Чувство вины

Сидя на полу в кабинете Чоппера, Зоро окончательно убеждается, что терпеть не может всю эту медицину. Его раздражает острый запах лекарств, шуршание бинтов, стерильный белый цвет простыней, на которых слишком отчетливо видны капли крови, и тяжелое, чуть сиплое дыхание раненого… точнее раненой. На низкой медицинской койке, обмотанная повязками и подключенная к противно пищащему приборчику лежит бледная, словно выцветшая, Нами. Под повязками у нее – многочисленные синяки, ссадины и тонкие, но глубокие порезы. Она тяжело дышит и иногда чуть постанывает во сне. И каждый раз, когда Зоро слышит это, он морщится, хмурится и крепче сжимает рукоять меча. Это его вина. Все утро Нами таскала его по магазинам. Туфли, платья, юбки, шорты, майки, купальники… Мечника начало отчетливо подташнивать от всего этого, но. сжав зубы, он все мужественно терпел, имея в мыслях награду за все свои мучения – новый набор для полировки катан. Прошлый почил на океанском дне во многом благодаря их капитану. Перед очередным магазином навигатор обернулась к Зоро и, что-то углядев в его лице, фыркнула и благосклонно разрешила подождать ее снаружи. С облегченным выдохом мечник свалил все пакеты в кучу и уселся на скамейку в тени раскидистого дерева. Девушка, тряхнув рыжей шевелюрой, скрылась за зеркальной дверью магазина. Зоро посмотрел на городские часы. Стрелки показывали половину первого пополудни. У старпома было время даже немного вздремнуть, если вспомнить как «скоро» эта рыжая бестия расправлялась в других магазинах. Первая тревога возникла, когда часы отбили три часа дня. Зоро начал беспокоиться. За это время можно было три раза обнести этот магазин и с десяток таких же мелких лавочек. С сомнением заглянув в магазин, он не обнаружил и следа их навигатора, зато продавец трясся как лист на штормовом ветру, обильно потел и заикался. Но, несмотря на это, Зоро смог из него выбить два страшных слова: «Черная Борода». - Зоро, тебе надо поесть. Санджи зовет всех на ужин... – Чоппер осторожно дотрагивается до плеча Зоро, ловит его взгляд и осекается на середине фразы. Олененок никогда не видел в глазах накама такого выражения. Хотя самому Тони-Тони оно хорошо знакомо – взгляд загнанного зверя – много лет назад, до встречи с Луффи и ребятами, он каждый день видел его по утрам в зеркале. Отчаяние и страх пополам с тоской, а где-то на самом дне тлеют уголья яростной и неутолимой ненависти. Доктор отступает и, качая головой, пошатываясь от усталости, уходит на камбуз к остальным мугиварам. Зоро остается в медблоке наедине с давно забытым, неприятным, гложущим чувством. В далеком детстве ему помогли избавиться от него изматывающие тренировки и четкая цель, которой было подчинено все его существование, но поможет ли это сейчас? Чтобы разобраться, что Нами похитили пираты Маршалла Д. Тича по прозвищу «Черная Борода» понадобились Санджи, Луффи и Робин и все их умения убеждать несговорчивых. Парни были готовы сровнять с землей весь городишко, лишь бы найти навигатора, но Робин посоветовала сперва наведаться в развалины замка местного лорда. У всех было одно и то же плохое предчувствие. Оно подгоняло их, словно попутный ветер легкий кораблик, заставляло бежать быстрее и быстрее. Археолог в очередной раз оказалась права – у входа в развалины их поджидала группа пиратов во главе с одним из накама Тича – командиром первого дивизиона пиратов Черной Бороды Джижусом Берджисом. Луффи без долгих разговоров первым же ударом отправил его в полет и кинулся следом, крикнув, чтобы остальные искали Нами. Можно сказать, что Зоро повезло найти ее раньше остальных. Когда он рубанул очередную дверь, первым, что бросилось ему в глаза, была волосатая мужская задница, поджимающаяся и дергающаяся вперед-назад. Следующее, как кадры фотопленки… Еще три расхристанных пирата без штанов и в полной «боевой» готовности. На шум они поворачивались как-то неторопливо, словно их кто-то специально замедлил. В середине комнаты лежали грязные, но все еще ярко-голубые лоскуты. На них были видны запекшиеся бурые потеки. В этом еще можно было узнать майку Нами, в которой она была этим утром… Рядом босоножка Нами с разорванным ремешком и выдранным каблуком… Ее пара на единственном ремешке болталась на задранной вверх ноге. С ее пальцев срывались такие же медленно падающие капли крови. Под подошвами сапог первой волосатой задницы уже хлюпала целая лужа. Зоро отмечал все эти детали как-то вскользь, но они как узкая