Привет из прошлого

Я бежал, что есть сил. Запыхался, спотыкался, но все равно бежал. К горлу подкатил комок, и слезы скопились в уголках глаз, но я бежал, и они не успевали стечь по моим щекам, улетая с попутным ветром. После спектакля я мигом переоделся и рванул по лестнице вниз, ни с кем даже не попрощавшись. Оббегая каждый этаж, я блуждал глазами по пустующим коридорам и рекреациям, пытаясь найти Диму. Куда же он делся? Почему ушел, не дождавшись меня?! Я проверил все этажи, кроме первого, поэтому поторопился спуститься вниз. Отчаяние стало расползаться внутри меня, как мокрое пятно на тонкой ткани, и я, борясь с отдышкой, приложил руку к груди. Сердце стучало до невозможности быстро, и это биение вновь гулом отдавалось в моей голове. Неужели Соловьев ушел потому, что как и все зрители подумал, что я поцеловал Тасю? Может, он не смог вытерпеть подобного? Но мы же с ним все обсудили! Да и раньше он это терпел… Я проверил последний этаж – парня не оказалось и здесь. Я опустил голову и сжал руки в кулаки. – Черт! – выкрикнул я и со всей дури ударил кулаком стену. Больно… Я чувствую физическую боль, но она – ничто по сравнению с той, которую неосознанно причиняет мне сейчас Дима. Его нет рядом. Он ничего не сказал, не улыбнулся мне… Как же жутко больно! Костяшки пальцев сначала побледнели, затем покраснели и стерлись в некоторых местах, оставив зудящие раны. Но мне все равно. Вся моя душа – одна большая рана, которую образовал ты, когда исчез на год, которая осторожно начала срастаться, и которую вновь потревожил ты. Не надо… Не делай так… Мне больно… Я стянул куртку с крючка в гардеробе и, не надевая ее, вышел из школы. Не заправленную рубашку и еле держащийся на шее синий галстук подхватил сильный ветер, пробираясь под кожу. Я вдыхал его, чувствовал, как студятся легкие, но знал, что не причиню себе вреда лишь от того, что дышу холодным воздухом. Как же хреново. Как же хочется причинить себе еще большую боль, которая заглушила бы эту. Как же хочется умереть… Я поднял голову и сразу же заметил такой знакомый силуэт, стоящий спиной ко мне внизу лестницы. Что он здесь… – Дима! – широко распахнув глаза, выкрикнул я и побежал вниз. Парень спокойно обернулся и невозмутимо посмотрел на меня. Я поравнялся с ним и, стоя к нему лицом, не знал, как лучше поступить: ударить его хорошенько, чтобы больше не сбегал, ничего не сказав, или же броситься к нему на шею от радости. – Идиот, ты почему ушел?! – яростно выкрикнул я, чувствуя, как глаза вновь блестят от появляющихся слез. – А, ты прости, мне просто стало скучно досматривать, и я решил подождать тебя здесь, – честно ответил парень. – Ты чего так долго? Значит, он не бросил меня? И не сердится даже? И ушел, потому что… просто стало скучно? – Дурак, Дима – ты дурак! – выкрикнул я и все же кинулся на парня, обняв его. Правда, на шею броситься ему я побоялся, поэтому просто уткнулся ему головой в грудь (выше я в силу своего роста достать не мог) и положил руки парню на лопатки. И, к нашему общему удивлению, заплакал. Сам я не понимал, почему слезы ручьями лились из моих глаз, как у главной героини сёдзе-манги*, а уж про Диму и говорить нечего. Он лишь застыл на месте и даже не шевелился, потому что, мягко говоря, знатно приофигел. А я все плакал и, по-моему, начал осознавать причину своего неподобающего взрослому парню поведения: я просто был счастлив. Все мои сомнения разом улетучились, и я вновь улыбался из-за Соловьева, из-за того, что он не покинул меня. – Т-ты чего? – все же растерянно спросил парень. Я, продолжая обнимать его, поднял голову наверх и заплаканными глазами посмотрел на него, искренне улыбаясь. – Я так забеспокоился, когда не увидел тебя в зале. Подумал, что ты ушел, потому что рассердился на меня… Я искал тебя по всей школе и не мог найти. Ты не представляешь, как мне было плохо! И, когда я увидел тебя и понял, что ты ушел просто так и ждал меня все это время, то просто не смог сдержать слез… Мою сопливую, но от чистого сердца речь прервал Дима, который вновь прижал мою голову к своей груди и, наклонившись к моему уху, тихо произнес: – Прости… Я не хотел причинять тебе боль, – и он легонько прикоснулся губами к моему уху, заставляя меня смущенно покраснеть. – А-а-а, прекрати! – завопил