Как найти нового друга и заставить его тебя ненавидеть

Он остановил машину на противоположной стороне улицы, вылез и осмотрелся, пропуская выезжающий из-за поворота черный БМВ, прежде чем перейти дорогу. Он не знал, что именно собирался сказать или спросить, оставляя всё на волю случая и врожденное чутье. Чутье не подвело и в этот раз — как оказалось, подготовка в любом случае была бы лишней. Поднимаясь на второй этаж, он нос к носу столкнулся с жутко выглядящим мужчиной — глаза бешено вращались в орбитах, а по руке сочилась кровь, разводами растекаясь на белой футболке. Мужчина его узнал и настойчиво схватил за грудки. — Прошу, помогите мне.

9 часов назад

Футляр для часов был квадратный и по-строгому черный, маленького размера, но необъяснимо концентрирующий на себе внимание посреди заваленного прочими безделушками стола. Он стоял, как мини-трон в зале коронаций, дорогой и кожаный. Инородный предмет. Когда Эндерс увидел его, в ушах мягко зашумело. — Что это? — едва ли дотягивая до уровня слышимости, произнес он. — Прислали с курьером, — Дон пожала плечами. — Никаких записок не было. Ты знаешь, от кого? О, он прекрасно знал. — Эндерс? — она заметила, как с его щек медленно сполз румянец. — Ты хорошо себя чувствуешь? Мужчина переминался с ноги на ногу, не решаясь не то что бы даже вытянуть руку, но и подойти к столу. Весь мир вокруг перестал существовать, расплылся, выцвел, как старая рубашка, сфокусировавшись на угрожающей черной коробочке. — Ты… Дон… ты можешь посмотреть, что там? — слабо выговорил он, нащупывая ее руку и легонько обхватывая запястье. Во взгляде читалась паника. — Думаешь… это от него? — она не стала уточнять, всё и так было понятно. Эндерс с трудом сглотнул; язык стал сухим и шершавым, а во рту появился противный привкус металла. Дон перевела встревоженный взгляд на футляр, кивнула сама себе и взяла его в руки. Крышка оказалась тугой, и, уже почти открыв его, девушка выронила предмет из рук. Открытый футляр упал на пол, обнажая коричневую велюровую отделку, а рядом мягко спланировало содержимое — небольшой листок. Дон присела на корточки и подобрала его, случайно ширкнув по бумаге ногтями, от чего у стоявшего рядом начальника пробежала волна мурашек. Это оказалась записка. Одно предложение. Горстка слов, от которых веяло смертью. «Не думай, что я забыл.» Дон встала, протягивая листок Эндерсу. Тот даже не посмотрел в ответ — такие внезапно усталые глаза вновь и вновь прочитывали послание. — Колин… — сказала она одними губами. Конечно, стоит сказать, что Эндерс никогда до конца не выкидывал Колина из головы. Он отлично осознавал, что рано или поздно это нерешенное дело догонит его и пнет под зад. Но по возвращении навалилось столько новых проблем, рутина затянула в свою трясину, и реальная угроза стала казаться далекой и мифической. Он, как маленький ребенок, надеялся, что если не говорить об этом, избегать даже упоминания, даже мысли, то жизнь пойдет дальше, как будто ничего и не было. Но Гандерсону не нравилось, когда про него забывали. Он читал еще и еще, пока не заболели глаза, пока всё его существование не сузилось до белой поверхности бумаги, пока слова не потеряли смысл и не врубился инстинкт выживания. Что делать? Что делать, когда разозленный психопат с манией величия как бы между прочим шлет тебе угрозу? Эндерс отодвинул с дороги Дон, которая озабоченно вглядывалась в его лицо, и присел на подлокотник. Проблема была в том, насколько сильно Колин оценил нанесенное ему оскорбление. Когда он думал, что Тай убил его дочь, он ночью поджег его кровать. Когда выяснилось, что убийство — дело рук Агниты, он спалил пол леса. Путем нехитрых подсчетов можно было догадаться, что сила Локи и единоличная власть над миром для Колина были в сто крат важнее родной дочери. А сколько жертв готов подмести под себя бушующий ураган, если что-то встало на пути его цели? Будет ли Колину достаточно одного его или…? Эндерс до хруста сжал кулак, превращая белизну бумаги в жалкий комок, и вытащил из внутреннего кармана телефон. Он не знал, как бы действовал еще год назад, но сегодня в его жизни определенно появился тот человек, которого в случае опасности он хотел предупредить первым. — Росс, проснулся? — бодро воскликнул он в трубку. — Всё нормально? — Да и да, — его друг звучал вроде бы убедительно. — Слушай… дело такое… ты можешь сейчас пойти и запереть входную дверь изнутри? — совершенно беспечно поинтересовался он. — Зачем? — Просто… сделай, хорошо? — Эндерс, что случилось? — Наш старый приятель Колин случился… Он прислал мне… записку, содержание которой весьма печалит. — Я сейчас приду, — после долгой паузы решительно заявил Полдарк. — Сиди. На. Месте. Господи, Росс, мало мне себя, еще и за тебя волноваться не хватало?! Дон не выдержала и выхватила его телефон. — Росс, я сейчас позвоню Таю и всё расскажу. Эндерса, если что, проводят до дома, не переживай. — Ну… хорошо… — Дверь запереть не забудь! — успел крикнуть блондин, прежде чем Дон положила трубку. Эндерс пронзил ассистентку возмущенным взглядом, на что та хладнокровно приподняла бровь, показывая, что с ней спорить не надо. — Что, ты думаешь, он хочет сделать? — Хм… даже не знаю, Дон… Какую-нибудь гадость?! — злобно огрызнулся он. — И не надо повышать голос. Рубина больше нет. Ему с тебя взять нечего. — Кроме моей жизни… — Эндерс… не надо… — попросила Дон, вздыхая. Ей очень не нравилось видеть вечно неунывающего Эндерса Джонсона таким серьезным. Это было страшно и… неправильно. — Он убивал и за меньшее. Думай, Эндерс, думай. Он просто-напросто не успокоится, пока не отомстит. С Гандерсоном нужно действовать радикально. Поэтому… он сморщился, понимая, что убить не то что его, а вообще кого-либо в принципе не сможет. Как же еще избавиться от человека, который смакует детали твоей медленной и мучительной смерти за бокалом вина?

***

Джаред отставил в сторону чашку остывшего кофе, сворачивая окно с документами и открывая снимок, запечатлевший недавнего гостя их участка. Он проделывал это на автомате каждые десять минут, и не потому, что зрелище было таким уж притягательным — просто у это парня смотреть было больше нечего. Пусто. Чистый лист. Лицо не проходило ни по одной базе данных. Как, впрочем, и имя. Поиск не показал никаких совпадений, и впору было рассудить, что Росс Полдарк был с ног до головы фальшивкой. Что делало его в сотню раз более интересным. Сегодня он решил больше не откладывать и навестить вечерком скромную обитель Эндерса Джонсона, где не бывал с тех славных времен, когда тот был просто именем в папке, которому хотелось сочувствовать. Да и посмотреть на ту модно обставленную квартиру в убранном виде тоже было бы неплохо. Может у его подозреваемого и не было чистой совести, зато был стиль. Его размышления прервал телефонный звонок. Не отрывая взгляд от монитора, мужчина машинально потянулся за трубкой и скучающе произнес фразу, которую повторял сто раз на дню каждый день. — Детектив-инспектор Мореху. Я вас слушаю. — Это Эндерс. Эндерс Джонсон. — Вот это интересный поворот, — непроизвольно вырвалось у Джареда, но он тут же взял себя в руки. — Не поверите, я как раз думал о вас. — Оставьте пока при себе признания в любви, детектив, — парировал Эндерс. — Мне нужна ваша помощь. — Слушаю внимательно. Он прижал трубку локтем, вникая в сбивчивые объяснения на другом конце провода. Постепенно брови стали сползать к переносице, а рука нащупала блокнот, открыла пустую страницу и стала бегло что-то набрасывать. — Колин Гандерсон? — переспросил он, замирая на секунду, прежде чем продолжить строчить с удвоенной скоростью. — Адвокат Колин Гандерсон? Вы думаете, я в это поверю? — Слушайте, мне плевать, что вы там думаете, но это, вашу мать, серьезно! — И что же, позвольте узнать, такого вас связывает, что он захотел вас убить? — Неважно… Долгая история. — Ну уж потрудитесь объяснить, Эндерс, с какой радости вы решили, что послание без подписи именно от него. — Я просто…. знаю! — рыкнул он. — Вы же чертов полицейский, ваша работа — защищать людей! — У Гандерсона безупречная репутация. В криминале замешан не был. Чего нельзя сказать о вашем приятеле. — Чего?! Почему мы опять перешли на Росса? И вообще, он на меня зуб не точит. — Может и нет, вот только, мистер Джонсон, Росса и самого, простите за каламбур, нет. Он просто не существует. Его нет в нашей системе. Если, конечно, он не секретный шпион на службе правительства, в чем я сильно сомневаюсь. А люди без прошлого по моему опыту требуют более пристального внимания, чем уважаемые адвокаты. — Ох… Какой же вы…! — Эндерс заскрипел зубами. — Знаете что? Если в течение недели я вдруг пропаду, или мой труп обнаружат где-нибудь в парке, считайте, что это на вашей совести, — и с этим он бросил трубку. Мореху долго сидел не двигаясь, хотя уже несколько секунд шли гудки. Это, пожалуй, был самый неожиданный звонок на его памяти. Не каждый день кто-то набирает твой номер и поминает лихом самого Гандерсона. Джаред знал Колина лично. Он знал этого нахального, цепкого, как акула, сукина сына, который не раз и не два уводил без сомнения виновных типов у него из-под носа. Уводил с легкостью, играючи, оставляя за собой победную улыбку и запах дорогого одеколона. Откуда он такой взялся — для детектива было загадкой. Объявился пару лет назад и с тех пор действовал на нервы всем честным копам округа. Хотя в разговоре с Эндерсом он и не показал виду — нечего было сотрудничать с подозреваемыми — но про себя решил, что позвонить Гандерсону стоит. А лучше даже пригласить к себе в кабинет. Тем более, что один из его подопечных как раз ожидал повторного допроса. Отхлебнув еще кофе и скривившись — напиток стал совсем ледяным — Джаред окликнул секретаря и попросил найти, в какое время ожидается клиент Колина. Теперь, думал он, я просто обязан нанести сегодня визит Джонсону.

