Темное счастье

Утро началось с минета. Дани елозил и сопел, упорно не открывая глаз — и воображал всякое. Например, что он попал в плен к некоему чудищу... допустим, к ктулху, только очень пушистому и ласковому... И тот ласкает его своими щупальцами и облизывает снизу, готовясь съесть! Дани задрожал, покрываясь от таких фантазий мурашками возбуждения и страха, и почувствовал, что волна возбуждения готова сорваться и погрести его под собой — и в этот момент Рё выпустил его член изо рта и оттянул яйца, не позволяя кончить. Дани выгнулся, судорожно вытягивая все конечности. Рё заставил его согнуться в три погибели, а потом поцеловал в дырку, отчего у Дани подвело где-то в копчике и продрало по позвоночнику. — Если вы будете так громко стонать, дорогой, о наших развлечениях узнают не только ближние, но, смею предположить, и дальние соседи, — вкрадчиво заметил Рё и, прижав его, как лягушку, укусил за шею. — Да срать! — воскликнул Дани и, распахнув глаза, заметил легкое удивление на интеллигентном лице Рё. — Срать, — с удовольствием повторил свое грязное ругательство Дани, — я на них хотел! К тому же, не думайте, что я не заметил вашего полога тишины... — Прелестно, мой дорогой, — улыбнулся Рё, и Дани с трепетом почувствовал, как в его дырку заползает очередное щупальце — только большое, больше всех предыдущих. — О, боги, — выдохнул Дани, отчаянно пытаясь подмахнуть задницей — Рё прижимал его колени к плечам, почти не давая пошевелиться, и Дани сходил с ума от ласкающих его щупалец и распирающего, дрожащего чувства в дырке. — Вам не больно, Дани? — еле слышно прошипел Рё, и его глаза засветились багровым из-под полуопущенных ресниц. — Мне... мне сложно описать, что я чувствую, дорогой, — пролепетал Дани, пытаясь сфокусироваться, — может, это похоже на наслаждение, столь сильное, что грань боли теряется в нем? Или вот, например, фразы: "мое утро началось с минета", "я проснулся от минета"... Вы не находите изрядной в них двусмысленности? То есть, ведь никогда не понятно, проснулся ли я, допустим, с членом в своем рту или со своим членом во рту? Согласитесь, есть нюанс... — Соглашусь, — тихо засмеялся Рё, — а как вы относитесь к стержню любви, пронзающему вашу розочку? В этой фразе вам тоже слышится двусмысленность? После этих слов он подался назад, и Дани, застонав, ощутил, как судорожно поджалась его опустевшая дырка. — Боги, так вы... все по-настоящему, да, Рё? — выдохнул Дани и попытался изогнуться, чтобы посмотреть, что творится в районе его задницы. Но Рё ему не позволил сдвинуться — иногда он проявлял ужасный деспотизм в постели. — О, продолжайте, дорогой, не останавливайтесь! Моя хм... розочка трепещет в ожидании! И Рё, разумеется, немедленно продолжил, и остановился только, когда многократно обкончавшийся Дани обессиленно отрубился. Проснувшись во второй раз, Дани обнаружил поднос с завтраком на круглом столике рядом. Рё, уже полностью одетый — даже в пиджаке, только без галстука — сидел за рабочим столом у окна и что-то писал. — Хотите я заварю вам кофе, дорогой? — улыбнулся Рё, захлопнув записную книжку. — У них здесь весьма неплохой сорт, — он кивнул на кухонный уголок, где сияла медными боками песочная жаровня. — Спасибо, очень хочу, — улыбнулся Дани и потянулся за посыпанной сахаром пышкой. Во всем его теле бродили приятно-сексуальные ощущения.  Рё подошел к нему, невесомо поцеловал в щеку — и как он умудрялся даже в спальне вести себя как на великосветском приеме из фильма про аристократию! — и пошел в кухонный уголок. Дани некоторое время любовался его движениями, восхищаясь их одновременной скупостью и изяществом, а потом со вздохом запихал в рот целую булочку и потянулся за соком. По домику распространялся роскошный аромат кофе. — Вы желаете еще немного насладиться великим культурным наследием наших предков, дорогой? — Рё поставил чашки на столик и опустился в кресло. — Или я закажу билеты на бронепоезд? — Бронепоезд? — хихикнул Дани. — Забавное слово, напоминает что-то эдакое... Я хотел бы проверить сад ядовитейших грибов, знаете, это очень важно — проследить, как все прижилось и пошло в рост. А потом можно и на бронепоезд, дорогой, — он за руку притянул к себе Рё и поцеловал его. Разумеется, в губы, а не в щеку. Ни один приличный проект не может завершиться за две сессии. Всегда нужны будут правки, последние улучшения и финальная, так сказать, полировка. Поэтому, едва позавтракав, Дани помчался в парк и обнаружил, что за ночь тот порос разноцветными кабачками и