Отвалите, мистер Дамблдор

Отвалите, мистер Дамблдор 31 августа 1991 года, вокзал Кингс-Кросс, платформа 9 и ¾ Йокобампус Нидстер, невыразимец, специалист по внешнему наблюдению Йокобампус Нидстер служил невыразимцем уже больше пятнадцати лет, особых карьерных успехов он не достиг, да и не стремился к ним — но главное, что начальство его ценило — для выполнения некоторых заданий он был просто незаменим. Например, наблюдение. Любые чары — дезиллюминационные, маскировочные — кто-нибудь сверхосторожный или просто сверхсильный всегда сможет вычислить, а следовательно, вычислить наблюдателя и главное преимущество Нидстера было в том, что он в работе чарами абсолютно не пользовался. Его внешность была совершенно не примечательной, чужому взгляду в ней просто не за что было зацепиться. Один коллега-невыразимец, за которым Йокобампус однажды на спор следил целый день и так и не был замечен, потом воскликнул «Да ты просто невидимка какой-то!». В общем, Нидстер совершенно заслуженно гордился своими умениями. Сейчас у Йокобампуса было совершенно простое, но ответственное задание. Он стоял в тени платформы и наблюдал, как ученики загружаются в Хогвартс-экспресс. Сегодня должен был появиться мальчишка, который почти десять лет назад умудрился упокоить Темного Лорда — Гарри Джеймс Поттер. Дамблдор тогда унес его и самолично спрятал где-то так надежно, что весь волшебный мир не смог все это время это самое место вычислить. Невыразимец должен был на Поттера просто незаметно взглянуть — оценить его внешний вид, одежду, общее поведение. Их отдел не собирался вмешиваться в интриги директора, но быть в курсе происходящего было необходимо. До отбытия поезда оставалось всего пять минут, Нидстер уже стал подумывать о том, что его подопечный не появится и теперь просто рассматривал родителей магов и юных будущих учеников, как из стены появилась весьма колоритная парочка. Высокий, куда выше двух метров, мужчина, одетый в черные брюки и куртку из какой-то чешуйчатой кожи, совершенно невозмутимо нес в одной руке маленький саквояж с вещами, а в другой — ребенка, прижимая его спиной к себе, держа поперек груди под мышками. Сердце невыразимца на секунду замерло и глухо застучало вновь. Ребенок был без сомнения долгожданным Гарри Поттером, маленькой зеленоглазой копией колдофото своего отца в этом же возрасте, невесть откуда завалявшегося в аврорате, только без очков. Вот только… так невозмутимо несущий его мужчина представлял куда больший интерес. О нет, Йокобампус не был с ним знаком и даже не видел никогда, но он знал кто ОН, кто за НИМ стоит и чьи интересы ОН представляет… Сам Нидстер о НИХ узнал по долгу службы и потом приносил жесточайшие Обеты о неразглашении в своей жизни. Это все меняло. Что бы там Дамблдор ни планировал в своей гениальной голове, Поттера ИМ он отдать на воспитание никак не мог, потому что ИХ существование держалось в строжайшем секрете. А если мальчишку он им не отдавал… значит они сами за ним пришли и забрали, а Дамблдор и словом не обмолвился, что потерял юного Героя. Или директор и сам не знал об этом? В это время мужчина совершенно спокойно прошествовал к вагону для будущих первокурсников, игнорируя полные любопытства взгляды окружающих и тихие шепотки, потому что кое-кто тоже узнал Мальчика-который-выжил и теперь жаждал поделиться этой информацией с другими. Гарри висел совершенно флегматично и своим видом напоминал котенка, которого мама-кошка в зубах несет в логово. Возле входа в вагон мужчина поставил Поттера на землю, вручил ему саквояж, весьма смачно поцеловал в подставленные губы, до обморока шокировав вовсю пялящихся зрителей, обнял на прощание и аппарировал прочь. Мальчик, игнорируя полные любопытства взгляды со всех сторон, вошел в вагон. Задание Йокобампуса Нидстера на сегодня было окончено. Теперь надо было вернуться в штаб и доложить руководству всю информацию. Сейчас был один из тех самых случаев, когда невыразимец был искренне счастлив, что он всего лишь мелкая сошка в своем отделе и что разбираться со всем этим дерьмом и принимать решения придется не ему. *** 31 августа 1991 года, Хогвартс Минерва МакГонагалл, заместитель директора, декан факультета Гриффиндор, профессор трансфигурации, действующий член Ордена Феникса Минерва МакГонагалл узнала, что Гарри Поттер едет в Хогвартс-экспрессе, одновременно с Альбусом Дамблдором. Она как раз была у него в кабинете, когда сообщения об этом посыпались сперва от членов Ордена Феникса, посланных на вокзал понаблюдать, а