***

Эндерс крутился в кресле слева направо, насколько это было возможно, не отрывая ног от пола, и смотрел, как то загорается, то гаснет экран мобильного. Звонил Майк, но говорить сейчас с ним не хотелось. Насколько он мог судить, ничего дельного братец не скажет, и в опасности он значительно меньшей, чем он сам или Росс. Если бы Колин хотел, пришел бы за его семьей уже давно. Гораздо более важным занятием было наблюдение за собственной квартирой. Он буквально заставил Полдарка принять звонок по скайпу и поставить ноутбук так, чтобы веб-камера охватывала коридор и половину гостиной. Некоторое время они просто болтали по пустякам, а сейчас утомившийся Росс прикорнул на диване. Когда накатывала очередная волна паники, Эндерсу было достаточно бросить взгляд на экран, и обманчивое спокойствие его утешало. Между тем, пятый или шестой по счету вызов Майка прошел мимо, и в ход пошла тяжелая артиллерия. «Эндерс, мать твою, если ты сейчас не ответишь, я лично приеду!» Что ж, это была неплохая угроза, и Джонсон сдался, сам перезванивая брату. — Миккель, я правда не в настроении… — Заткнись, — оборвал его злой, как черт, Майк. — Прекрасно знаешь, какая ситуация. Мог бы и не отмалчиваться. Откуда я знаю — может тебя там уже на кусочки порубили? — Ого, как воодушевляюще! — Не умничай. Сегодня после работы приезжай в бар, будем решать, что делать. — «Что делать?» — передразнил Эндерс. — Тут семейного сбора не надо, я тебе и так скажу. Либо мы его, либо он нас… как там Олаф любил говорить? «Поразим»? Неважно, я уже обо всем позаботился. — И как же? — устало вздохнул Майк, думая, что там удумал его непутевый младший брат. — Позвонил своему любимому детективу, рассказал про Колина. Если со мной что-то случится, у них будет подозреваемый. — Ничего с тобой не случится. — Да ты оптимист! — Эндерс, серьезно… Я уже… терял тебя однажды и не имею ни малейшего желания снова проходить через этот ад, — он замолчал. Подобные слова с его стороны уже были максимальным проявлением чувств, и Эндерс это оценил. Только вот сам он тоже не был мастак на слезливые речи, и на линии образовался пузырь молчания. — Ладно… я приду в бар. Около семи, пойдет? Надо за Россом заехать. — Хорошо, — отключившись, Майк со вздохом уперся лбом в деревянную обшивку. И не успел я подумать, что всё начало налаживаться… Майк тоже не забывал про Колина. По-своему готовился, но не торопил события. Все были так рады возвращению Эндерс — а когда вообще такое бывало? — что он не хотел разбивать хрупкий момент счастья, царящий в их семье. Но вот же… разбили. И без его спроса. Пока Джонсоны с замиранием сердца дожидались вечера, дверь главного полицейского участка распахнулась настежь, впуская в приемную мужчину в черном. Стряхнув с пиджака невидимые пылинки, он по-хозяйски осмотрелся, словно охватывая свои владения. На скамейке его ждал клиент — еще довольно молодой, но преуспевающий банкир Олли Адамс, по выражению лица которого можно было судить о нежелании проводить слишком много времени в этом месте. Заприметив Колина, он поздоровался, а Гандерсон в ответ сухо кивнул. Не настолько большие деньги ему платили, чтобы раскланиваться, тем более, что высокомерие этого папенькиного сынка порой до чертиков выводило. По дороге в допросный кабинет их перехватил какой-то щупленький сержантик и сообщил, что его просит по срочному делу в свой офис детектив Мореху. Колин сильнее поджал губы — только этого пухлощекого хмыря ему и не хватало. — Мистер Адамс, я скоро к вам присоединюсь. В мое отсутствие советую воздержаться от комментариев по делу. Про себя он мысленно продолжил «а не то опять ляпнете что-нибудь не то» и свернул к лифтам. Никчемный детективтишка. И чего ему приспичило? — Мистер Гандерсон! — дверь в кабинет была открыта, и Джаред привстал с кресла в знак приветствия. — Прошу, садитесь. — Я постою. — И все же… вам лучше сесть. Мы за минуту не управимся. — Это уже не вам решать, детектив, — со змеиной улыбкой отозвался Колин. — Меня ждет клиент, а время — деньги, знаете ли. — Если вы не задержитесь сейчас, то в дальнейшем можете потерять гораздо больше времени. Семнадцать лет до условно-досрочного. — Надо же, — глаза зажглись нехорошим огнем. — И в чем же меня обвиняют? — Колин, давайте начистоту. Сегодня мне сообщили, что вы можете быть причастны к рассылке неких записок с угрозами. — Пффф… что за бред! — фыркнул он. — И всё-таки, спросить я должен. Вам знаком Эндерс Джонсон? — Эндерс Дж…что-то…. что-то знакомое… — Колин поскреб подбородок. — А! Точно! Этот пиарщик, да? — Джаред внимательно кивнул, не сводя оценивающего взгляда. — Тогда, конечно, знаком. — И могу я спросить, при каких обстоятельствах вы познакомились? — Вообще-то это не ваше дело… — Колин с досадой закатил глаза, — но раз я сейчас не в лучшем положении, то скажу. Три года назад я собирался баллотироваться в мэры… и не надо так скалиться! В общем, моя кампания провалилась, потому что я воспользовался услугами этой вшивой конторки, которой заправляет Джонсон. — Вот оно что… — Я искренне удивлен, что с их посредственными талантами лавочку до сих пор не прикрыли… Так к чему вы ведете, Мореху? Этот горе-пиарщик что-то от меня хочет? Что там, записки с угрозами? — Всё верно. И вы можете утверждать, что не имеете к ним отношения? — Мне делать что ли по-вашему нечего? — процедил Гандерсон. На это Джаред промолчал. Таких людей, как Колин, читать было сложно, потому что не всегда было понятно, искренне ли он тебя посылает, или использует свой дрянной характер в качестве прикрытия. — Думаю, вы — весьма занятой человек, — наконец признал он. — Правильно думаете, — Колин поднялся и направился к двери. — Если Джонсон нажил себе врагов, отвратно относясь к клиентам, это еще не значит, что мне до него есть дело. Больше вопросов нет, надеюсь? — С вами всё ясно, — кивнул детектив, этой двусмысленной фразой намекая буквально следующее: «Ты тот еще мерзавец, Колин, но интереса для меня не представляешь». Они друг друга поняли. Стоило двери за спиной закрыться, уголки губ растянулись, обнажая белые зубы. Но не было в этой улыбке ничего доброго. Колин был подготовлен, и даже вмешательство полиции не стало неожиданностью, но… какая наглость! Эндерс, Эндерс… все-таки решил вынести сор из избы? Я думал, это дело только между нами. Что ж, эти увиливания ненадолго. Завтра, когда он закончит, ему больше не надо будет бояться детектива. Ему вообще никого не надо будет бояться.

