Наш омега, или Будь моим папой.

То, что звонил красный телефон в зале заседаний, не предвещало ничего хорошего. Решиться на это Глория могла только в крайнем случае. Дэвид поднял трубку. — Мистер Ганди, Энди не может до вас дозвониться. Макс в больнице. — Спасибо многолетнему опыту: никаких соплей и эмоций, сухая информация. Дэвид машинально проверил пустой чехол на поясе. Ничего удивительного, сотовый остался на столе в кабинете. Правила одни для всех. — Соедините меня, — выдохнул он в ответ. Те несколько минут, которые понадобились секретарю на соединение, прошли в абсолютной тишине. Дэвид усилием воли заставил держать себя в руках. Что могло произойти с Максом на этот раз? Но красный телефон вновь ожил, и Дэвид схватил трубку. Там что-то щелкнуло, а потом он услышал, как на другом конце всхлипывает Энди. — Не реви, — Дэвиду необходимо было знать подробности. — Что случилось? — Нас забрали в больницу. По скорой, — Энди вновь всхлипнул. — Макс упал со скейта, у него перелом. — В какой вы больнице? — Дэвид на секунду прикрыл глаза. Все эмоции потом. — В больнице Красного Креста. — Я еду, — Энди пытался сказать что-то еще, но Дэвид его не слушал. У него еще будет возможность и послушать, и поутешать. — Что-то случилось? — грузный альфа следил внимательно. — Макс в больнице, подробностей не знаю, — Дэвид поднялся. — Продолжайте без меня. — Не волнуйтесь, мистер Ганди! — альфа тоже поднялся. — Стив, завтрашняя встреча должна пройти на отлично, мы слишком много сделали, чтобы сейчас отступать. — Так мы готовы на все сто, — альфа улыбнулся. — Не волнуйтесь. — Все в телефонном режиме, — Дэвид попрощался и вышел, напомнив себе забрать телефон. В это время дня по городу еще можно было передвигаться. Дэвид доехал до больницы всего за тридцать минут, даже почти не превышая скорость. В приемном покое усталый пожилой омега глянул вопросительно. — Мальчик десяти лет, Максим Ганди. Привезли по скорой. Я его отец, — голос предательски дрогнул. — Он в операционной, — омега поднял глаза. — Вы можете подождать здесь. — А могу я куда-то пройти? Его привез омега, где он? — Должно быть, возле операционной. Восьмой этаж. Лифт слева. Это Дэвид уже слышал по пути к лифту. Тот ехал медленно, и альфа подумал, что стоило бы пойти пешком. Но тут кабинка все же остановилась и дверцы со скрипом разъехались, выпуская Дэвида в темный коридор. Здесь особенно сильно пахло больницей, какими-то дезинфицирующими и кварцем. Энди сидел на узкой кушетке возле массивной белой двери, закрыв лицо руками. Видимо, плакал. Но, почувствовав Дэвида, встрепенулся и вскочил навстречу. — Привет! Не знаю, как это произошло! Прямо на моих глазах! — Дэвид обнял омегу. — Они катались с Тедом возле нашего дома, все как всегда! А потом Макс упал, я даже не думал, что что-то серьезное, а потом выясняется, что он встать не может! — Хватит реветь! — Дэвид погладил захлебывающегося омегу по голове. — Макс жив, сейчас его подлатают, и все будет отлично. — Он же так боится врачей, — Энди стал плакать по новой. — Я не углядел, должен был подстраховать его! — Успокойся! Это же Макс! — Дэвид притиснул омегу плотнее, успокаивая. — Да ты течешь! — От нервов, наверно, — Энди поднял на Дэвида красные заплаканные глаза. — На следующей неделе должно было. — Я помню, — кивнул Дэвид. — Ты Рику позвонил? — Он едет, — кивнули в ответ. — Хорошо, — Дэвид снова погладил Энди по голове. — Так некстати, — Энди снова всхлипнул, утыкаясь альфе в грудь. А Дэвид подумал, что сейчас провоняет этим сладким запахом и рубашку придется выкинуть. Лифт снова заскрипел, и из него выскочил растрепанный Рик. Он нахмурился, увидев Дэвида, и даже оскалился, но в наступление не пошел. Дэвид примирительно вскинул руки. — Привет. — Рик, как хорошо, что ты приехал! — Энди повис на шее альфы, и тот вроде успокоился. — Забирай его, — Дэвид кивнул. — Мы, наверно, подождем окончания операции, — Энди умоляюще глянул на своего альфу. — Если нужно, — тот пожал плечами. — Не нужно, — Дэвид отрицательно замахал руками. — Поезжайте домой. — Это неправильно! — Энди заупрямился. — Я позвоню, — Дэвид подталкивал парочку к лифту. Даже кнопку вызова нажал. — Если что — мы сразу же приедем! — заверил его омега. — Обязательно! — Дэвид кивнул, чмокнул Энди в подставленную щеку, пожал альфе руку и горячо зашептал в ухо: — Не слушай его, никуда приезжать не надо. Без вас разберусь. И заделай ты ему уже ребеночка! — Ладно, — хмыкнул Рик. — Спасибо! — Позвони обязательно! — кричал