тыквами. — Занятно, как занятно, — бормотал Дани, изучая их. — Это определенно грибные симбионты, дамы и господа, определенно... Дамы и господа, представленные вчерашней делегацией местного самоуправления, с любопытством таскались за ним, время от времени спрашивая что-нибудь вроде: "Как вы полагаете, глубокоуважемый Даниэль, а если киоск сюда поставить? Это ведь впишется в концепцию? Малюсенький киоск! Или, вот например, прилавочки! И туалетик, туалетик, конечно, как же без туалета в общественном месте, господа и дамы!" — Конечно, впишется, если оформить все в соответствующем стиле, — отвечал Дани и делал быстрые наброски в блокноте, — таком, знаете ли, псевдо-светлом, уважаемые. Я вам здесь оформлю основу, когда вы поставите киоск или, допустим, туалет, оно все должно будет порасти. — Ах, прекрасно, — восхищались темные, — а разрешите ваши наброски, драгоценный Даниэль? — Конечно, конечно, я вам еще нарисую, — Дани вырвал листы из своей записной книжки. — А сюда подойдет, например, маленький фонтан! — Ах, фонтаны не вписываются в бюджет, — вздыхали темные, — может, прудик? С рыбищами! — Не вписываются? — удивился Дани, прекрасно помнивший, что соорудить по дешевке простенький фонтан мог любой, даже необразованный маг Воды. — Ах, да, у вас же нет магов Воды... Наверное, темные делали механические фонтаны — такие же мертвые и лязгающе, как и все их машины. На небольшом лысом холмике в центре парка темные уже успели поставить очень старую на вид и замшелую статую. — О, надо же, какая древняя реликвия, — удивился Дани, подправляя грибные поросли вокруг нее. — Да, — расцвели темные, — у нас в музее много таких реликвий! Раскопки из древнего Лиоссариона, поросшего джунглями, знаете ли. Вы же слышали, что рядом со Священным холмом был большой город? Светлые его разрушили когда-то... Ах, простите, мы не хотели вас задеть! — Что вы, что вы, — пробормотал Дани, чувствуя некоторую неловкость за неправедные деяния предков. На пьедестале статуи было написано: "Предвечная Ллосс". — Нам пора идти, Дани, — сзади бесшумно подкрался Рё, и Дани от неожиданности подпрыгнул, а его темные спутники пугливо отшатнулись. — Бронепоезд отходит через час, — усмехнулся Рё, — я, не осмелившись отвлечь вас от работы, позволил себе собрать ваши вещи. — Спасибо, дорогой, — Дани с улыбкой погладил его по плечу. — Простите, я заработался и совсем забыл о времени. — И, должно быть, проголодались? — спросил Рё, смеясь одними глазами. — Как сто тысяч ктулхов! — с чувством воскликнул Дани, внезапно обнаруживший, что просто умирает от голода. По дороге из парка Дани встретил парочку своих автобусных собутыльников: те с важным видом изучали грибы сквозь артефакты-монокли и, заметив Дани и Рё, прелюбезно с ними раскланялись, после чего мгновенно испарились. Дани с улыбкой посмотрел им вслед, некстати вспомнив, что они принадлежат к "известному фармацевтическому роду". И подумал, что темные все же ужасно забавные. И милые, да. А на террасе привокзального ресторанчика он снова обнаружил лже-хаоситов, на этот раз задирающихся с самым настоящим, незамаскированным и взрослым пламенным. Пламенный обладал совершенно типичной внешностью вольного охотника — он был здоровенным, рыжим и с характерно хищной мордой, не испорченной особым интеллектом. А еще он был разодет по последней темной моде. Дани чуть не подавился аппертайзером (жареные хлебцы с помидорами, сыром, грибами и специями), увидев его.  — Что это вы тут на себя нацепили, братья? — спрашивал пламенный у лже-хаоситов, имея при этом самую оскорбительную позу — руки в карманах, взгляд свысока. — Сдается нам, это не твое дело, брат, — полыхали лже-хаоситы, принимая в ответ угрожающие позы. — Хаоситы из вас — как из говна пирог! — заржал пламенный, и прехорошенький вертлявый темный, ошивающийся рядом с ним, прижал ладони к щекам и протянул: "Ну, па-а-апа! Не надо!". Ниморэ, сидящий за самым темным столиком под раскидистым деревом, закрыл лицо руками. Разумеется, лже-хаоситы не вынесли оскорбления, и один из них с рычанием бросился в драку. "Ужас, ужас, ужас!" — возбужденно заахали вокруг.  Неподалеку остановились две женщины в рейнджерской форме. "Твой муж такой горячий, дорогая", — сказала одна из них. "О, да, Кортэнчик — просто огонь", — улыбнулась ее подруга. "А эти двое милашек хаоситов — такие прелестники!" — хихикнула первая. Дани тоже засмеялся, оборачиваясь к Рё — и тот взял его за руку и поцеловал в ладонь, отчего Дани мгновенно забыл все, что хотел ему сказать.