***

Всю дорогу до дома Джонсон нервничал, поглядывая в зеркало заднего вида и ожидая слежки. Потом была краткая перебежка до подъезда и торопливое перебирание связки ключей. — Эндерс, это ты? — из-за спинки дивана высунулась взлохмаченная голова; темные кудри больше напоминали швабру. — Ты еще не собрался? Я же полчаса назад звонил! Безделье плохо на тебя влияет. — Прости… Я снова закемарил, — Росс выкатился из-под покрывала, откидывая непослушные волосы назад. Лучше от этого не стало. — Я мигом, только куртку накину. — Штаны заодно накинь, — фыркнул Эндерс, намеренно оставляя входную дверь открытой, и встал как коршун, поторапливая прыгающего по спальне друга. — Давай-давай, живее! — Поговори еще у меня, — пропыхтел Полдарк, влезая в джинсы. — В кои-то веки я опаздываю не по своей вине. — Дон не забудь похвастаться. — И похвастаюсь! Он хотел добавить что-то еще, продолжить их рутинные пререкания, как вдруг за спиной едва ощутимо поменялась температура воздуха. От затылка до шеи кончики волос встали дыбом. Оборачиваться было излишне — ответ читался в карих глазах напротив. Выпущенная из рук пряжка ремня бесполезно покачивалась в воздухе. Повинуясь животному инстинкту, Эндерс одним громадным прыжком отскочил от входной двери, прижимаясь к холодной стене. Последний раз, когда Колин стоял на пороге его квартиры, он был один и настроен крайне дружелюбно, предлагая разделить завтрак и его общество. Несмотря на историю с Дон, Эндерс его не боялся и даже относился с каким-то пренебрежением. Слишком многое стояло в то время на кону, чтобы продолжать цапаться. Сколько воды утекло с тех пор… — Вижу, мое послание ты получил, — зловещая усмешка подчеркивала совсем не по-человечески горящие глаза. Намерения невозможно было спутать. Он пришел забрать своё — любой ценой. — Получил и… — Эндерс осекся на полуслове, потому что ему в лицо уставилось дуло пистолета. Беспощадный черный глаз, которому хватит секунды, чтобы оборвать жизнь. — Колин, ты же не серьезно. Ты не мог ждать всё это время, чтобы просто меня пристрелить. Голос, съехавший на пару тонов вверх, звучал ничтожно. — Кто сказал, что я тебя пристрелю, Джонсон? Я просто учел, как прошла наша прошлая встреча, и принял все меры предосторожности, — он махнул стволом за спину, где возвышался двухметровый амбал. — Ну это так, если твоя дворняжка опять захочет накинуться. В тишине было слышно, как Полдарк скрипнул зубами. — Ладно, убивать не будешь, — подняв руки в защитном жесте, забормотал Эндерс, — тогда что? — Узнаешь… — от того, как была брошена фраза, у блондина побежали мурашки. — У нас нет рубина, Колин. Твой план провалился. Чего ты хочешь вот этим добиться? — спросил Росс. — Помолчи! — прошипел Эндерс, но было уже поздно — рука с пистолетом развернулась на 45 градусов, нацелившись на его друга. — Я в курсе, что у вас нет рубина, — передразнил Гандерсон. — И за это… поплатятся все. Начиная с тебя, Эндерс. Что, на месте не сиделось? Ты мог бы полноценно прожить до конца свой последний спокойный день, но нет же, надо было вмешивать полицию. Молодец! Доигрался! — Как будто тебя полицией испугаешь… — Резонно, — согласился Колин. — Не испугаешь. Но я тебя недооценил, думал, побежишь плакаться к старшему брату. — Майк тоже в курсе, — с едва сдерживаемым гневом вмешался Росс. — Не сомневаюсь! Однако, видите ли, полиция… это другое дело. Им знать о наших делах не надо. Бедный детектив Мореху… Не знал, куда влез… Жалко будет от него избавляться… Хотя, дайте подумать… Нет, не жалко. Полдарк понял, что он не шутит, но под прицелом предпочел не геройствовать. — Джонсон, что я скажу… Своей самодеятельностью ты меня самую малость разозлил, — доверительным тоном сообщил Колин — И что теперь? — едва слышно прошептал Эндерс. — Теперь твои страдания начнутся на день раньше. Последующие за этим события протекали, словно в замедленной съемке. Он видел безжалостное лицо Колина, видел, как палец спустил курок, как Росс дернулся и развернулся всем корпусом, прежде чем со стоном упасть. Он видел… и другое. Охотницу с арбалетом. Выпущенную стрелу. Расплывавшееся на платье красное пятно. Его большие глаза стали еще больше и потускнели. Нет, это не могло происходить с ним снова. Что за издевательская шутка судьбы? Неужели на него там наверху всем плевать? Единственным порывом было бежать. Бежать как можно дальше и звать на помощь. Спасать свою жизнь. Но он уже не был тем человеком, который сорвал церемонию Гайи. Он старался быть лучше, соответствовать тем высоким стандартам, которые задавал для него единственный друг. Теперь он бы не побежал, но ему не оставили выбора. Плечо сжала огромная лапа, одно лишнее движение которой могло сломать ему кость; в спину уперся ствол. — Дернешься — хуже будет, — шепнул в самое ухо Колин, и его повели вниз. Мир вокруг звенел. Росс попытался пошевелиться, но плечо тут же прорезала ослепительная боль. Он чуть не завыл, пока пытался подняться, да даже просто усесться на пол у него отняло слишком много энергии. А предстояло еще встать на ноги. Он предельно осторожно оттянул ворот футболки, пытаясь разглядеть рану, но за ручьем крови ни черта не было видно. Сердце колотилось на износ. Он глубоко вздохнул и тут же всхлипнул — было больно, но кажется легкое не задело. Надо было срочно что-то делать. Звонить Джонсонам? Глупо. Неизвестно, куда он повез Эндерса. Кряхтя и зажимая ладонью ноющую рану, он смог встать и заковылял к двери. Позвать на помощь. Вот это казалось реальным. Возможно, кто-то видел, в какую сторону они пошли. Спуск по лестнице занял целую вечность. Каждая ступенька была новым кругом ада, но он только до хруста сжимал зубы и не позволял себе жаловаться. Если не поторопится, кое-кому может быть в сто раз хуже. Один пролет закончился, осталось три. На площадке Росс ускорил шаг, сдувая падающие на лицо волосы. Он был так сконцентрирован на движениях, на боли, на Гандерсоне и на Эндерсе, что даже не заметил, как в полуметре от него кто-то появился. Полдарк поднял голову весь дрожа — вымокшая в крови ткань холодила кожу. А может его просто бил озноб? На это он ответить не мог, но зато с резким всплеском энтузиазма признал в стоящем мужчине того детектива, о котором так беспокоились Джонсоны. Если он не поверит ему сейчас, Эндерса уже ничто не спасет. Он должен заставить его поверить. — Прошу, помогите мне, — он схватил его, пачкая кровью правый лацкан темно-зеленого пиджака. Какое-то время они так и стояли, молча, пронизывая друг друга взглядами. Росс безмолвно умолял. Джаред стоял как вкопанный. — Что за хрень с тобой произошла?! — в конце концов вымолвил он. — Это… Колин… Пожалуйста, поверьте мне… — Где Джонсон? — спросил детектив, стараясь не повышать голос. — Его забрали… — Вашу ж мать! Ни на минуту нельзя оставить! — заорал он, треснув по перилам. Уточнений не требовалось. Он мог бы догадаться, что дело нечисто. Слишком уж невозмутимо и даже оскорбленно вел себя Гандерсон на встрече, слишком уж психовал звонивший ему Эндерс… Оставив Полдарка сидеть на ступеньках, он бегом ринулся к машине, вдруг вспоминая про черный БМВ, который пропустил перед собой. Ведь у Гандерсона была такая модель, разве нет? Матерясь на чем свет, Джаред запрыгнул в салон, завелся и поехал в ту сторону, где скрылся автомобиль. Выруливая правой рукой, левой он перехватил рацию и вызвал скорую. Большего, увы, сделать не удалось. Пятница, вечер — дороги забиты желающими выехать за город. Проехать было невозможно, не говоря уже о том, чтобы найти нужную машину. Подумав, он развернулся и поехал в участок, возложив все надежды на придорожные камеры, затем достал телефон и отыскал в списке контактов Майка Джонсона. Когда гудки оборвались, Мореху не стал обременять себя любезностями. Собственный провал и пострадавшие от этого люди держали его на взводе. — Вы в курсе, во что вляпался ваш брат? — Эм… простите? — в трубке осторожно замолчали. — Гандерсон! — зарычал он. Этого имени было достаточно, чтобы ледник недоверия оттаял. — Что с Эндерсом?! — Вашего брата куда-то увезли, у его приятеля огнестрельное ранение. В какую игру вы с ним играете? — С Россом всё в порядке? — требовательно перебил Майк. — Видал и лучше, — проворчал Джаред. — Я вызвал ему медиков. А вы все, Джонсоны, живо тащите свои задницы в участок. Разговаривать будем.