я, стараясь отстраниться от парня, но он лишь еще крепче прижал меня к себе. – Тебе не нравится? – с ухмылкой спросил он, смотря мне в глаза. – Нравится… То есть, нет! В смысле, да, но… В общем, отстань! – совсем запутался, краснея еще больше, из-за чего Соловьев засмеялся. – Кстати, я ведь кое-что купил для тебя, пока ждал, – произнес парень и, отстранившись от меня, засунул руку себе за спину. Я с любопытством и каким-то нетерпением следил за его движениями, и глаза мои загорелись, как у малыша, которому мама пообещала дать конфету. Подарок? Для меня? Я безумно ликовал внутри себя и еле сдерживался, чтобы не затанцевать от радости прямо на улице у всех на виду. Я не знал, что происходило со мной в последнее время. Я вел себя до невозможности странно, глупо, по-детски и по-девчачьи, но, черт, не мог с собой ничего поделать. Я терял голову, когда находился рядом с Димой, и мне почему-то казалось, что с ним я как раз-таки был настоящим. Я не знал, что делал со мной этот шатен с пленяющими зелеными глазами, но это явно было что-то за гранью дозволенного. За гранью дозволенного и возможного для других, но никак не для него. Спустя секунду Дима протянул мне белую розу. Я не мог отвести взгляда от этого цветка невероятной красоты с легким приятным запахом, но в то же время не мог и прикоснуться к нему. Нет, я вовсе не боялся уколоться шипами – я не Спящая Красавица и не засну на сто лет, ожидая своего принца (и все равно, что в сказке было веретено, а не роза). Я просто… был зачарован. Цветком, парнем, данной картиной… Они поглотили меня, унесли мое сознание куда-то далеко, где повсюду светло и благоухает ароматами счастья. Я осторожно протянул руку к цветку и забрал его у Соловьева. Он улыбнулся, а я лишь молчал, не в силах что-либо произнести. Вроде бы обычный вечер, обычный парень, обычный бутон… Но почему тогда я чувствовал, что попал в сказку, и все вокруг меня – волшебно? Вдруг Дима подал мне руку ладонью к верху и, все так же нежно улыбаясь, ласково спросил, смотря мне в глаза: – Можно пригласить вас на танец, миледи? И прежде, чем я успел что-либо ответить, он взял мою руку в свою, другую положил мне на талию, а я ему – на плечо. Я не знал, что ответить, лишь в шоке уставился на шатена, который широко улыбался и принялся кружиться в ритме вальса. У нас не было музыки, да и стояли мы на всеобщем обозрении, но Дима лишь шептал «раз, два, три», и мы танцевали под его счет. Мы… танцевали… – Я тебе не миледи, – буркнул я, отвернувшись в сторону. Щеки пылали. Я расслышал, как довольно хихикнул парень, и вновь взглянул на него. Не могу долго глядеть куда-то, где нет его. Казалось, теперь я полностью оказался в его власти, раз абсолютно всем моим органам чувств он был так крайне необходим. – Не сбивай меня со счета, дурашка, – тихо произнес Соловьев, заставляя меня смутиться еще больше, и прижал меня к себе. А белая роза все еще покоилась в моей руке, которую сжимал шатен. Стебель с шипами царапал наши ладони, оставляя после себя маленькие, но болезненные кровоточащие ранки. Но мы делили эту боль на двоих, и я вовсе не замечал ее, полностью отдавшись причудливому танцу и растаяв в руках партнера. Мог ли я полтора года назад представить себе, что со мной будет происходить подобное? Если бы мне кто-то тогда сказал, что я по уши влюблюсь в Диму, и это окажется взаимно, то я бы просто поднял бы этого человека на смех, обозвав умалишенным извращенцем. А сейчас… Сейчас все так изменилось, но я ни о чем не жалею. И мне наконец-то так легко, спокойно и свободно на душе… Парень остановился и посмотрел на меня. Он осторожно поднес мою исцарапанную ладонь к своим губам и, прикрыв глаза, поцеловал ее. Сначала мимолетно коснулся губами каждой ранки, а затем слизал кровь кончиком языка. Я задрожал всем телом, мой рот невольно распахнулся, а румянец на щеках стал слишком ярким. Я в неверии следил за движениями парня, и его поцелуи, покрывавшие мою ладонь, казались мне точно неземными, иначе они бы не приносили такое головокружительное удовольствие. – Впредь я буду забирать твою боль себе, – все еще держа мою ладонь в своей, произнес Дима, счастливо посмотрев на меня. – Н-не надо… Давай просто забудем о боли? Раз и навсегда… – тихо ответил я, и слезы вновь