквозь пелену с трудом произношу: - Ты мой отец! Как можно брезговать тобой? Я всегда так мечтал, что ты меня обнимешь, и скажешь, что я нужен, любим тобою… - Ричи, прости, сынок, - он обрывает мои упрёки, и ощущаю, как капает на лицо вода. - Я давно простил тебя, когда подслушал ваш с мачехою разговор, где ты гордился мной и защищал меня… Отец подхватывает на руки меня, так и держа за талию, и чувствую, как обнимает нас обоих Джордж: - Ну, наконец-то мы одна семья, - вздыхает облегчённо он. - Семья? Вы так и не сказали, что собираетесь жениться! – расстроено высказываю им. - Это только моя инициатива. Я боялся, что наша свадьба не состоится, поэтому, как вор, украл твоего отца, и кроме Вайсена никто не знал о нашем браке… - покаянный голос Джорджа меня вгоняет в ступор: «Как это он не знал о том, поженятся они или нет?! Не понимаю!» - Рич, глаза попроще сделай, - смеётся отец. - Всё так и было, я сам не верил, что наша свадьба состоится – мой муж меня перехитрил! - Надеюсь, ты простишь меня? – без всякого раскаяния спрашивает Джордж, вопрос звучит для нас обоих. - Хитрюга, ты, - обиженно ворчу в ответ, - я вам подарок приготовил, надеялся на свадьбе рассказать! - Дурашка, ты сам подарок, - целует в лоб меня отец, а Джордж поддакивает и, улыбаясь, ерошит мне волосы. - Вот как! Ну, держитесь! – с азартом выпаливаю я. - Я нашёл, как можно избавиться от Сикхта! Оба моих родителя непроизвольно вздрагивают и вопросительно, с надеждой смотрят. - Да, в книге говорится, что нужно в потребляемую кровь вводить чужую, от которой потом станет зависимым вампир. А для этого лучше всего подходит твоя, Джордж. Ведь от семьи зависеть уже не в тягость… - Вот это действительно подарок! Ты просто чудо! – они меня целуют и тискают одновременно - кто, что из них сказал, я так и не понял. *** Возвращаюсь счастливый, воодушевлённый. Весь путь как на крыльях пролетел. Влетаю радостный к нам в комнату - и вижу хмурого, расстроенного Алекса. Он вскидывает голову и, глядя на меня, спокойно, холодно, размеренно говорит: - Рич, я больше не буду путаться у тебя под ногами. И наказаний тоже уже не будет. Ты свободен, волен выбирать себе избранника по душе. Если я буду нужен, то свяжешься со мной через Алиссию. Он встаёт, такой чужой, и медленно, с достоинством уходит, оставляя меня наедине с самим собой. Я не понимаю, чем заслужил такое пренебрежение. Почему он выкинул меня, как надоевшую игрушку? Чувствую, что сейчас польются злые слёзы. Да, виноват я в том, что сделал, но почему копить такую злость почти до вечера? Я подхожу к кровати и бессильно опускаюсь на неё. Рыдания о потерянной любви в мои достоинства не входят. У меня тоже гордость есть, в конце концов. Оглядываю злобно нашу спальню и неожиданно я вижу книгу… Ну конечно! Её-то он и обнаружил. Обиделся!! А как спросить, зачем я её читал, так язык отсох? Наказания не будет, говоришь?! Надейся, но это просто не пройдёт. Раз я наказан, значит, сам пойду в спортзал, и пусть теперь тебя замучит совесть!