***

Полдарк плавал на границе сна и реальности. Иногда он почти приходил в себя, чтобы понимать отдельные фразы и даже вменяемо участвовать в разговоре, но в следующий раз снова всё забывал. Сны снились бессвязные и красочные, не желавшие отпускать. Он открывал глаза, переворачивался и продолжал тонуть в горячечном бреду. Особенно ему почему-то запомнился яркий образ склонившейся над койкой Стэйси, которая трясла кулаком и втолковывала ему что-то вроде «Если с этим белобрысым придурком что-то случится, я натравлю на Колина всех своих курьеров». Когда он окончательно пришел в себя, с ясной головой и связными мыслями, в палате было светло. Судя по освещению, утро только занималось. Он потер слипшиеся глаза, рассматривая ряд трубочек, тянувшихся от вены к громоздкой технике. Выяснилось, что лежал он практически в цветнике — у подножья на стульях дремали Дон и Мишель. Росс прикинул в уме, что никогда не видел этих двоих вместе. Хотя они и вращались в одной компании — связанные отношениями с двумя братьями — но Мишель всегда сидела с Ингрид и Стэйси, а Дон никогда не выказывала особого желания к ним присоединиться. Как получилось, что они обе вызвались остаться в госпитале на ночь? Росс попытался сесть — боль в левой части груди отозвалась глухим молотом, как через вату. Интересно, чем его пичкали? Он еще не имел возможности лицезреть современную медицину в действии, строя представление только на рассказах Эндерса тех времен, когда он болел в Корнуолле. Вполне возможно, он не врал — мерно пикающие аппараты выглядели внушительно. Память приходилось собирать, как детали мозаики. Дорога до больницы. Латексные перчатки. Блестящие в свете ламп тонкие щипцы, вытаскивающие пулю. Сверлящее жжение по всему плечу. Позже приходили Джонсоны, по очереди вводя его в курс дела. Что-то про дорожные камеры… он не помнил. А потом в руку воткнули иглу, и в царство снов его провожало эхо голосов. «Майк, не ворчи, я — врач и знаю, что оксикодона много не бывает.» «Если я буду умирать, не пускайте её к моей кровати.» Когда Росс попытался подвигать перебинтованной рукой, скрипнула койка, и на стуле зашевелилась Дон. Заметив, что он проснулся, девушка тихо пересела к нему. — Как себя чувствуешь? — шепотом спросила она. — Как обухом по голове. — Ясно. Это всё обезболивающее… вроде вашего морфина. — У нас во время войны его использовали. — Значит, ощущения тебе должны быть знакомы. — По счастливой случайности я этого опыта избежал… Как бы тихо они не разговаривали, приглушенный разговор разбудил Мишель. Она широко зевнула и потянулась, разогревая затекшие мышцы. — Ну, наконец-то, прекрасный принц проснулся. Надеюсь, ты его не целовала? Полдарк усмехнулся, задумавшись, можно ли эту женщину вообще было застать врасплох. Даже после сна она не показала слабости, сразу пустившись в импровизированную атаку. — У меня есть, кого целовать, — парировала Дон. — Жаль. Ну что, как спалось? — с мутной улыбкой обратилась Мишель к Россу. — Ужасно… — И никакой мне благодарности. — Мишель смогла уговорить врачей поставить тебе сильное обезболивающее, — пояснила Дон. — Спасибо… но уж лучше боль, чем бредятина, что мне снилась. — Как знаешь, — она встала, оправляя платье и разминая ноги. — Про Эндерса что-нибудь известно? — неуверенно спросил Росс, вынуждая Мишель виновато остановиться и переглянуться с Дон. — Ничего, да? — В полиции сейчас этим занимаются. Твоих показаний и доклада Мореху было достаточно, чтобы завести дело. — Моих показаний? — переспросил Росс. Многие события прошлого вечера до сих пор мешались с туманом. — Прости, я плохо помню, что говорил. — Но, со слов Тая, говорил всё-таки по делу. Никакой наркотической бессмыслицы, — обрадовала Мишель. — Плюс факт пропажи Эндерса и его звонок в участок, — продолжила Дон. — Тай с Майком состряпали более-менее правдоподобную историю, почему Гандерсон всех их ненавидит. Кажется, Джаред чувствует себя ответственным и лично руководит всем. Вчера им удалось засечь машину на шоссе 16, но… — она замялась. — Но? — Потом он видимо где-то свернул на отрезке между Линкольн и Ройал-роуд, потому что дальше следов не было, — со вздохом помогла Мишель. — Там большой участок, Росс, но люди ищут… — Ищут… замечательно… — повторил он, положив внезапно ставшую тяжелой голову на подушку. — Скоро это будет бесполезно… Дон побледнела. Кошмар двухнедельной давности повторялся снова с той лишь разницей, что теперь все точно знали, что произойдет с Эндерсом, если в ближайшее время не будут приняты меры. Девушка ощутила накатившую слабость и бесполезность. Столько километров, столько зданий… Они никогда не найдут его в срок. — Может уже и сейчас… — пробормотала Мишель. — Дон, ты останешься с ним? Я тоже туда поеду. — Конечно, лишняя пара глаз не помешает. Они безучастно смотрели, как Мишель накинула плащ, сгребла в охапку сумочку и скрылась за дверью. По коридору удалялся стук её каблуков. Теперь их было только двое, и обоим было нечего сказать. Душащая атмосфера отчаяния была не лучшей почвой для светской беседы — Всё будет хорошо, Росс, — произнесла Дон, не особо веря в свои собственные слова. В палате было так тихо, что её голос еще долго висел над ними, снова и снова проигрываясь в ушах Полдарка. Ничего уже хорошо не будет.

***

У Эндерса, так же, как у его родных и близких, вечер и ночь прошли урывками. Когда его пихнули в машину, Колин сделал знак своему великану-телохранителю, и тот со всей одури врезал блондину по лицу. «Ну вот, кажется, нос сломан», слыша характерный хруст, успел подумать он, прежде чем кулак не опустился с новой силой, принося с собой боль и темноту. Очнулся он в какой-то несуразной позе, весь сгорбленный и искривлённый. Скулы ныли. Носом он старался дышать осторожнее, т.к. глубокий вдох причинял дискомфорт. Дальнейшая инспекция выявила, что лежит он на голом полу, в дальнем углу непонятных размеров комнаты, а руки прикованы к батарее. Серьезно? От Колина он ожидал почему-то пыток уровня гестапо с медленным отрезанием конечностей и выдиранием ногтей. С мрачной иронией он успокаивал себя, что возможно это будет дальше, иначе он совсем разочаруется в фантазии Гандерсона. Подобные мысли слегка отвлекали от безысходной кончины, ожидаемой в ближайшие сутки. Два часа спустя, когда Эндерс уже думал, что свихнется или застудит себе что-нибудь от сидения в сырости пустой комнаты, в его заведенный порядок влили немного разнообразия, которое, впрочем, тоже скоро надоело до чертиков. Его стали резать. Через равные промежутки времени двери открывались, Колин подходил к нему с неглубокой миской, полосовал запястья и ждал, пока красная жидкость не наполнит ёмкость. — Ты в курсе, что вскрывать вены надо вдоль, а не поперек? — спросил в первый раз Эндерс, зажмурившись от вида собственной крови. — Если твоей целью является убийство. — Моей целью убийство не является, — уверил загадочно улыбающийся Колин. — Не сейчас, по крайней мере. Больше Джонсон ничего не говорил, да и сил не было. Вслед за этим Гандерсон всегда что-то вкалывал в вену, после чего пленник в момент отключался. Потом его снова насильно тормошили, резали и вырубали снова. С каждым возвращением в суровую реальность становилось всё хуже. Голова была, как с похмелья. Руки онемели и похолодели, кровавые сгустки облепляли кожу до самого локтя. Раны не зарубцовывались — оставленные лезвием красные дорожки блестели сукровицей. Эндерс, бледный и бессильный, полулежал, привалившись к стене, и старался лишний раз не дергать кольца наручников — вися на них в бессознательном состоянии, он сильно повредил кожу. Может он и ошибался насчет фантазии Гандерсона… Эндерс совсем потерялся во времени. Окно было плотно заколочено досками, и свет проникал лишь через дверную щель. Ориентировался он только по количеству визитов к его измученной персоне. Таких было восемь. Зачем Колину понадобились блюдечки с кровью было вопросом для отдельного обдумывания, при условии, что он мог бы связно размышлять после очередной порции наркоты. Не стены же он там красит! Но скоро ему стало настолько похрен, что Эндерс просто смотрел на застывшую кровь стеклянными глазами, повторяя, как мантру, что скоро всё закончится скоро всё закончится скоро всё закончится. Он на самом деле этого желал. Не умереть, конечно, а просто чтобы прекратилась жгучая боль. Если бы Колин зашел и предложил перерезать ему глотку, чтобы наполнить ванную, он бы, пожалуй, не отказался. Но его похититель не делал никаких предложений, просто молчаливо наслаждаясь видом гаснущих глаз. — Колин, а где мы кстати? — спросил он, едва ворочая языком, когда его навестили в последний раз. — Зачем тебе? Собираешься послать братьям телепатическую весточку? — Просто… интересно, где я умру. — Забудь про эти глупости, Джонсон. Тебя всё равно никто не найдет. — Может хотя бы… скажешь… сколько мне осталось? Колин на полном серьезе посмотрел на часы, что-то неслышно прошептал себе под нос и медленно кивнул. — Около шести часов, я думаю. — Шикарно… Дверь снова захлопнулась, оставляя его одного. На этот раз никто больше не приходил. Дамы и господа, для вас сегодня играет темнота под аккомпанемент тишины. Эндерс прислонился лбом к батарее, ощущая кожей лупящуюся краску. Действие снотворного постепенно выветривалось, но оставалась жуткая слабость. Сердечный ритм уже давно участился и успокаиваться не желал, конечности тряслись. В голову начинали лезть вопросы. Интересно, его хоть ищут? И Росс… он не хотел об этом думать, потому что становилось в миллион раз хуже. Противно от собственной тупости. Ну как так — не закрыть дверь! Если бы их подловили в подъезде, он мог бы доораться до соседей, а на улице еще проще. Он знал, естественно, что только обманывает себя такими рассуждениями. Никто бы их не спас. Неважно, была закрыта дверь или нет — Колин все равно бы его нашел. И заставил платить по счетам. Эй вы, гребаные боги Асгарда, попользовались мной и закрываете глаза на последствия, да? Только попробуйте еще раз попросить помощи… Хотя, погодите-ка… еще раз не выйдет. Разве что Хель выловит из адского пламени. Отрешившись от реальности, он вновь вернулся к сцене выстрела. Дернувшийся по инерции Росс. Покачнувшаяся и удивленная Хелен. Звук падающего тела. Стон и выдох. Тогда давно он был виноват. Он знал. Он мог бы все исправить, схватить Нэтали со спины и вырвать арбалет. Но был слишком слаб и труслив. Росса уже не вернешь. И Хелен… Ведь нормальная тёлка, только Идунн ей мозги в кисель замесила. Вся жизнь — сплошные потери. Отец, мать, братья, Хелен, Гайя, Росс. Ни минуты счастья. А если подумать… Он сипло рассмеялся. Смех сумасшедшего старика. Если подумать, то того зыбкого идеала счастья он достиг в Корнуолле. В прошлом из всех возможных мест. Не было там тех, кому надо постоянно доказывать свою пригодность. Он там встретил людей таких добрых, каких за всю жизнь не встречал. И всего-то потребовалось выгрести из своей нечистой душонки всякий мусор и оставить только хорошее. Ведь было же в нем и хорошее. Эндерс закусил губу, свернувшись, как мог, клубочком. Комната исчезла, пол стал травой, а спертый воздух запах сеном. Мысли скакали туда-сюда. От солнечного августа в Нампаре до холодного утреннего моря. И всё время где-то на краю сознания там присутствовал Полдарк. Видимо, ему действительно суждено было умереть. В прошлом или будущем. Что же… с ним я по крайней мере искренне старался. В его гибели можно себя не винить. Оставшиеся шесть часов… Живот заныл, разрушая иллюзию счастливых воспоминаний. Ему жутко хотелось есть.

