После тяжелой ночи наори на кого-нибудь, и тебе полегчает

От любви до ненависти один шаг. Хочется верить, что от ненависти до любви тоже. Но чаще всего это долгая, запутанная дорога, усеянная глухими болотами и опасными ловушками. Тем не менее, если долго идти по выбранной дороге, то обязательно доберешься до цели. От любви до ненависти один шаг, а от ненависти до любви — путь долгий, однако, если измерять в человеческом времени, к которому мы все привыкли, эти расстояния равны. Не всякая ненависть находится на шаг от любви. Не всякая любовь — в шаге от ненависти. Как любовь, так и ненависть, они должны быть не такими уж глубокими и преданными, и тогда легко превратятся в нечто иное. Ненависть Сого глубока. Она пропитана яростью, холодной расчетливостью и бездонным желанием смерти. Желанием расплаты за что-то, до чего понимание Окиты еще не дошло, но когда-нибудь он обязательно выяснит. Так настолько ли глубока его ненависть, какой он себе ее представляет? Тысяча планов убийства, семьсот пятьдесят три вооруженных нападения, двести семьдесят колотых ран и порезов, двадцать три испорченных шанса отдохнуть, пятьдесят пять публичных унижений, тридцать семь расстроенных планов, разве этого недостаточно, чтобы доказать свою ненависть, думает Окита? Он устраивается поудобнее, настраивает прицел базуки, усмехается, довольный благополучным ходом своего задания. Несколько секунд увлеченно разглядывает свою цель, будто в последний раз наслаждаясь живыми движениями, взглядами, губами, зажимающими фильтр сигареты. Ненадолго замирает. Нет, у него не появились сомнения. Дергается рука, и блик от прицела привлекает внимание незадачливой жертвы. Выстрел, уворот, Сого сердится на дрогнувшую руку. Он винит с утра разболевшийся локоть, он винит солнечную погоду, он винит свои боевые навыки, он не винит себя. Он пытается убить Хиджикату каждый день, разве этого недостаточно, чтобы быть уверенным в своей ненависти? Дорога длинная и запутанная. Усеяна непробиваемым болотом, джунглями, покинутыми замками, в которых водятся призраки, иссохшими дотла пустынями, откуда никто не выбирался живым... Дорога настолько длинна, что сколько не всматривайся, пункт назначения не углядишь. Обрыв — идеальное место для смерти. Живописное, захватывающее душу, уводящее взгляд куда-то далеко к горизонту. Подальше от реальности. Обрывы порой бывают нежными, хрупкими. Здесь нередко происходят несчастные случаи. Пара камушков падает вниз, а потом падает и Хиджиката. На этот раз действительно случайно, без чьего-либо злого умысла. Просто нога соскользнула. И вся трагичность ситуации в том, что рядом нет никого, кто мог, кто захотел бы помочь. Две секунды. Сого крепко держит замкома за запястье. Хиджиката старается не показывать своего изумления, но получается сложновато. Дело не в ненависти. До нее Хиджикате нет никакого дела, его удивило нечто другое. Страх. Темно-вишневый. Никто не стал задавать глупых вопросов. Ненависть есть ненависть. Она не может измениться по взмаху руки или из-за отражения одного из тысячи глупых чувств в чьих-то глазах. О неугодном, ненужном, нежелаемом не говорят. На это закрывают глаза. И даже если вдруг всплывет тот вопрос, от которого не по своей воле по телу разбредутся мурашки, Сого знает, что он ответит. - Убить тебя могу только я. Разве этого не достаточно, чтобы не было сомнений в его ненависти? Холодная ночь. За окном поют ночные насекомые, маленькие и незаметные, но при этом очень громкие. Комната Хиджикаты давно оборудована тремя уровнями защиты от незаконного проникновения, но Сого легко с ними справляется. Пожалуй, нужен четвертый. Лунный свет пробивается сквозь окно, не завешанное шторами. Кровать старая, деревянная, без каких-либо узоров или вырезов. Кроме шкафа и рабочего стола, здесь больше ничего нет. Поистине скрупулезный солдатский минимализм. Он заходит с главного входа, не стесняясь, ведь он бывает здесь практически каждую ночь. Для врага это самый жуткий кошмар. Остановившись у кровати, Окита долго разглядывает мирно спящего замкома. Бесшумно достает меч, который блестит в свете луны. Одна секунда. Он уже должен нападать, но опаздывает, не удерживается, дергает за уголок простыни. - Кажется, утро еще не наступило. Хиджиката прячет свой меч обратно под подушку и переворачивается на другую сторону, спиной к окну. Этот бой на его стороне, впрочем, как и все другие, и он уже не боится, что на него нападут снова. Война продолжится завтра. Сого садится на край кровати, замечает, что ничего интересного из окна замкома не видно. Одна каменная изгородь до самого второго этажа, между ней и окном полметра и ни одного шанса, что хоть кто-то сможет с этой позиции наблюдать за творящимся внутри. Сого чувствует тепло чужого тела за своей спиной, слышит чужое дыхание. Лунный свет проникает в