Записки твари

На котловане, по которому сейчас гуляли Ира с Глебом, было много людей, но в основном родители с детьми и влюбленные парочки. Погода всё-таки решила порадовать горожан после недельных дождей, поэтому все сразу же выбежали на улицу. Савичева с Голодовым не стали исключением, потому что за всю неделю они ни разу не смогли увидеться, больше времени посвящая своим вторым половинкам, с которыми вскоре им предстояло попрощаться на довольно большой срок. Глеб шёл по деревянному мосту, остановившись посреди него и посмотрев на воду. Сейчас это было действительно красивое место, а вот раньше, когда он был маленьким, здесь все обстояло иначе. Говоря по правде, тут вообще ничего не было, даже этого моста. Зато совсем недавно тут появились узорчатые высокие ограждения от водоема, аккуратные дорожки, лавочки, беседки, статуи... Ира остановилась рядом. Когда-то она жила недалеко отсюда, а потом переехала. Савичева не особо любила вспоминать то время: это был худший период в её жизни. Девушка испытала тогда очень много физической боли, оскорблений, унижений, издевательств. Но её никто не мог защитить, даже она сама не могла за себя постоять, ведь являлась, по сути, совсем малышкой. Это все продолжалось с пяти до девяти лет. Сейчас Ира выросла и уже могла позаботиться о себе, а если что - за неё всегда могли заступиться её друзья. Но тем не менее девушка часто задумывалась, как она не замкнулась в себе и не стала бояться окружающих после произошедшего. Наверно, мысли Иры в тот момент отразились у неё на лице,потому что Глеб сразу же спросил, что случилось. А что она могла ответить? Глеб знал эту историю. Он был, наверно, единственным человеком, который так хорошо знал Савичеву, причём она рассказала ему абсолютно все за короткий период времени. И это при том, что он чуть не довёл девушку до суицида. - Как ты можешь любить своих родителей? Они же тебя ненавидят, - спросила Ира, чтобы не отвечать на вопрос Глеба. Савичева всегда удивлялась тому, что Глеб постоянно целовал мать в щеку при встрече, отцу крепко пожимал руку, и тепло им улыбался, а ведь даже на неё, на Иру, Голодов зачастую смотрел с холодом. Про Катю не было смысла заикаться - уж она получала большего всего его любви, даже больше, чем брат Глеба. - Они меня недолюбливают, но не ненавидят. Мои родоки смирились с тем, что Настю больше не вернешь. - За что ты их любишь? Что они оставили тебя одного в этом Мухосранске, а сами хорошо обустроились в областном центре? За то, что они несколько лет назад отвернулись от тебя? Что хотели запретить тебе поступать в военное училище? Глеб задумчиво посмотрел на горизонт, щуря глаза. Все ещё светило яркое солнце, и парень пожалел, что не взял солнцезащитные очки. Ему не нравилось, что Ира говорила о его родителях, выставляя их какими-то чудовищами, но в то же время он понимал чувства своей подруги. - Нельзя любить за что-то. Они мои родители, и мне надо их любить. Всё-таки они меня выростили, а это было не легко. - Я ненавижу своих родителей. Отец и мать - алкоголики, живущие отдельно друг от друга. Это не то, о чем можно мечтать. Голодов вспомнил обнажённое тело Иры. Он ещё тогда обратил внимание на несколько шрамов на её теле, но не придал этому особого значения, да и в то время Глебу хотелось убить девушку, так что его это не волновало. А потом он спросил, откуда эти шрамы. Ира спокойно сказала, что их оставляли мамины ухажеры, когда напивались. Тогда же Глеб и узнал, что в раннем детстве Савичеву вечно избивали какие-то мужики и мать, забирали у неё деньги, которые дедушка давал маленькой внучке на мелкие расходы, запирали одну в комнате, наряжались в костюмы страшных монстров, чтобы посмеяться, а после начинали трахаться, не волнуясь, как это воспримет Ира. А потом приносили ей глазированные сырки и йогурты, прося, чтобы она никому об этом не рассказывала. Единственное время, когда Ира могла вздохнуть спокойно - это выходные, потому что её отправляли к бабушке с дедушкой, которые были готовы выполнить любое желание на тот момент их единственной внучки. Но потом она снова возвращалась к матери и слушала: "совсем расслабилась, дрянь" от маминого постоянного любовника. Именно из-за потерянного детства Ира возненавидела свою мать. Даже теперь, когда та изменилась, стала меньше пить, устроилась на нормальную работу и перестала своим мужикам позволять своевольничать, Ира разговаривала с ней как с отбросом общества, стараясь не покрывать женщину матом, когда та спрашивала, как у неё дела. Все знали, что Ира не любит своих родителей. Все, кроме её родственников. Об отце девушка даже не вспоминала, вычеркнув его из жизни так, словно его и не было. - Я не сужу тебя за это. Нас воспитывали в разных семьях и привили разные принципы и взгляды на жизнь, - потрепав Иру по волосам, сказал Глеб. Девушка с благодарностью посмотрела на друга и, не удержавшись, обняла его. Пожалуй, Глеб был единственным, кто не осуждал её за то, что она не может подарить кому-то свою любовь. - Я хотела бы её любить, ведь последние три года она каждый день показывала, что любит меня. Но это выше момх сил, - прошептала Ира, устало закрывая глаза. - Ты же не должна любить всех этих людей, - Глеб провёл рукой, указывая на окружающих, - так и не должна любить и мать. - Я не просила жизнь... Почему она сделала все, чтобы не дать мне умереть в детстве? - Со временем поймешь, - с ухмылкой сказал Глеб. Он уже давно знал, что будь у него ребёнок, то он бы сделал все возможное и невозможное, чтобы он жил, но это совсем другая история...