***

За окном почти стемнело, длинные тени протянулись от жалюзи до белого одеяла. Дон уже давно ушла, извинившись, что не может так просто сидеть сложа руки. Росс ее не осуждал — все сейчас были на грани. А часики тикали. Его съедала изнутри необходимость недвижно лежать в кровати, пока остальные что-то делали. Зато было время основательно подумать. И вот к каким соображениям его это привело — Колин был мстительным подлецом. Неважно, что он там задумал, неважно, сколько полицейских у него на хвосте — он захочет унести как можно больше жизней. Жизни Джонсонов. И его. Он не обманывал себя, полагая, что Гандерсон случайно промахнулся. Показное убийство, чтобы сломать Эндерса — вот что это было. И по его душу он еще вернется, Росс не сомневался. Проблема заключалась в том, что у Полдарка никого больше не было. От слова совсем. В этом новом и непознанном времени никто не знал правду, кроме маленькой горстки людей. Если он лишится их, своей названной семьи, то что тогда останется? Воспоминания о прошлой жизни, в которую нет возврата, и потерянность. Он будет один. А если о тебе не знает ни одна живая душа, ты фактически и не существуешь для мира. Без знакомств, без друзей, без прошлого. Пустое место. И он решил, что стоило рискнуть хотя бы ради этого. Ему и так на роду написано прыгать из огня да в полымя. От Уорлеггана к Гандерсону. Там Эндерс решился поставить на карту всё, чтобы защитить его. Теперь Полдарк должен сделать для него то же самое. А если его уже нет в живых… то нужно постараться ради его семьи… Своей семьи. Нужно было выбираться из больницы и поскорее. Было почти шесть вечера, а в темноте поиски усложнялись. Был, конечно, еще один способ: с кем-то объединиться. Только что-то подсказывало, что его, такого полуживого и перебинтованного, пошлют куда подальше. А точнее — и дальше лежать в палате. Майк — это без вариантов. Тай — тоже нет. Эксл… а вот с ним можно было рискнуть. Росс аккуратно привстал, стараясь не тревожить больное плечо, и выдвинул ящик тумбочки, где хранились личные вещи. Номер был найден, и палец решительно нажал на рисунок трубки. Вызов пошел. — Привет, Эксл. — Росс! Как себя чувствуешь, бро? — Лучше, чем утром, — он не смог сдержать улыбки. — Ты сейчас со всеми ищешь? — Вообще-то нет… Я хотел уйти с работы на весь день, но Майк запретил. Сказал, что там и без меня сейчас народу, хоть одним местом жуй. — Ну, ясно, — хохотнул Росс. — Ты не подумай! — спохватился Эксл. — Я как раз сейчас заканчиваю и выезжаю. — Не сомневаюсь. Слушай, могу я попросить об одолжении? — Конечно! — Забери меня из госпиталя. Я обязан там быть, Эксл. — Ну… Майк меня за такое прибьет… Осталось разыграть последнюю карту — трюк, который он без сомнений подцепил от Эндерса. — А давно ты так слушаешься Майка? — Черт, ты прав вообще-то… Да, я заеду минут через пятнадцать. Буду ждать у входа. Совершенно довольный собой Полдарк отложил телефон и стал переодеваться. Он знал Эксла не так давно — всего три недели. И никогда не оставался с ним наедине. Пока они тихо выезжали с больничной стоянки, Полдарк понял, что не знает, о чем с ним говорить всю дорогу. Его представление о младшем Джонсоне складывалось только по той первой встрече в квартире Эндерса и по сотне глупых вопросов — откуда только они с Зебом их придумывали? Как ни странно, опасения Росса не оправдались. Эксл оказался очень компанейским парнем и умело поддерживал беседу. Понимая всю серьезность ситуации, он почти не шутил и вообще вел себя на удивление разумно, чего Полдарк никак не ожидал. — Я даже вот что из дома притащил, — объявил Эксл, когда до места поисков оставалось несколько метров. — Это что такое? — нахмурился Росс, рассматривая черный пластмассовый предмет с антенной. — Телефон? — Не-а. Полицейское радио. Только не спрашивай, откуда оно у меня. — Я так полагаю, его у тебя быть не должно? — Типа того. Но через него можно настраиваться на полицейские частоты. Вдруг что полезное услышим, а? Мигом туда и рванем. — Круто, — оценил Росс, показывая большой палец. — Я уж думал, что оно мне никогда не пригодится. Ну давай, попробуем включить. Они сбросили скорость до 30 км/ч и стали вслушиваться в треск помех, из которого иногда вылетали отдельные короткие предложения, большей частью бесполезные, но парни выяснили, какие именно участки уже изучены и на каких трассах стоит больше всего копов. Изучив карту, они решили ехать в противоположный конец, чтобы наверняка ни на кого не нарваться. — Может лучше держаться ближе к полиции? — попытался возразить Росс. — Не, чувак, они своими мигалками только всех спугнут. Проехав указатель, они повернули на хорошо укатанную грунтовую дорогу. Местность вокруг едва было видно — фонарей здесь никто не ставил, и путь им освещали только фары и необычайно желтая круглая луна. — Полнолуние, — заметил Полдарк, указывая в окно. — А скоро полночь. Ведьмин час, — включился Эксл, делая притворно испуганные глаза. — Самое время для таких гадов, как Колин, вылезти на улицу. — Лучше бы он вылез сразу под колеса машины… — Точно… Вот я идиот, Росс. Надо было Локи сразу прищучить, еще когда он мать убил. Но ведь нельзя, не докажешь… А как теперь всё повернулось. Думаешь, мы успеем найти Эндерса? Полдарк ничего не ответил, мысленно корректируя вопрос — «живым или мертвым?» Несмотря на то, как сильно юные индивиды, пустившиеся в приключение, уверены в собственной исключительности и непременном успехе, реальность склонна крушить их самые смелые надежды. Так происходило и с Экслом. Он садился за руль, убежденный, что заметит то, что пропустили другие, но за ними по пятам скользила неудача. Как бы он не хотел найти и спасти брата, было уже пятнадцать минут одиннадцатого, а судя по отзывам с радио, никто не продвинулся ни на шаг. Росс задумчиво смотрел в окно, видя только темноту и звезды, и мечтал всем сердцем, чтобы этот кошмар закончился. — Самое темное время — перед рассветом, — вдруг вспомнил он пословицу, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что? — Эксл так сосредоточился на дороге, что ничего не слышал. — Я сказал… Его перебил знакомый голос по радио. «Джейк, вижу заброшенный склад к северо-западу от Бейкер-лэйн. Иду проверить. Как слышишь?» «Слышу вас хорошо. Дождитесь патрульной машины. Ближайшая будет на месте через 10 минут.» «Вас понял. Конец связи.» — Бейкер-лэйн? Это же даже вне зоны поиска. Куда его понесло? — Зная дотошность Мореху, я не удивлен, — заметил Росс. — Поехали-ка туда. Мы все равно ближе всех, а он, чувствуется, подкрепления ждать не будет. — Думаешь, там что-то есть? — Я думаю, Джаред — наша лучшая наводка.