комнату, растворяется в ее стенах, обливая все серебряно-серым. Сого сидит неподвижно, и все его мысли противоречат его безграничной ненависти. Хиджиката недовольно ворочается, что-то бормочет, оборачивается наконец в сторону капитана первого отряда. - Ты спать собираешься? - Я ненавижу вас, Хиджиката-сан, - бросает Окита и уходит. Окита назвал свою дорогу «ненавистью», но никогда не задумывался, куда она ведет. Есть ли вообще выход из этих непролазных джунглей? Не умрет ли он, окутанный лианами, до того, как увидит то, к чему стремится? Что там, в пункте «В»? Время возвращения с самого тяжелого из заданий. Дождливое утро после бессонной ночи, что еще пожелать врагу? Погода не может испортить момента, остается надеяться, что не испортит его и двигающаяся по своей воле рука. Сого сосредоточен. Он весь превратился в пулю, которой хочет выстрелить. Он видит, как замком краем глаза устало замечает его, и тут же стреляет. Конечно же, Хиджиката без проблем уворачивается, но ведет себя не как обычно. Не махает рукой на проделки своего подчиненного, не закрывает глаза на его садистские заморочки, не вздыхает, пытаясь игнорировать. Слишком много усталости, слишком много нервов потрачено за прошедшую ночь, чтобы просто пройти мимо, не сказав ни слова. - Я ненавижу вас, Хиджиката-сан, - произносит Окита, опуская свою базуку. Эта фраза уже приелась, стала любимым слоганом, неотъемлемой частью жизни. Он готов повторять ее вновь и вновь, до посинения, пока не охрипнет голос, чтобы наконец достучаться, чтобы Хиджиката наконец понял смысл этих слов. - Ненавидишь меня, значит? А может, ты просто жить без меня не можешь? Каждый час, каждую минуту, каждую секунду думаешь обо мне. По ночам приходишь ко мне и смотришь на меня, думая, как бы лучше убить. Только вот если бы я и правда умер, что бы ты дальше делал? Окита вздрагивает. А может, он и понял. Может, для замкома эти слова давно не являются секретным шифром. Может, Хиджиката знает, что находится в пункте назначения, ради чего вся эта ненависть, к чему она в конечном счете ведет. Сого охватывает ярость. Ведь он этого не знает. Хоть он и идет по ней уже очень долго, он не знает, куда ведет дорога. На следующий день наступило затишье. Не перемирие, а скорее упорное игнорирование друг друга. Потом еще день. И еще. Сого не шутит, не издевается, не пытается его, да что там убить, хоть пальцем тронуть! Хиджикате скучно. Проходит неделя. Хиджиката чувствует себя не в своей тарелке. Проходят две. Хиджиката ходит хмурый и на всех орет. Проходят три. Хиджиката злится. Он готов порезать на маленькие кусочки любого, кто осмелится к нему подойти. Он в ярости. Он не может найти себе места. Никто не понимает причин его поведения. Сого молчит и продолжает его игнорировать. Проходит месяц. Хиджиката на грани срыва. Хватает случайной встречи в коридоре, которую Сого в этот раз не смог просчитать, и поэтому оказался прижат к стенке и подвергнут доскональному допросу. Впрочем, доскональностью отличались только вопросы, так как ответов не последовало. - Ты можешь хоть что-то мне сказать?! Почему ты бегаешь от меня? Рань меня, покалечь, сделай, что угодно, выстрели из своей чертовой базуки наконец, но перестань молчать! Сого продолжает смотреть на стоящего совсем близко Хиджикату. Разглядывает брови, ресницы, нос, губы, задерживается. Зрачки чуть расширяются, и он начинает понимать, что было местом назначения. Начинает осознавать, что уже дошел до него. Джунгли давно отступили, и все это время он блуждал в большом саду, который вовсе не такой мрачный и страшный, как казалось сначала. Хиджиката продолжает что-то кричать, но Окита уже не слушает. Он не знает, что ответить. Его это больше не злит. Он больше не хочет придумывать злых планов, у него больше нет желания схватиться за базуку или за меч, когда замком рядом. Жизнь без «ненависти» кажется ему вдруг смертельно скучной. Он усмехается, и глаза снова загораются привычным, опасным блеском. - Я ненавижу вас, Хиджиката-сан, - произносит он слегка хриплым, тихим голосом, который кажется чужим, так долго он не говорил этих слов. - Так ненавижу... - притягивает к себе оторопевшего замкома, целует, требовательно, с такой же страстью, которую он вкладывал в каждый свой удар, в каждый свой выстрел. - Безумно ненавижу, без памяти и после смерти буду ненавидеть не хуже этого, - шепчет в самые губы, а потом поднимает глаза. Хиджиката смотрит на него уверенно и почти спокойно. От былой злости не осталось и следа. Он не удивлен, не огорчен, кажется, он всегда этого ждал. Сого снова усмехается. На его лице и не должно быть удивления. Он слышал эту фразу уже тысячи, если не миллионы раз. И если для Окиты ее смысл стал известен только сейчас, то Хиджиката понял его уже давным давно. От любви до ненависти один шаг. А от ненависти до любви?