потекли по моим щекам. А шатен лишь притянул меня к себе за руку и настойчиво поцеловал меня в губы. Его обжигающий язык проник в мой рот, и я раскрыл его шире, полностью доверившись парню. Слезы текли, но Дима, не разрывая поцелуя, большими пальцами смазывал их с моих щек, и с каждым новым вдохом целовал меня все желанней. Я вскоре перестал плакать, но Соловьев не убрал своих ладоней с моего лица, держал его и поднимал, чтобы легче было целоваться. И все мои мысли вновь исчезли, как и каждый раз, когда это зеленоглазое чудо касалось моих губ своими и хозяйничало у меня во рту. Но я ни о чем не жалел и, наконец-то улыбаясь, рьяно отвечал на манящие поцелуи. – Как я понял, это был ответ «да», – произнес я, когда мы отстранились друг от друга. Ухмыльнувшись, Дима кивнул, взял меня за руку и пошел в сторону остановки. Но ее мы прошли, и тогда я немного забеспокоился, не зная, в направлении чего мы движемся. – Куда мы идем? – заинтересованно спросил я, посмотрев на парня. – В парк. Разве ты не хочешь прогуляться? – невозмутимо произнес шатен. – Хочу, – тихо ответил я, крепче сжимая его руку. Разумеется, я хотел вновь пойти в то место, где состоялось наше с Димой признание друг другу в чувствах. Свежий воздух, массивные деревья, воздушные облака… Те самые аллеи и тот холм. Наверное, я навсегда их запомню, ведь они и день, когда я увидел именно их, неповторимы. Мы так молча и шли, держась за руки. Я чувствовал его тепло, смешанное с моим холодом, и просто улыбался, глядя вперед. Вот и показался знакомый забор, и вскоре мы уже прогуливались по ухоженным дорожкам, обрамленных красивыми камнями. – А тебе домой не пора? – с насмешкой поинтересовался Соловьев, вспомнив все мои предыдущие казусы. – И не надейся от меня избавиться, – ответил я и показал парню язык. – А жаль, я так этого хотел, – придав своему голосу как можно больше разочарования, произнес шатен, за что моментально получил толчок в бок от меня. – Да ладно-ладно, – ухмыльнулся он. – Кстати, ты потрясающе сыграл свою роль. Особенно ту часть, когда сделал вид, что поцеловал ту девчонку. – С-спасибо, – неуверенно поблагодарил я. Неужели он заметил? Это с какой же силой он тогда прищурился, чтобы разглядеть, что я на самом деле не поцеловал Таисию в губы! – Ой, какие люди! – вдруг послышался звонкий знакомый голос и раздавшиеся шаги. Мы с Димой посмотрели вперед и увидели подбежавших к нам Тасю и Гришу. С минуту мы все просто стояли, смотря друг на друга, а потом я и Соловьев одновременно закричали: – Вы что, знакомы?! Нет, мы, конечно, знали, что эти двое учатся в одном классе, но никогда не видели их общающимися друг с другом. От нашего унисонного восклика парень и девушка недолго постояли в капле, после чего, видимо, смирившись с тем, что нас их совместное появление по-настоящему повергло в шок, все же решились ответить. – Вообще-то да, – произнес Гриша, изобразив очевидность. – Более того, именно благодаря нам вы сейчас вместе, – показав пальцами знак мира и улыбнувшись, добавила блондинка. – В смысле? – недопонял я, но окончательно убедился в том, что Иванова знала о наших с Соловьевым отношениях. – В том, Влад, что я, как Димин лучший друг, помогал ему устроить личную жизнь, подталкивая его на первые шаги навстречу тебе, – начал объяснения Бычков, заставляя меня покраснеть. – А потом Гриша обратился ко мне за помощью, так как я – единственная в классе, с кем ты нормально общаешься, – добавила Тася. – И я старалась всячески раскрыть в тебе чувства к Диме. Когда они закончили свое пояснение, я замер на месте, стараясь вспомнить все свои разговоры с блондинкой за последнее время. И действительно: теперь в каждой ее фразе я видел скрытый подтекст и намек на переосмысление своего отношения к Соловьеву. И почему я не замечал их раньше?! Взглянув на Диму, я увидел, что он покраснел до кончиков ушей. Неужели тоже не догадывался обо всем?! – Вы… Да вы… – показывая на наших друзей пальцем, смущенно промямлил шатен, не зная, как бы их получше обозвать. – Купидончики! – в один голос произнесла парочка, будто репетировала эту фразу, и звонко засмеялась, сделав руками сердечки. Это что же получается… Нас с Димой свели парень, сошедший со страницы японских комиксов, и инфантильная девушка-ребёнок?!