***

Дверь камеры (на данном этапе Эндерс уже называл это помещение камерой) со скрежетом открылась, но скрюченный у батареи пленник даже не пошевелился. Он был слишком измотан морально и физически, что его ничто не могло вывести из глубокой прострации. Ничто, кроме ведра холодной воды. — Проснись и пой! — радостно воскликнул Колин, окатывая его с ног до головы. Насквозь мокрый и ошарашенный Эндерс чуть не отпрыгнул, как дикий зверь, но помешали наручники, впившись в покрасневшую кожу. Он затравленно зашипел, подставляя голову так, чтобы стекающие ручейки воды попадали на воспаленные участки. Стало легче, но не намного. Гандерсон с видом шаловливого мальчишки взирал сверху вниз, и внешний вид Джонсона его до неприличия воодушевлял. Вообще, он еще никогда не был так счастлив, если отсчитывать с момента, когда их пути впервые пересеклись. А ведь впереди ждали и другие члены семейства. Он уже предвкушал, как отыграется на этом заносчивом, высокомерном Миккеле. — Вставай, пора выполнять своё предназначение, — объявил он, отстегивая наручники и силком швыряя еле стоящего на ногах Эндерса в руки своего здоровенного помощника. — Просто дай мне сдохнуть… — Да погоди ты, — отмахнулся Колин. — Успеешь. Мы как раз движемся в этом направлении. Его потащили по каким-то запутанным коридорам. Вода противно хлюпала в ботинках. Эндерс едва поспевал за широким шагом амбала — он и не подозревал, какая слабость может возникнуть во всем теле, когда с тебя сольют пару литров крови. Сидя на полу, это почти не чувствовалось. Почти. Очередной поворот вывел троицу в просторный зал с четырьмя квадратными колоннами. На полу был начертан большой черный круг с непонятными символами (похожи на танцующие деревья!), а посередке стояла медицинская каталка с ремнями на поручнях. — Прошу, — жестом пригласил Колин. — Только не свези ничего. Аккуратнее. Эндерс зашаркал в центр круга, линии которого влажно поблескивали в свете свечей. А… вот на какие художества пошла моя кровушка. От такой картины онемение в мозге постепенно стало спадать, уступая место притупленной панике. Как-то всё было быстро, слишком быстро, он еще не готов, он не успел вволю насладиться отпущенным временем! Эндерс с дрожью в коленках встал перед каталкой, не решаясь даже сесть, не то что лечь. Он и так чувствовал себя беспомощно, а обездвиженный вообще рисковал потерять остатки достоинства. — Живее! — крикнул Колин под самым ухом, и пришлось запрыгивать на жесткий матрац. Его тут же перехватили за руки и не церемонясь стали туго затягивать ремешки. Эндерс будто окаменел, лежал, не шевелясь, и испуганно дышал. Округлившиеся глаза неотрывно следили за манипуляциями Гандерсона. — Не при таких обстоятельствах я люблю быть связанным, — робко пожаловался он. — Шутишь даже на пороге смерти? Молодец, не изменяешь себе, Джонсон. — А что еще остается… — Шути-шути, я не против. Мне будет не хватать твоего острословия. — Может тогда и… не надо? Всего этого? — Прости, я уже слишком далеко зашел. Переиграть не получится. — Зачем все эти свечи и кровавые пентаграммы? Принесешь меня в жертву? — слабо усмехнулся Эндерс. — Может хотя бы скажешь, для чего это? — Ммм… нет, не скажу, — подумав, ответил Колин. — Обойдешься. — Да брось… во всех фильмах так делают… Злодей связывает главного героя, выкладывает все свои планы, а потом уходит по своим делам, чтобы главный герой успел чудом спастись. Такая длинная тирада без передышки отняла у него все силы, в глазах сильно потемнело. — А ты всё еще надеешься спастись? — Хотя бы знать… свою судьбу… было бы неплохо… Ты что… ей! Ты что творишь! — Эндерс задергался, когда Гандерсон стал расстегивать ему рубашку. — Мы с тобой не так близко знакомы! — Не замолкнешь — скотч принесу. — Скажи, что ты хочешь сделать, тогда замолкну! — выпалил блондин, изворачиваясь, насколько позволяли ремни. — А не то… буду вопить даже с заклеенным ртом! — Радуйся, что вообще удостоился лишних минут, — строго ткнул его в грудь Колин. — Я мог бы просто тебя убить. — Так что ж не убьешь, а? — По старой дружбе. — Ну не хочешь говорить, я сам буду рассуждать… Пентаграмма — какой-то ритуал. Символы-палочки — скандинавский ритуал… Для Локи своего что ли? Колин утомленно закатил глаза. А ведь он еще сомневался, надо ли похищать его на день раньше. Этого болтуна вообще бы стоило поддержать неделю впроголодь, тогда бы никаких проблем не было. Он щелком подозвал своего телохранителя и указал на упрямо лопочущего пленника. Тот кивнул, в момент оказался у каталки и ударил его в уже сломанный нос коротким и точным ударом. Эндерс неистово взвыл, перед глазами засверкало звездное небо, а из ноздри вытек ручеек. — Твою мать… — простонал он, пытаясь вздохнуть, поперхнулся своей же кровью и закашлялся. — Ладно, уговорил, — Колин потрепал его по голове, ласково улыбаясь. — Ублюдок… — А ты — вор. Хорошая компания, не правда ли? — Я у тебя… ничего не крал… Только возвращал законным владельцам… — И куда это тебя завело? — хмыкнул Колин, запрыгивая рядом и посматривая на часы. — Смотри, у нас еще есть минут пятнадцать, а мне скучно, поэтому расскажу, так и быть, свой «план». Видишь? И не надо было выводить меня из себя. Эндерс яростно заворочался. От удара на глазах выступили слезы, и он пытался незаметно сморгнуть их, но Гандерсону было не до этого. — Во-первых, да, отчасти ты прав. Это действительно скандинавский ритуал. Но в большей степени не для Локи, а для меня. Видишь ли, есть еще один способ вызвать бога в Мидгард. Плохой способ. На экстренный случай. Этот ритуал создает энергетическое поле, вибрационную частоту, поддерживающую связь с другим измерением. Для него нужно определенное количество человеческой крови, обычно такое, без которого не выживаешь. — И ты выбрал меня. Как мило. Я польщен. — Ничего личного. Просто месть, — пожал плечами Колин. — Ты украл мой шанс стать богом на этой вшивой планете. Я мог бы просто дождаться следующего полнолуния и убить первого встречного… — Но специально ждал меня. — Я решил, что рано или поздно ты должен объявиться. Кстати, где же ты прятался, если не секрет? — В 18-м веке, — небрежно отозвался Эндерс, шмыгая окровавленным носом. Разговор его успокаивал. Почти начинало казаться, что вот-вот его мучитель передумает и сменит гнев на милость. Но его шансы были сродни ветхой лодочке с пробитым дном. Катастрофа была неизбежна. — О как! — удивленно моргнул Колин. — Интересный выбор. А рубин…? — Уничтожен… но это не по моей вине. Меня никто не спросил, хочу ли я это делать! Просто поставили перед фактом. А я так хотел вернуться домой… — Боги иногда бывают жестоки, правда, Эндерс? — Колин похлопал его по изрезанной руке и соскочил на пол. Блондин затаил дыхание, увидев, как амбал принес черный бархатный сверток. Там что-то зазвенело. Знакомый звук. Стук ножа об вилку. Внутри всё отмерло. — Я мог бы воспользоваться рубином один раз и навсегда слиться с Локи, — не торопясь продолжил Гандерсон, развязывая свёрток. — Но раз большие шишки Асгарда меня этого лишили… придется убивать кого-то каждый месяц, чтобы поддерживать связывающие чары. Но ты не переживай так. Обычным людям пока ничего не грозит. До конца года мне хватит и твоих родственников. И дружка твоего, естественно. Что?! — Росс жив? — пролепетал Эндерс. — На время. Неужели ты думал, что он так просто отделается? Кхм… так о чем это я? — в руке блеснул потускневший от времени кортик с выполненной из черного дерева рукояткой. Колин полюбовался бликами на зазубренном лезвии и приставил острый кончик к нежной коже яремной впадины, заставив Эндерса испуганно сглотнуть. — Приступим?

***

Дряхлая серая машина подъехала к безмолвному силуэту заброшенного здания и затормозила, с шорохом качнувшись на подвеске. От тряски у Росса снова разболелась рана. Эксл склонил голову, пытаясь разглядеть где-нибудь следы присутствия детектива. — Не похоже, что здесь кто-то есть. — А ты видел по пути еще какие-нибудь склады? Пошли. Посмотрим внутри, — этим заявлением Росс негласно возглавил экспедицию и бесстрашно шагнул вперед. Однако ни один не торопился заходить в темное, нависающее над головами здание. Окна зияли провалами, под ногами валялся мусор и осколки битых бутылок. Стены были разрисованы едва различимыми в ночное время граффити. Типичная ночлежка бродяг, но в лунном свете её облик приобретал что-то мистическое. Они обошли всё по периметру, заглядывая в выбитые окна и светя туда фонариком, но не увидели ничего, кроме полнейшей разрухи. Эксл остановился перед неплотно прикрытой створкой, готовый зайти. Темнота его не пугала. Молодую и бесшабашную головушку вел за собой дух первооткрывательства. Покрепче сжав фонарик, он для поддержки оглянулся на Полдарка и толкнул дверь. Луч света гулял по изрисованным стенам, выхватывая признания в любви и пошлые надписи. Было тихо, как в погребе, только шаркающий звук подошв отдавался эхом под сводами потолка. — Разделимся? — спросил Росс. — Ты что, ужастиков не смотрел? — Смотрел. Один, — негодующе отозвался Росс, но Эксл намека не понял. — Поэтому нет, а то мало ли, кто здесь водится, — усмехнулся он. — Пошли в том крыле проверим. — Эксл, — мужчина потянул его за рукав, вынуждая остановиться. — Не хочу совать нос не в свое дело, но по-моему ты к этому относишься, как к какой-то игре. Жизнь твоего брата на кону. Эксл остановился. Сжался. Развернулся. Из глаз исчезла улыбка. — Думаешь, я не знаю? Думаешь, мне не погано сейчас на душе? Долбанные боги не могут решить свои проблемы, а достается всё Эндерсу. В прошлое — Эндерса, забрать из дома, чтобы все его считали погибшим — Эндерса, столкнуть лбами с Гандерсоном — снова Эндерса. Я даже… не так виню Колина! Раз Один такой всемогущий, мог бы сам поднять зад с трона и разобраться с ним! Если с Эндерсом что-то случится, я… не знаю, как… но я найду способ связаться с Асгардом и всё дерьмо из него выбью! Росс успокаивающе похлопал его по спине. Он не ожидал такой гневной тирады. — Если это случится… бери меня с собой. Больше они эту тему не поднимали. Одну за другой они просматривали комнаты, пока не дошли до лестницы — ступени уходили на второй этаж и, неожиданно, вниз. — Подвал или наверх? — шепотом спросил парень, как вдруг у пролета над их головами что-то зашелестело. Где-то сверху звякнуло стекло. Два фонарика тут же взвились к потолку. Спрашивать второй раз не пришлось. Перейдя чуть ли не в стелс-режим, они крадучись пошли на звук. Второй этаж не сильно отличался от первого — те же граффити, то же запустение, разве что мусора поменьше. Метров через десять они нашли источник шума — в длинном и пустом коридоре прямо посередине валялась одинокая зеленая бутылка. — Как будто специально… — Эксл присел на корточки, как следователь над уликой, пока Росс оглядывался по сторонам. И справа, и слева место казалось безлюдным. Он не учел только позицию за спиной. — ПОЛИЦИЯ ОКЛЕНДА! СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! Полдарк подумал, что у него сейчас случится сердечный приступ. С криком подскочивший Эксл, как олень в свете фар, ошеломленно вытаращился на появившуюся из ниоткуда фигуру. Им всем потребовалось несколько секунд, чтобы опознать друг друга. — Эксл Джонсон?! И… Полдарк? — на втором имени энтузиазма в голосе поубавилось. — Вы какого лешего здесь забыли? — Ищем Эндерса, конечно, — быстро среагировал младший Джонсон, неуступчиво складывая руки на груди. — Вы не можете нам запретить здесь находиться. — Могу вообще-то. Это место не входит в зону поисков. На него ордера нет. — Тогда что вы сами здесь забыли? — в тон ему спросил Росс, неосознанно копируя позу Эксла. — У вас здесь находиться ровно столько же прав, сколько у нас. — Точно! — Так, знаете что, парни, шли бы вы отсюда. Мало того, что меня по головке за самодеятельность потом не погладят, так еще, не дай бог, с гражданскими что-то случится. — Вот осмотрим здесь всё и уйдем. Что-то же здесь вас заинтересовало. — Никого тут нет. Я уже всё сам осмотрел. — Подвал тоже? — спросил Эксл. Последовало молчание. — Нет, — сквозь зубы буркнул Джаред, распихивая их в стороны и возвращаясь к лестнице.