затем и от простых доброжелателей из лояльных директору семей. Почти десять лет назад они с Альбусом оставили маленького Гарри на попечении его дяди и тети. Кровная защита, за которую Лили Поттер отдала свою жизнь, могла действовать только там, а это мощнейшие защитные чары, действующие одновременно и как Фиделиус, и как заклятья ненаходимости. Им оставалось только как можно меньше привлекать к Литтл Уингингу внимания — никаких чар поблизости, никаких аппарационных следов, никаких личных визитов — кто-нибудь, недоброжелательно настроенный, мог выследить визитера случайно или же специально. Конечно, совсем без присмотра мальчика они оставить не могли и рядом поселилась сквибка мисс Фигг. Отчеты от нее приходили регулярно — раз в семь-десять дней. Все шло совершенно нормально. Мальчик рос неизбалованным и очень тихим, что, с учетом его Мародерской наследственности, Минерву немного удивляло, но три года назад все изменилось. Первой забила тревогу именно она. Последние отчеты мисс Фигг о жизни Гарри были на редкость однообразны и практически слово в слово повторяли один другой. Это было странно и подозрительно. Потребовалось почти три месяца непрерывных шпыняний и напоминаний Дамблдору, чтобы беспокойство наконец превысило необходимость не привлекать внимания и Альбус наконец послал в дом Дурслей людей проверить, все ли так в порядке, как это говорится в отчетах. Как оказалось, она беспокоилась не зря — Гарри Поттера не было в доме Дурслей. Не было даже никаких намеков, что он там когда-либо вообще пребывал. Сами Дурсли тоже вели себя весьма странно — о Гарри они помнили, но куда он делся — и, главное, когда — сказать не могли и их это совершенно не волновало. В срочном порядке вызванный Северус Снейп читал их с помощью легилименции, пока у них кровь из носа не пошла и не появилась угроза, что Дурсли сойдут с ума, но ничего толкового добавить не смог. Только отозвал Альбуса на некоторое время в сторонку и о чем-то долго с ним беседовал на повышенных тонах. Минерва только и успела услышать, пока Альбус не наложил чары конфиденциальности, как Северус весьма несдержанно назвал Дамблдора «старой бородатой вошью, засунувшей ребенка к проклятым магглам», но никаких разъяснений о том, что именно он увидел в воспоминаниях, она, естественно, не дождалась. О, они, конечно, мальчика искали, но ни маггловские способы, ни магические результатов не принесли, даже использование сваренного Снейпом не совсем светлого зелья Кровного Поиска, из крови Гарри, набранной, на всякий случай, еще во младенчестве. Возможно, они могли бы сделать больше, привлечь к поискам больше людей, подключить аврорат, но Дамблдор настаивал на сохранении тайны. Оставалась надежда только на письма-приглашения на поступление в Хогвартс, которые будут разосланы маленьким магам в одиннадцать лет. Они с нетерпением ожидали момента, когда наконец можно будет заглянуть в Большую Книгу Душ Хогвартса. Гарри Поттер в ней значился, только в качестве адреса было указано «Гнездо» и никто не знал, что это за место. В любом случае, письмо было отправлено и ответ на него получен — лаконичное согласие было написано на бумаге, стоившей как половина ее недельного жалования плюс премия и надбавки за звания и выслугу лет. Альбус дал задание нескольким членам Ордена Феникса поприсутствовать на вокзале и понаблюдать за прибытием мальчика, а заодно и за тем, кто будет его сопровождать. Молли Уизли вызвалась поручить своим детям понаблюдать за Гарри в поезде, а может и познакомиться с ним, порасспрашивать. Но из ее затеи ничего не вышло — Поттер занял свободное купе, наложил на дверь какие-то запирающие чары, которые любопытствующие будущие первокурсники снять не смогли, и всю дорогу не показывался, объявившись только перед самым прибытием, заспанный и отчаянно зевающий. Она наблюдала за Гарри с того момента, как он вошел в замок — мальчик не зажимался, переговаривался с другими детьми и с любопытством осматривался. По крайней мере, ребенок, как бы ни сложилась его судьба, выглядел ухоженным и вполне довольным своей жизнью. Она все это время очень боялась, что его захватили приспешники Темного Лорда — Мерлин весть что они бы могли сотворить с ребенком. *** 31 августа 1991 года, Хогвартс Северус Тобиас Снейп, декан факультета Слизерин, профессор Зельеварения и ЗоТИ, действующий член Ордена Феникса, действующий член Внутреннего Круга Темного Лорда Волдеморта, Пожиратель Смерти Северус Снейп рассматривал маленькую копию Джеймса Поттера, как, впрочем, и