тропинка подводили его к самому важному. Рыжие волосы спутались и свалялись, за ними не видно лица. Тонкие руки с неестественно выгнутыми пальцами были вздернуты вверх и удерживались толстыми металлическими браслетами на цепях. Из-под них тонкими струйками тоже стекала кровь. Сейчас Зоро ненавидит вид и запах крови, что наравне со стойким лекарственным духом пропитал эти стены. Он все еще помнит, как Чоппер со слезами и причитаниями пытается остановить алые струйки, но они все продолжают течь. Как Робин, бледная, словно это из нее вытекает каждая капля, помогает во множество рук – придерживает, зажимает, вытирает, бинтует, прижигает, потому что доктор не может успеть везде. У него-то руки всего две. А Зоро стоит в стороне и не в силах помочь, лишь сжимает кулаки и отводит взгляд. Ему впервые за много-много лет страшно… Нет, он в откровенном ужасе от собственной бесполезности. Он ненавидит себя за беспечность. Расслабился, привык, уверился в собственных силах… И вот к чему это привело! Это он - мужчина, воин, боец. Он привычен получать раны и увечья. Ему наплевать на то, сколько шрамов у него останется, каких частей тела он еще лишится. Пока он может держать свои мечи и способен защитить своих накама, все остальное неважно… А Нами… Зоро помнит какая нежная у нее кожа - нажми чуть посильнее и навигатор зашипит как кошка, оправдывая свое прозвище: «Синяк же будет!» Она всегда уделяет много времени своей внешности. Зоро знает, как нравится ей ухаживать за собой. Иногда она даже его подлавливает и втирает в кожу его ладоней какие-то увлажняющие крема и ворчит: «Как ты этими мозолями еще что-то чувствуешь?» И несмотря на все их опасные и безрассудные приключения у Нами всего один шрам, да и тот скрывается под татуировкой. Она любит повторять, пожимая плечами: «Я просто слишком умна, чтобы получать шрамы. Ранить себя дают лишь глупцы…» А теперь… - Две трещины в ребрах и скорее всего один перелом, вывихнуто правое плечо, оба запястья и правая щиколотка, – механически перечисляет Чоппер столпившимся в дверном проеме накама, заполняя медкарту, – перелом указательного и безымянного пальцев на правой руке, вывих большого пальца на левой, скользящая рана в левом боку, сотрясение мозга. Возможно внутреннее кровотечение. Синяки, ссадины и еще другие… последствия. Про эти последствия чуть раньше очень тихо спрашивает Робин, просит: «Чтобы не было неприятных последствий». Она как-то по-особому выделяет последнее слово голосом и пытливо заглядывает доктору в глаза. Зоро готов поклясться, что видит, как Чоппер бледнеет под всем своим мехом и, опуская взгляд, сглатывает и кивает. Когда Зоро опустил мечи, от пиратов в комнате уже мало что осталось. Обычная мясная нарезка, как на прилавках у мясника. Только тряпок наверчено многовато. Зоро подошел ближе к висящей девушке и аккуратно отвел в сторону одну из спутанных рыжих прядей. На скуле у нее уже наливался синевой синяк, а из разбитой губы стекала кровь. Глаза закрыты – Нами была без сознания. Единым взмахом перерубив цепи, Зоро подхватил одной рукой безвольно упавшее тело навигатора. Он уже убрал клинки, когда почувствовал, как в момент девушка напряглась и с криком: «Ублюдок!» с силой ударила его в лицо. Острый край наручников ожег Зоро щеку. - Нами! – откинув голову назад и почти не чувствуя боли позвал мечник. – Это я! Успокойся! С трудом подняв голову, Нами взглянула на него, уже готовясь ко второму удару, и все же узнала. - Зоро… – его имя слетело с ее губ с почти счастливым и облегченным выдохом. Нами обмякла, и Зоро быстро подхватил ее на руки, накинув предварительно ей на плечи собственную, пусть и заляпанную алым, но все же целую желтую рубашку. Когда они вернулись на корабль, рубашка практически полностью сменила цвет на алый. Когда Нами открывает глаза через два дня, первое, что она видит, это сумрачное лицо Зоро. Несмотря на все уговоры, посулы, просьбы и крики, мечник отказался покидать медкабинет и все это время сидел возле ее кровати. Изредка подремывал, но внимательно следил за состоянием Нами. - Привет, – сухие губы еще плохо ее слушаются, но она кое-как выдавливает из себя улыбку, однако тут же хмурится, замечая подживающий порез на щеке Зоро. – А откуда…? – вспоминает и вздыхает. – Прости… Зоро прикрывает глаза, потому что чувствует, как их щиплет почти забытое ощущение. К горлу подкатывает громадный комок, трудно не то, что говорить, дышать. А будет ли для него достаточно простого «Прости»?