***

Две широкие деревянные чаши стояли прямо под каталкой, а кровь уверенной ровной струей била по дну. Холод, очагами вспыхивающий в руке, никуда не уходил, еще больше расползаясь от сгиба локтя до запястья. Пальцы стали восковыми и потеряли всякую чувствительность. Ну неужели нельзя побыстрее? Эндерс знал, что нельзя. Ему могли в миг перерезать горло и залить всё кровавым фонтаном, но Колин не был бы Колином, если бы не решил напоследок насладиться его мучениями. Его медленным угасанием. Когда онемение перекинулось на плечо, лезвие кортика вспороло кожу на другой руке. Это было даже… неплохо. Боль позволяла ему цепляться за реальность. Дико сильно хотелось закрыть глаза и просто уплыть в забытье, но последние секунды в этом мире он не хотел растрачивать раньше времени. Пока еще нет. Потому что скоро кортик должен воткнуться в грудь. Теперь две струйки крови били в унисон. Звук можно было использовать в рекламе томатного сока. Густой. Вкусный. Вызывающий жажду. Он не пил почти двое суток и самое смешное — трепыхаясь на грани смерти, был готов всё имущество заложить не за свою жизнь, а за стакан холодной воды. Опять же голод… Убил бы за сэндвич с ветчиной… Перед кончиной однозначно приходят идиотские мысли… Звук утекающей жидкости нарушила поворачивающаяся ручка дальней двери. Сначала кто-то дернул на себя — сталь громыхнула, заставляя поглощенного процессом Колина обернуться. Потом от себя — впуская внутрь россыпь людей. Аллилуйя… Галлюцинации… — Брось нож на пол! — заорал Джаред, шокированный открывшимся видом. Пистолет взлетел в мгновение ока, определив две цели. — Смотрите, кто к нам пожаловал, — Колин иронично улыбнулся, но в уголках губ виднелось напряжение. Вмешательство в планы его сильно взбесило. — Мой лорд Один, давно не виделись. — Никакой я тебе не Один, и не сравнивай меня с ним! — огрызнулся Эксл, чуть не рванувшись вперед. — Колин, бросай оружие и подними руки. Тебе некуда бежать! Гандерсон лениво пожал плечами и щелкнул пальцами, призывая молчаливого здоровяка разобраться с гостями. — Стоять! Стоять, я сказал! Джаред сгруппировался, взводя курок, а побледневшие сзади Росс и Эксл неуверенно перехватили фонарики, готовые отбиваться хоть ими. Все приказы и угрозы летели мимо ушей — внушительная фигура неумолимо приближалась. Первый выстрел пришелся в колено, но громилу это, кажется, не впечатлило. Второй раз — в ступню. Если бы всё было так просто. — Ах ты сукин сын, — пробормотал Мореху. Выбора не оставалось. За 25 лет службы он часто использовал пистолет, но убийства в его послужной список не входили. — Да стреляйте вы уже в голову! — не выдержал Эксл — известный любитель компьютерных игр. Идти до них оставалось каких-то три шага. Росс зажмурился, приготовился обороняться, но воздух прорезал новый выстрел. Громила пошатнулся, недовольный тем, что тело вдруг отказалось слушаться, и грузно повалился набок. На лице застыла маска удивления. Во лбу красовалось круглое отверстие. Эндерс наблюдал за происходящим из-под приспущенных век. Где-то на задворках сознания мотыльком билась мысль «За мной пришли!», но после всего пережитого он боялся, что это окажется просто сном. Чем-то типа заменителя действительности для более спокойного отхода в мир иной, любезно предоставленного мозгом. Колин, всё это время стоявший в ногах каталки, переместился ближе. Блондин вдруг пораженно понял, что он нервничает. Угрюмая физиономия каким-то образом намного эффектнее заставила уверовать в реальность. Эндерс встряхнулся, стараясь прийти в себя, и сфокусировал взгляд. Да, и правда, его пришли спасать. Эксл! Росс! А уж упертого детектива Мореху, которого в любой другой ситуации он бы сторонился, захотелось расцеловать. Счастливый поток эндорфинов прервало широкое лезвие, приставленное к горлу. Когда убили амбала, Колин незаметно ему подмигнул. — Не радуйся прежде времени, Эндерс, — пинком ноги он опрокинул чаши, выливая содержимое в центр круга. — Брось нож немедленно, Колин! — снова заорал Джаред, переведя дух после выстрела и увидев, как изменилась ситуация, — или, богом клянусь, я и тебя прикончу! Гандерсон ухмыльнулся, и лезвие в дрогнувшей руке слегка царапнуло кадык. Время застыло. Еще больше вжаться в твердый матрац было невозможно, но Эндерс все равно старался, понимая, что следующий порез может оказаться глубже. Когда спасение было так близко, умирать перехотелось. Кровь тем временем очень странно расплывалась по полу, ровным слоем заполняя круг, но не выходя за границы. Колин прикусил губу, выжидая, а затем начал негромко бубнить себе под нос. Слова были незнакомые, древние, сильные, мотив напоминал колдовские напевы. На пустом месте стал задувать ветер, угрожая погасить пламя свечей. Никто не знал, что делать дальше. Джаред особенно. Пока Колин не атаковал, стрелять он не мог, но прижатое лезвие могло соскользнуть… А мальчишка и так потерял много крови. У детектива начинали сдавать нервы, и событие, последовавшее полминуты спустя только усугубило ситуацию. Из глухой стены напротив стало выступать светящееся облако. Именно облако, потому что никаких опознавательных черт у этой чертовщины не было. Джаред тихо матерился, не зная, на кого направлять ствол, да так и замер. Росс шагнул вперед, на всякий случай закрывая собой Эксла. Колин тем временем гордо улыбался во все 32 зуба, краем глаза заметив свечение, но не останавливая поток слов — заклинание нужно было завершить. Под аккомпанемент его голоса облако сворачивалось и удлинялось, вытягивались конечности и округлялись мышцы. Еще немного и оно стало отдаленно походить на человеческий силуэт. Последний аккорд — и Колин, довольный собой, забыл про Эндерса и про вооруженного детектива и повернулся навстречу богу. А это был именно он. Только не тот. Лицо адвоката перекосило от дичайшей злобы. Глаза налились бешенством. — Ты?! — крикнул Колин, когда фигура из чистого света начала угрожающе плыть навстречу. Пальцы помимо воли разжались, роняя кортик, а затем оглушающий воздушный удар отбросил его на несколько метров от притихшего пленника, впечатав спиной в колонну. В отличии от остальных Эндерс не боялся, потому что каждая клеточка тела отозвалась тихим перезвоном на прибытие пришельца. И когда силуэт поравнялся с ним, расплылся переливающимися искрами и растворился внутри, когда зарастающую дыру в груди снова наполнило чье-то присутствие, Эндерс сделал такой большой вздох, что закололо сердце. Глазницы на доли секунд полыхнули белым светом, от чего Мореху тихо ойкнул и сделал шаг назад, а затем всё снова стало нормально, только вот в зрачках появилось что-то чуждое. Больше и ярче, чем обычный блик. Огонь мщения. — Здравствуй, Эндерс. — А часа так на три раньше ты появиться не мог? — облизнул пересохшие губы блондин. Браги промолчал, решив игнорировать наглость своего бывшего сосуда, и в воцарившейся тишине лопнули кожаные ремни. А потом Эндерса снова поглотило это. Чувство, будто кто-то контролирует твое тело. Как тогда, с Гайей. Как тогда, ночью в шахте. Но на этот раз он не был ведомым, он был на равных. И знал, что нужно делать. Спрыгнув со стола, он двинулся к валяющемуся на полу Колину. В его походке сквозила неумолимость. Строгость. Гандерсон уже начал приходить в себя и пытался подняться с колен, когда его подбородок сжала железная хватка. Неземные блики в зрачках троились, множились, водили хороводы. На него смотрел не Эндерс Джонсон, а разгневанный бог. — Ты больше не увидишь Локи, Колин Гандерсон. Он понес своё наказание. Черед за тобой. — Джонсон, отойди от него, — неуверенно скрипнул Мореху, в этой ситуации до сих пор умудрявшийся не только не выронить пистолет, но даже не сбить прицел ни на миллиметр. Однако, как с удовлетворением заметил Росс, челюсть у детектива отвисла так же, как у него самого, когда он в первый раз наблюдал разговаривающего на два голоса друга. Эндерс проигнорировал приказ. Весь мир для него сузился до синих глаз Гандерсона. В них бушевал шторм. — Слушай меня внимательно, Колин, — начал он. Голос полился сладкой патокой, укутывая в свои объятия, не принимая возражений, — Нет никаких скандинавских богов. Нет никакого Локи. Ты всегда был странным малым, а в 21 год окончательно крыша поехала. Ты психически нездоров, тебе место в психушке, куда ты и отправишься, добровольно признав свою вину в суде. Возможно, ты вылечишься, не знаю, но мою семью и друзей с этого момента и до конца дней своих ты забудешь. Раз и навсегда. Зрительный контакт разорвался, как лопнувшее стекло. Осоловелый Колин кулем повалился на землю. Голова загудела, и Эндерса слегка закачало. Ком в груди зашевелился, завиваясь в щупальца. Наполнявшее его присутствие пошло на убыль. — Прежде, чем я уйду, — пророкотал Браги, — я должен извиниться, что оставил тебя, не поблагодарив за бесценную помощь. Спасибо, Эндерс. Я искренне надеюсь, что все созданные нами проблемы теперь в прошлом. В голове бегущей строкой пронеслась масса бессвязных колких реплик, которые хотелось бы выплюнуть в ответ, однако Эндерс понял, что нет сил прекословить. Кажется, Браги даже пришлась по душе его послушность. — Прошу, прими наш подарок. По рукам и ногам разлилась приятная щекотка, все раны и порезы засветились ярким светом, медленно затягиваясь. Эндерс стоял, боясь пошевельнуться, и неотрывно смотрел на Росса, а тот на него. Он бы все хотел отдать, чтобы взглянуть со стороны на рождественскую гирлянду, в которую он сейчас превратился. Напоследок абсолютно безболезненно хрустнул носовой хрящ, вставая на своё законное место. — Ого… Вот с этого и надо было начинать. — Теперь мне пора. Выполнив свою миссию, Браги стал исчезать. Джонсон почти с горечью отпускал от себя бога, с которым уживался столько лет. Напоминание о прежней силе вызывало ностальгию. На негнущихся ногах он обернулся через плечо, вдруг вспоминая, что они не одни. — Подожди, — прошептал Эндерс. — Еще не всё. Браги сердито заворчал, но задержался. — Джаред, — негромко, но твердо прозвучало имя. Сила настолько плотно клубилась внутри, что необходимость подходить близко и смотреть в глаза пропала. Его тихого голоса хватало, чтобы дотянуться и обратить в свою веру. Он никогда еще не чувствовал такого могущества. — Ты забудешь всё, что только что произошло. Не было никаких светящихся фигур, никакого внушения. Ты пришел, направил пушку на Гандерсона, и он сдался. Мореху судорожно сглотнул и кивнул. — И еще… — почти прошептал Эндерс, — отвали уже от Росса. С последними сорвавшимися с губ словами дух Браги покинул его. Джонсон обессилено опустился на колени и прикрыл глаза, ощущая на себе осторожные, неловкие касания брата и друга.