большая часть людей в Большом Зале Хогвартса. Снейп даже немного ему посочувствовал: как только мальчишка от этих взглядов не задымился, дожидаясь своей очереди пройти распределение? Поттер явно воспитывался в магическом мире: непринужденно носил мантию, не путался в ней, как магглорожденные, вел себя безукоризненно и следовал этикету, с оглядкой на свой возраст и, похоже, совершенно неуемное любопытство. Весь его вид словно говорил о богатстве и достоинстве. И слава Мерлину, потому что то, что он высмотрел в тупых головах его дяди и тети, демонстрировало — малышом ему пришлось довольно несладко. Мальчик долго сидел на табурете, надев Распределяющую Шляпу, пока та не выкрикнула громко «Рэйвенкло». Снейп от неожиданности вздрогнул, облегченно выдохнул и, наконец, разжал совершенно по-маггловски скрещенные пальцы — мальчишка попал не на его факультет. Ему и одного крестничка, крутящегося поблизости, хватит с лихвой. Вечер того же дня, кабинет директора Дамблдора Северус Снейп Все ожидали Поттера, которого должен был с минуты на минуту привести декан факультета Рэйвенкло Филиус Флитвик. Директор Дамблдор сидел в кресле за своим письменным столом и хмуро гипнотизировал вход в кабинет. Чуть в стороне сидела Минерва МакГонагалл, держащая спину идеально ровно и точно с таким же выражением лица рассматривающая все тот же вход. Снейп совершенно расслабленно расположился в кресле возле горящего камина, полуприкрыв глаза. На него вдруг снизошел покой — Поттер жив, здоров и счастлив, а остальное — подождет. Выражение лица директора вдруг, как по мановению волшебной палочки, сменилось на добродушную улыбку. Через секунду дверь открылась и вошел Гарри Поттер в сопровождении своего декана. Дамблдор заулыбался еще шире:  — Присаживайся, Гарри, мальчик мой. — Он кивнул на стул, стоящий напротив. — Благодарю, что привел его, Филиус, можешь идти, мы сами проводим Гарри в гостиную факультета. Снейп мысленно недовольно ругнулся. Весьма трудно догадаться, кому именно придется провожать мальчишку — стодвадцатилетнему Дамблдору, девяностолетней МакГонагалл или одному «молоденькому» тридцатилетнему зельевару? Но Флитвик немного удивил:  — Директор Дамблдор, вынужден настаивать на своем присутствии, как декана факультета. Мальчик только прибыл и я не представляю, какие вопросы уже могли у вас к нему возникнуть. На несколько секунд все замерли в немного шокированном молчании. Флитвик никогда не входил в Орден Феникса, но был всегда нейтрален или даже лоялен к Светлой стороне и Дамблдору и, уж конечно, легко мог догадаться, о чем именно хочет директор побеседовать с юным Героем магического мира и то, что он предпочел так открыто вмешаться, было удивительным или же… он просто знал что-то, чего не знал директор. Северус очнулся от своей прострации — это начинало становиться интересным.  — Конечно, Филиус, присаживайся. Мы просто хотели немного узнать о том, кто воспитывал Гарри все это время. Флитвик сел в самом дальнем углу наполовину скрывшись за камином и, по мнению Снейпа, попытался слиться со стеной.  — Итак, мальчик мой, — директор вновь переключил свое внимание на мальчишку, — хочешь чаю с печеньем или лимонными дольками? Поттер, сидящий на стуле и до того момента безучастно рассматривающий Фоукса и бесчисленные вертящиеся штуковины, которые так любил собирать в своем кабинете Альбус, наконец перевел свой взгляд на директора.  — Нет, не хочу, мистер Дамблдор. Благодарю.  — Очень зря отказываешься, мой чай и сласти славятся на всю Магическую Британию. Ну да ладно. Скажи, если вдруг передумаешь. А теперь, Гарри, не мог бы ты рассказать нам, где ты вырос и кто о тебе заботился?  — Нет. Ответ Поттера был молниеносным и четким. Он подскочил со стула и повернулся к Флитвику:  — Теперь я могу возвращаться в гостиную? Дамблдор чуть поумерил счастливое сияние, а МакГонагалл возмущенно воскликнула:  — Мистер Поттер, потрудитесь возвратиться на место, разговор еще не окончен и вас никто не отпускал. Мальчишка сокрушенно вздохнул, но на место возвратился и мученически уставился на Дамблдора.  — Гарри, мальчик мой, мне очень жаль, что ты, похоже, видишь в нас своих врагов, а ведь мы просто беспокоились о тебе.  — Ох, нет, мистер Дамблдор, я ни в коем случае не вижу в вас врагов, как, впрочем, и друзей. — Поттер старательно разгладил на коленях складочки на мантии и буркнул вполголоса. — Была бы моя воля, я бы вас вообще не видел.  — Боюсь, Гарри, мальчик мой, что мы вынуждены настаивать на ответе… Поттер бесцеремонно влез в начавшую литься стройную речь.  — На каком основании, мистер Дамблдор? Дамблдор помолчал, видимо собираясь с мыслями и пытаясь подавить недостойную его злость на мальчишку и решил зайти с другой стороны:  — Гарри, ты, возможно, не в курсе, но несколько лет назад тебя похитили у твоих опекунов… Поттер опять влез:  — Это у Дурслей, что ли? Так не переживайте, они никогда не были моими опекунами ни по магическим законам, ни по маггловским. Северус не выдержал и вмешался:  — И почему вы так уверены, мистер Поттер? Мальчишка повернулся к нему и несколько секунд пристально рассматривал, словно разглядывая его душу, а потом, вопросительно приподняв брови, спросил:  — Мистер?..  — Профессор Снейп, декан факультета Слизерин.  — Так вот, профессор Снейп, по маггловским законам, я вообще сиротой не числюсь, смерть моих родителей нигде не зафиксирована, а, следовательно, опека надо мной никому не передавалась. Ну, а что касается законов магического мира, то меня вообще не могли отправить в маггловскую семью и, после смерти родителей, должны были передать на воспитание ближайшим родственникам, а, если вдруг таких не окажется, то найти достойную магическую семью, способную обеспечить в полной мере развитие магического потенциала ребенка, — Поттер потыкал пальцем себе в грудь, — а также купировать магические выбросы или ликвидировать их последствия. До назначения официального магического опекуна эту роль выполняет Принявший Обязательство, то есть тот, кто взял на себя труд позаботиться о ребенке. Это, кстати, цитата из Магического Социального Кодекса. Возникает, кстати, вопрос — почему это не было сделано? Мальчишка опять уставился на Дамблдора.  — Боюсь, мальчик мой, в то время это был единственный способ защитить тебя, только у твоих родственников-магглов действовала бы Кровная Защита, способная… Поттер шумно выдохнул опять прерывая директора:  — Мистер Дамблдор, я тоже знаю, на что способна Кровная Защита, поставленная магглорожденной ведьмой — пусть даже такой талантливой, как моя мама, но без поддержки стоящего за ней рода. Да, в тот момент, когда Защита ставилась, это спасло мою жизнь, будем откровенны, из-за эффекта неожиданности. Ну, а после — Фиделиус на дом моего предполагаемого магического опекуна, заклятье ненаходимости на меня, пара-тройка родовых артефактов для сокрытия моей ауры и все — эффект Кровной Защиты повторен. А если бы я жил в каком-то родовом мэноре, то вообще только заклятье ненаходимости понадобилось бы. Дамблдор побледнел.  — Прости, Гарри, я просто хотел, чтобы у тебя было нормальное детство, а в семье волшебников… Поттер вдруг выпрямился на своем стуле:  — Ни в одной, что ли? То есть, вы пытаетесь мне сказать, что в магическом мире нет ни одного волшебника, способного воспитать ребенка? Если вы боялись, что меня развратят воспитанием или что-то типа такого, то нашли бы мне семью построже. Или все волшебники недоумки? Я в печали. Заговорила Минерва:  — Мистер Поттер, ведите себя подобающим образом! К тому же, если следовать вашей логике, то Принявшими Обязательство как раз являемся мы с директором Дамблдором. Мы первые приняли участие в вашей судьбе…  — Вообще-то, нет. — Поттер опять влез, совершенно нахально перебив. Снейпа это уже начало немного забавлять — мальчишка разбивал их аргументы, даже не дав проговорить их до конца. — Мне теперь что, весь Магический Социальный Кодекс цитировать? Может, вы его сами почитаете? Ну да ладно. Значит, так — Принявшие Обязательство волшебники считаются таковыми до наступления следующих случаев: первое, до официального назначения магического опекуна ребенка, второе, до гибели ребенка вследствие тех или иных причин… Там еще девять пунктов, но нас они не касаются, потому, что мы остановились на втором пункте, там, где про гибель ребенка. Дамблдор выглядел шокированным:  — Мальчик мой, что…  — Умер мальчик ваш, мистер Дамблдор, от травм и болевого шока… Поттер скривил несчастную трагическую рожицу и молитвенно сложил руки, а потом, глядя на ошарашенные лица всех, находящихся в кабинете, хмыкнул:  — Да, ладно вам, не нервничайте так, все ведь обошлось, в конце концов. Мальчишка перестал кривляться и выпрямился на своем стуле. МакГонагалл первая отошла от потрясения:  — Но, мистер Поттер, Гарри, что вы имеете в виду? О чем вы вообще говорите? Поттер вдруг зло сощурился:  — Что? Неужели вам захотелось услышать эту поучительную историю, наглядно иллюстрирующую, почему маленьких магов не стоит отдавать на воспитание