Энди в уже закрывшемся лифте. — Обязательно, — согласился Дэвид. И время потянулось. Дэвид ощущал себя загнанным в клетку зверем. Хоть бы кто вышел из этой проклятой двери, хоть один живой человек. Что там с сыном? Ни одной живой души, даже шороха. И когда уже казалось, что дверь никогда не откроется, из нее вышел доктор. Дэвид даже замер от неожиданности. Высокий, худенький, в смешной шапочке в цветочек, он источал невероятное спокойствие и уверенность. — Здесь был омега, — он глянул по сторонам. — Ганди. — Это я Ганди! — Дэвид шагнул ближе. — Я отец мальчика. Что с ним? — Все хорошо, — доктор улыбнулся, а Дэвид завис. Такой восхитительной улыбки он не видел никогда. Или это какими-то медицинскими парами надышался. — Операция прошла успешно. Гипс наложили. Его скоро переведут в палату. — Он боится врачей, — честно признался Дэвид. — Я не заметил этого, — доктор покачал головой. — Отличный мальчик, вел себя замечательно. — Так это вы его оперировали? — Вы сомневаетесь в моей квалификации? — доктор нахмурился. — Конечно же нет. При чем тут это? — Дэвид выпалил это, не успев осознать, что говорит. Хотя… таких врачей не бывает. Обычно такие становятся моделями или людьми искусства: с молочно-белой кожей, с правильными чертами лица, с томным взглядом. Но сейчас перед Дэвидом стоял совершенно реальный хирург, и его костюм был ему к лицу, и даже висящая на ухе маска не портила картину. Идеальный, с шоколадными родинками, которые хотелось слизнуть, с необыкновенными зелеными глазами и совершенно невероятным свежим и легким запахом, который запросто перебивал медицинскую вонь. Да вообще, кроме этого запаха, Дэвид ничего не чувствовал. Он шагнул еще ближе, это было восхитительно! Смесь хвои, полыни и еще каких-то диких трав; за таким запахом можно идти, закрыв глаза, всю жизнь. — Хорошо, — хирург кивнул. — Успокойте своего мужа, что с ребенком все хорошо и операция прошла успешна. — Я воспитываю сына один, — Дэвид глянул на доктора. — Омега? — доктор растерялся. — Он наша няня. Нянчит Макса, пока я зарабатываю нам на жизнь. — Простите, — доктор, кажется, замялся. — Успокойте его в любом случае, он плакал, а у меня не было времени: мальчик был важнее. — Спасибо вам, доктор, — Дэвид ухватился за узкую кисть, но в ответ его удивительно сильно сжали. Хотя чего удивляться, руки хирурга. — Это моя работа, — тот снова улыбнулся. — Мальчика сейчас переведут в палату. Я помоюсь и тоже приду. От этих слов у Дэвида зашумело в голове. Он прекрасно понимал, что это всего лишь выражение и странный доктор имел в виду, что помоет руки или переоденется. Но фантазия услужливо подкинула картинку, как этот стройный юноша подставляется под мощные струи душа, как вода ударяется о плечи, считая позвонки, стекает по ложбинке вниз, как он запрокидывает голову, выставляя напоказ тонкую шею. Дэвида замутило, качнуло, но его фантазию прервали, толкнув и усадив на кушетку. — Как давно вы ели? — сейчас доктор был сосредоточен и от улыбки не осталось следа. Он потянул нижнее веко вниз, заглядывая в глаза. — В обед, — честно сознался Дэвид. — У нас на работе с этим строго. Но доктор словно его и не слушал, поймал пульс на запястье, прислушался, вздохнул. — Вам нужно обратиться к невропатологу, — он глянул строго, — посидите. Дэвид хотел пошутить, что ему больше нравятся хирурги, но промолчал. И остался сидеть. Доктор открыл ту дверь, из которой вышел, позвал кого-то. Тут же выскочил молоденький тощий омежка, видимо, медбрат, а может, интерн. Доктор вложил в руки юноше листок, на котором что-то написал. — Уколите вот, давление измерьте, с ребенком что? — В сознании. В палату повезли. — Отлично! — он улыбнулся. — Сделайте укол отцу, а то переволновался сильно. Дэвиду было любопытно наблюдать: доктор был явно не новичком и знал свое дело, хотя движения все равно были плавными — омега. Где-то внутри проснулась совесть. Ребенку там плохо, а он раскис, поплыл от какого-то омеги. Но омега был необыкновенным! — Доктор Заварски, — юноша что-то хотел спросить, но договорить ему не дали. — Сделаете, что я сказал, проводите отца к ребенку. Я подойду позже. Он теперь ваш пациент. На время. — Пойдемте, — омега потянул Дэвида к лифту, — будем и вас лечить. — Я прекрасно себя чувствую, — возразил тот. — Доктор сказал сделать укол. А доктору виднее. Доктору виднее. Дэвид с удовольствием бы согласился, если бы укол делал сам доктор, как там его, Заварски? Замечательный доктор, осталось узнать, как его зовут.