***

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА СПУСТЯ…

Эндерс привычным жестом повернул ручку, чтобы зайти в слегка изменившийся офис. Быстрый взгляд направо — теперь там стоял суровый кожаный диван, кулер и массивный аквариум — любой каприз для своих клиентов. Затем дверь закрывалась, и он уже мог видеть, что скрывалось за ней — новый рабочий стол для секретаря, тоже нового. Он с теплотой в душе подумал, что, пожалуй, это единственная на свете замена Дон, которая его не слишком огорчает. — Ну, как она? — спросил темноволосый мужчина, отрываясь от ноутбука. — Кажется, устроилась. Ругается только на своего нового помощника. Говорит, что одна бы справилась лучше. — Ну, прямо скажем, опыт у нее в этом есть, — в ореховых глазах появился насмешливый укор. — Эй, полегче на поворотах, а то урежу тебе жалование, — блондин критично приподнял бровь, но не смог сдержать улыбки. — Осторожнее, это палка о двух концах. Вот уйду к Дон, и будешь знать. — Нашел чем пугать. Зарплату-то вам обоим всё равно я плачу. Эх, все деньги в семью. — В семью? — Ну, Дон без пяти минут невеста Тая, с тобой тоже… хм… всё ясно. Хорошо, что за столько лет буква J в названии агентства так и осталась за Джонсонами. Росс хмыкнул, возвращаясь к работе. Теперь, когда в Окленде открылся второй филиал j:pr, расходы увеличились, но вместе с тем, Эндерс надеялся и на повышение потока клиентуры. Тех, кому не нравилась его наглая физиономия, могла взять на себя серьезная и ответственная Дон безо всякого вреда для имиджа агентства. Россу казалось, пусть он и знал их обоих меньше года, что такое распределение труда было со стороны Эндерса правильным решением. Его бывшая ассистентка уже давно была более чем квалифицирована, чтобы руководить собственным делом, но остаться в одном помещении с Джонсоном, пусть и в другой должности, так или иначе значило бы неизбежное сохранение отношений начальник-подчиненная. Они оба это понимали. И расширение компании стало как выходом из тупика, в который уткнулось агентство после затяжной пропажи главного директора, так и приятным сюрпризом для Дон. Вряд ли Эндерс сам до конца понимал, какой счастливой сделал этим свою сотрудницу. Не просто потому, что она могла наконец отправиться в свободное плавание. Нет, это-то на поверку оказалось совсем не предметом спора. Просто он в конце концов признался сам себе, что пора прекратить удерживать Дон. Сначала это был Браги, потом какое-то странное чувство долга, зиждущееся на практически родственных связях. Он опекал ее чрезмерно, как цветок в маленьком горшке, и, не отдавая себе отчета, не давал расти. Нужно было отпустить. И, о, как сияли глаза девушки, когда начальник объявил, что отдает ей руководство нового филиала, с поправкой «Делай всё, что посчитаешь нужным. Я тебе доверяю.» Эндерс знал, что Дон всё сделает правильно. Найдет себе таких же толковых сотрудников, как она сама, заставит колесики крутится быстрее, чем в головном офисе, что им обоим выгодно, а может даже сможет заняться политикой, и с кандидатом ей повезет больше, чем в первый раз (от имени «Колин» у Дон разом начиналась мигрень). А ему… оставалось тренировать новое поколение. Росс оказался неожиданно способным учеником, учитывая, что двести с лишним лет назад руководил собственной шахтой и несколькими десятками человек. Он быстро освоился с бухгалтерией, оформлением документов и клиентской поддержкой, правда до сих пор печатал со скоростью в хлам упитой улитки. На последнее Эндерс, скрепя сердце, решил закрывать глаза. Уже пару дней, как в их жизнях всё устаканилось. Обвинительный процесс над Колином закончился, по судам таскать перестали, и теперь, когда угроза исчезла, дышалось спокойнее и полной грудью. А еще Эндерсу уже некоторое время не давала покоя одна идея, которую наконец-то можно было с чистой совестью начать воплощать в жизнь. Что он и сделал по дороге между своими агентствами. Закончив с отчетом, он задумчиво повертелся в кресле, предвкушая следующие несколько минут, затем собрался с духом и пошел к столу Полдарка. — Только на стол не… садись… — слишком поздно закончил Росс, потому что пятая точка его друга уже впечатала и наверняка смяла все бумажки. Эндерс удовлетворенно пристроился на краешке, с хитрой улыбкой взирая сверху вниз. Молчание затягивалось, чего блондин наверняка и добивался. — Ну и? — устало спросил Полдарк. — Что скажешь? — Скажу то, что тебе, надеюсь, понравится. — Звучит… неубедительно. — Росс… помнишь, что ты мне сказал в свой день рождения? — Который в мае или настоящий? — Тот, который тебе больше запомнился! — рассмеялся Эндерс. — И всё-таки, помнишь или нет? — Прости, громкость музыки в клубе затмила все остальные воспоминания, — проворчал он. — Ох, какой ты вредный… Ладно, в общем, я тебе напомню. Ты всю дорогу просился домой. — И что? — Нет, даже не так. Я тебя спросил, куда бы ты сам хотел пойти, и ты ответил, что хочешь домой. Росс свел брови, не понимая, к чему ведет Эндерс, пока тот не запустил руку в карман и не извлек стопку продолговатых бумажек, которые никак не удавалось идентифицировать. — Раз мы теперь оба с паспортами и вне подозрения полиции, то можем спокойно… — Что это? — прервал Полдарк. — Билеты. До Корнуолла. Чтобы отметить твой, как ты выразился, «нормальный» день рождения, — тут Джонсон не сдержался, губы сами собой растянулись в улыбке. — Ты просто не представляешь, сколько нам придется сделать пересадок и… — Эндерс… — Росс потрясенно посмотрел на него. — …через 8 часов полета ты меня вероятно проклянешь и заречешься потом вообще уезжать из Окленда… — Эндерс… — он поднял ладонь, делая знак замолчать. — Нравится подарок? — промурлыкал блондин. — А то…