магглам? Тем более, тех, кто является последним в роду и априори обладает немалым магическим потенциалом? Ладно, я расскажу. Пожалуй, я потом расскажу ее еще и журналистам, пусть опубликуют в «Пророке», «Придире» и… какие там еще у вас газеты бывают? Гарри чуть посидел молча и продолжил:  — Дядя и тетя всегда ненавидели меня. Не просто не любили, а именно ненавидели. Я был чужаком в их доме, опасным чужаком, а периодически случавшиеся магические выбросы это только подтверждали. О, меня не били, конечно, не мучили особо (профилактические поджопники, подзатыльники и постоянная трудотерапия не в счет). Просто… сами понимаете, как могут осложнить два взрослых человека жизнь маленькому ребенку… — о да, Снейп припомнил прочитанные им в головах Дурслей воспоминания — один чулан под лестницей чего стоил. — Это произошло, когда мне исполнилось семь лет. Мой кузен Дадли в очередной раз загнал меня в угол на втором этаже — а почему бы ему и не поиздеваться над подкидышем, тем более, что родители-то и не запрещают особо? Я точно не помню, но, вероятно, Дадличек перегнул в тот раз палку. У меня случился очередной магический выброс — кузена отшвырнуло и с силой впечатало в противоположную стену. Хорошо еще, что там ковер висел, а то и убился бы, а так — только несколько сломанных ребер и трещина в ключице. Дядя, понятное дело, в восторг не пришел. Его, в целом, можно понять. Ну, представьте: он поднимается на второй этаж в свой кабинет, слышит хруст костей и видит сползающего по стене сына, а еще мерзкого урода, который явно своими ненормальными возможностями причинил серьезный вред его ребенку. Он бросился к Дадли, а меня отшвырнул с дороги в сторону. Неудачно довольно. Для меня. Я кубарем с лестницы свалился. Как результат — открытый перелом бедра. Ребенок, — Поттер потыкал себя пальцем в грудь, — умер от болевого шока до приезда скорой. Повезло еще, что эта самая скорая приехала через полминуты, мне сделали непрямой массаж сердца и откачали. Но я все равно, считай, умер на несколько минут. Это даже в моей карте записали — клиническая смерть на две минуты тридцать семь секунд… А ведь могло быть и хуже. Я мог бы приложить кузена посильнее и вообще размазать его по той стене, дом поджечь или еще как-нибудь разрушительно проявить свой магический потенциал… или Дурсли могли не вызывать мне неотложку и прикопать в саду за домом. Официальных документов же на меня у них не было, никто бы меня не искал. Картина понятна? Я имею в виду и воспитание волшебников магглами, и то, что вы больше не являетесь моими Принявшими Обязательство по причине моей гибели. В кабинете повисло тяжелое молчание, даже феникс, до того испускавший курлыкающие трели, затих. Дамблдор произнес едва слышно:  — Ты даже не представляешь себе, Гарри, как мне жаль. Поттер скорчил деланно-беспечную мордашку и махнул рукой.  — Я же говорю, не переживайте так. Бывает. Ну, скончался ребеночек от боли ненадолго. Обошлось же все, в итоге. Тем более, что из больницы к Дурслям я уже не вернулся. Меня наконец нашли и забрали Дорогой и его семья. Они же и подчистили всем воспоминания. Взгляды всех присутствующих скрестились на мальчишке, но он только усмехнулся и вопросительно приподнял брови, явно давая понять, что больше на эту тему он распространяться не станет. И опять первой заговорила Минерва:  — Это тот мужчина, который сопровождал тебя на вокзал?  — Да, это был Дорогой. Симпатичный, да?  — Он поцеловал вас там, на вокзале, прилюдно. Боюсь даже представить, какие отношения могут связывать вас с ним, мистер Поттер.  — Это я боюсь даже представить, что в вашей голове творится, мисс МакГонагалл. Фу-у, какое гадкое у вас воображение… И вы еще детей учите… Мне же одиннадцать лет всего, Мерлин мой… Поттер бормотал все это вполголоса, преувеличенно-возмущенно вытаращив зеленые глазища на бледную от такой отповеди, шокированно хватающую воздух Минерву. Снейп восхитился: МакГонагалл явно пыталась спровоцировать ребенка на откровение, надеясь, что мальчишка бросится на защиту своего опекуна и наконец разоткровенничается, а нарвалась на такую восхитительную оскорбительно-нахальную отповедь. Гарри подскочил со стула.  — Ну, все? Теперь я уже могу идти в гостиную? Заговорил Дамблдор:  — Присядь еще ненадолго, мальчик мой. Я еще хотел поговорить с тобой о человеке, который убил твоих родителей, о Волдеморте. Северус невольно поморщился, как и всегда, когда кто-то вспоминал при нем всуе имя Темного Лорда. Похоже, Альбус решил выложить в этом разговоре все свои аргументы. Снейп невольно задумался, а не этого ли добивался все это время Мордредов мальчишка? Уж больно гладко для него протекает беседа. Это, конечно, возможно, но — маловероятно. Все таки Поттер — ребенок, не дорос еще разыгрывать комбинации с Дамблдором. У того опыт «интригоплетения» более сотни лет. Гарри опять тяжко вздохнул, вернулся и плюхнулся на свой стул, С непередаваемой интонацией, словно говорящей «Чем еще порадуете?» он произнес:  — Слушаю вас, мистер Дамблдор. Альбус погладил свою бороду со вплетенными в нее колокольчиками.  — Ты, наверное, знаешь, Гарри, историю о том дне, когда Волдеморт пришел в дом твоей семьи, убил твоих родителей и пытался убить тебя. Страшное непростительное заклинание, которое он в тебя бросил, впервые в истории магического мира сработало не так, как обычно и срикошетило в самого Темного Лорда, уничтожив его. У тебя же остался только шрам на лбу.  — Да, мистер Дамблдор, Дорогой рассказывал мне эту историю в подробностях.  — Так вот, мальчик мой, у нас есть весьма веские основания полагать, что Темный Лорд нашел способ не умирать окончательно и, рано или поздно, сможет вернуться…  — Уже. Опять прерванный посреди полета мысли Дамблдор запнулся:  — Что? Что ты говоришь, мальчик мой?  — Я говорю, что Волдеморт уже воплотился где-то в мире, пока еще не знаю, где. Но не переживайте за меня, я думаю, что мы с ним как-нибудь договоримся о временном нейтралитете. Пусть попридержит свой энтузиазм, пока я школу не закончу и не уеду, а потом пусть делает что хочет. А вообще-то его Дорогой собрался искать. Вот найдет и сам с ним на эту тему поговорит, а мне, может, даже и встречаться с Лордом не придется.  — Но, Гарри, мальчик мой, ты себе даже представить не можешь, что способен сотворить Волдеморт с нашей страной, если сможет добиться власти…  — Ну так и не допускайте его к власти, в чем же проблема? Или вы считаете, что это я должен его… не допускать?  — Еще до твоего рождения, Гарри, одной прорицательницей было произнесено пророчество…  — Слыхал я то пророчество, мне Дорогой его показывал. Я тогда, правда, маленький еще был, — Снейп чуть усмехнулся, произнесено это было с таким видом, словно сейчас мальчишка уже взрослый, — и почти ничего не понял. Дорогой тогда сказал, что пророчество — «полная ересь», но он, на всякий случай, позаботится о том, чтобы любому можно было его воплотить без проблем. И позаботился, конечно. Я не понял, что именно он там сделал — вроде нейтрализовал спрятанные кусочки души, включая тот, что был во мне. Так что, если желаете, можете сами уничтожать свежевозродившегося Волдеморта. А что? Прославитесь, как человек, убивший двух Темных Лордов, причем с которыми он был близко лично знаком на протяжении многих лет. На карточках от магических сладостей в вашей биографии написано, что вы уже одного убили. Убьете второго. Мальчик внимательно рассматривал Дамблдора, молча сидящего в своем кресле и по-прежнему поглаживающего бороду.  — Сэр, могу я быть с вами откровенным? — Поттер дождался утвердительного кивка от директора. — Я понимаю, что вы, вероятно, возлагали на меня какие-то надежды, но… не стоит, мистер Дамблдор. Попытаетесь каким-то образом давить на меня, применять чары, зелья, — мальчишка поднял раскрытую ладонь, обрывая пытавшуюся было что-то возмущенно высказать МакГонагалл, — и я просто покину Хогвартс, перейду на домашнее обучение. Все равно я сюда не особо стремился. Это Дорогой настоял — пообщайся, мол, со сверстниками, побудь ребенком… Мне совершенно безразлично, кто вы — хладнокровный манипулятор, грандиозный расчет которого вылетел в трубу, или просто старый дурак, не способный просчитать последствия своих поступков. Я больше не безродный глупый мальчишка, воспитанный в постоянной ненависти и страхе, за мной теперь стоит сила, считаться с которой придется даже вам. Теперь я, наконец, могу вернуться в гостиную? Дамблдор все сидел молча, поэтому мальчишка встал и направился к двери. Флитвик, о котором все давно забыли, резво подскочил и, молча распрощавшись, направился следом. Возле самой двери Гарри обернулся:  — Спокойной ночи, мистер Дамблдор, мисс МакГонагалл, профессор Снейп, — он вежливо кивнул каждому из названных. — И еще… забыл сказать сразу, а это важно — не надо пытаться применять ко мне легиллименцию или иное считывание разума. Дорогой навешал на меня столько всяческих скрытых защитных артефактов, что у любого из попытавшихся влезть ко мне в голову мозг в минуту закипит. Минерва наконец не выдержала:  — Что вы себе позволяете, мистер Поттер? Мальчишка взглянул на нее чистейшими зелеными глазами.  — А что, следовало промолчать? Вообще-то мистер Дамблдор при нашем разговоре дважды пытался прочитать меня при помощи легиллименции. Хорошо еще, что я глаза отводил. Точно, следовало промолчать и позволить ему — вместе полюбовались бы, как директор бьется на полу в конвульсиях, благо в кабинете есть свидетели, что я не насылал на него проклятий или еще чего, — Поттер вдруг как-то устало сник и опустил до того идеально расправленные плечи, вновь переведя взгляд на по-прежнему не двигающегося Альбуса. — Я прошу только одного, чтобы вы продолжали относиться ко мне так же, как и раньше, то есть — никак. Не пытайтесь меня воспитывать, заботиться обо мне, прививать свои ценности и мировоззрение, втягивать в свои планы и интриги. Мне ничего от вас не надо. Отвалите от меня, мистер Дамблдор. Поттер улыбнулся и все-таки покинул кабинет вслед за уже выскользнувшим в дверь Флитвиком. Снейп поднялся.  — Пожалуй, пойду и я, Альбус. Спокойной ночи, — Северус кивнул обоим и направился к выходу. У самой двери он на секунду обернулся. МакГонагалл и Дамблдор сидели молча и совершенно неподвижно. При взгляде на их осунувшиеся бледные лица казалось, что они, как минимум, вдвое старше своего возраста. Северус закрыл за собой дверь. *** Поздний вечер того же дня, Хогвартс Филиус Флитвик, декан факультета Рэйвенкло, профессор чар Филиус Флитвик провожал Гарри Поттера до факультетской гостиной. Уже было довольно поздно, мальчишка отчаянно зевал и совершенно по-детски тер глаза. Теперь он уже казался не хладнокровным маленьким засранцем, раскатавшим Дамблдора и МакГонагалл, словно маггловский асфальтовый каток, а обычным ребенком. Возможно, только один Флитвик, как представитель магического народа (пусть и наполовину), во всем замке подозревал, что обе эти ипостаси для мальчишки могут быть только масками. Все то нервное напряжение, которое Филиус давил в себе на протяжении всего разговора в кабинете директора, наконец дало о себе знать, вырвавшись неожиданными даже для него самого словами уже возле самого входа в гостиную:  — Гарри, я не стал бы вмешиваться в ваши с… Дорогим отношения, но я просто хотел бы тебя предупредить, что… тут может быть все не так просто. Такие, как он… способны на многие поступки, действительно странные, с точки зрения общечеловеческой морали. На вашем месте я бы не доверял так сильно всем его суждениям и поступкам в отношении тебя… Флитвик замолчал, глядя в холодный огонек мерцающий в глазах Поттера. То ли ярость, то ли насмешка, то ли презрение — не понятно, возможно смесь всех этих эмоций.  — Это так ми-и-ло, что вы решили внезапно озаботиться моей личной жизнью, уважаемый декан. Но не переживайте, со мной все будет в полном порядке — в нашей с Дорогим маленькой семье я являюсь старшим Партнером. Вам понятно, уважаемый? — он дождался немного судорожного кивка. — Тогда спокойной ночи! Гарри проскользнул за портрет, прикрывающий вход в гостиную. *** Флитвик шел в свою комнату, молча кляня самого себя за свой несдержанный язык. Ну, вот какого Мордреда он решил вмешаться в отношения мальчика с его Партнером? Решил высказать свое мнение, дурака кусок? Как будто он мог бы хоть как-то повлиять на ситуацию. Выяснил, на свою голову, что мальчишка — старший Партнер! Это значит, что он — глава семьи, а может и всего Дома, смотря на какой ступени в иерархии стоит Дорогой. А, судя по полученным впечатлениям, сопровождающий Поттера точно принадлежит к высшим Иерархам своего Дома. Дамблдору еще бесконечно повезло отделаться только словесной поркой и унижением, а не чем-нибудь более серьезным. Похоже, Гарри, несмотря на выпавшие на его долю потрясения, остался добрым мальчиком. Филиус был уверен — если относиться к Поттеру, как и ко всем детям, не выделяя его и не доставая, то и он будет вести себя, как обычный ребенок, стараясь не выделяться лишний раз. Декан наконец добрался до своей комнаты по слабо освещенному из-за позднего времени коридору и собрался уже было войти, как из темноты словно материализовался одетый во все черное Снейп. Флитвик только молча чертыхнулся — ну, кто бы сомневался, что слизеринец учует, где можно разжиться недостающей информацией. Филиус вдруг решил, что расскажет Снейпу все, что знает — после принесения Непреложной Клятвы о неразглашении, конечно. Если тот вообще интересоваться будет, а не пришел, скажем, выпить виски для снятия стресса.  — Позволишь войти, Филиус? Флитвик молча открыл дверь, пропуская Северуса в комнату. *** Они сидели возле камина и наблюдали за танцем огненных языков, неспешно потягивая дорогой коньяк.  — Филиус, ты ведь каким-то образом знаешь больше, чем Дамблдор, не так ли? Ты знаешь, кто такой этот поттеров Дорогой? И что-то знаешь о самом мальчишке?  — Не спеши, Северус, не спеши. Я расскажу тебе, но только потому, что мальчик очень похож на своего отца, а его ты, помнится, ненавидел. Боюсь, когда подзабудутся впечатления от сегодняшней словесной порки, как бы ты не надумал Гарри немного потретировать, наглядно демонстрируя свой сложный характер. И еще — Непреложная Клятва о неразглашении, думаю, будет в самый раз. Я могу удовлетворить твое любопытство, но не собираюсь поощрять, если тебе вдруг стукнет в голову, что ты можешь что-то изменить или как-то повлиять на ситуацию, рассказав кому-нибудь. Снейп недовольно поморщился, но Клятву принес. Флитвик достал свою палочку и произнес целый комплекс заклинаний от прослушивания. На его комнатах, конечно, уже стоят все возможные заглушки, да, и артефакты автоматически активируются при появлении их хозяина, но дополнительная предосторожность еще никому не мешала. Тем более в такой ситуации.  — Ну же, Филиус, не тяни, — Снейп наконец не выдержал.  — Я сегодня был среди преподавателей, курирующих рейс Хогвартс-экспресса, — Снейп кивнул, ежегодно несколько профессоров сопровождали поезд на случай каких-либо непредвиденных ситуаций. — И так уж получилось, что я лично видел явление на перроне Поттера с сопровождающим. Собственно, именно поэтому я и стал обладателем информации, больше никому не известной. Тот мужчина, Дорогой, как его называл Гарри, я узнал его… точнее, не его, а расу, к которой он принадлежит… Это Джинн, Северус, точнее сказать, Темный Джинн и, судя по ауре, кто-то из высших Иерархов Темного Дома… если тебе это о чем-то говорит. Снейп потрясенно помолчал, он явно знал, о чем идет речь, все-таки он был Мастером не только зельеварения, но и ЗоТИ.  — Это, что ли, из тех Темных Джиннов, магию которых даже изучить невозможно, поскольку они, фактически, и есть магия?  — Да.  — Те, о которых практически ничего никому не известно, кроме как-то, что они делятся на несколько Великих Домов, а Темный среди них самый сильный?  — Да.  — Это те, чье поведение и реакцию невозможно предсказать, а, следовательно, контролировать?  — Именно.  — Но ведь они уже несколько сотен лет не появлялись в магическом мире, кое-кто уже стал считать их существование легендой…  — На самом деле, Северус, это не совсем так. Они просто стали по какой-то причине получше маскироваться. Я распознал его совершенно случайно. Мой отец, — Филиус, как полукровка, не любил распространяться на эту тему, — когда-то вел дела с одним из Домов, как чиновник Гринготтса. Я случайно столкнулся с Джинном и запомнил общие параметры ауры, характерные для этой расы, которые сумел распознать и сегодня. Тот Джинн, правда, был какой-то мелкой сошкой и на фоне Дорогого смотрелся бы, как кнат на фоне бриллианта. Сам понимаешь, Темные людьми довольно мало интересуются и то, что они спасли мальчика, может означать одно — Дорогой признал в Гарри своего Партнера. Флитвик прямо видел, как Снейп тактично придавил уже готовые сорваться с губ вопросы о том, как именно он смог увидеть ауру, сообразив, что такие способности ему достались от отца-гоблина.  — Что ж, Филиус, это многое если не объясняет, то хотя бы проясняет. По крайней мере, мальчик действительно в нашей опеке не нуждается. Я только удивлен… Насколько я знаю, все магические расы, которые образуют Пары, а тем более Темные, к своим Партнерам относятся очень собственнически. Удивительно, что этот Дорогой отпустил мальчишку в школу, а не постарался изолировать и оградить от всех, заперев в золотой клетке. Если он заботился о Поттере фактически последние года четыре, то он легко мог навязать ему свое мнение. Флитвик на секунду задумался, но решил не распространяться о том, что сказал ему Гарри — о том, что он старший Партнер. Дорогой никогда не станет навязывать ему свое мнение, просто не сможет. Снейп и так получил вполне достаточно информации.  — В любом случае, Северус, я тебе рассказал это только затем, чтобы ты поменьше лез к Гарри — как с заботой, так и с упреками. Как бы то ни было, мы свой шанс хоть как-то влиять на судьбу мальчика уже упустили. Сейчас мы можем только одно — оставить его в покое. Как он сказал в кабинете Альбуса — «отвалить»? Конец