Письма

Каждый вечер, словно исполняя незримый долг, Ванда пишет алым на мертвенно-бледной бумаге. В чуть кривоватые строчки, написанные дрожащей рукой, она вкладывает всю свою боль... Всю себя. "Как ты там, Пьетро? У нас (хотя ты, наверное, знаешь) все почти так, как было с тобой. Старк не так плох, как казался, я даже не думала, что когда-то такое скажу, но... Похоже, он не ведает, что творит. Что ж, быть однажды почти убитым Старком безумным ученым не так уж и плохо. Клинт вчера добрался до залежей виски. Ума не приложу, откуда оно взялось у нас в штабе. Напился настолько, что приполз ко мне на коленях и начал просить прощения за... Ну да, за тебя. Но это был твой выбор, не мой, и мы не имеем права о нем рассуждать. Люблю тебя. Навсегда. Кажется, я не умею нормально писать тебе письма." Тонкие изящные пальцы проводят по исписанному листу. Ванда и сама не замечает, как улыбается, вспоминая, что Пьетро говорил по поводу ее вечно холодных ладоней, как прижимал их к своей груди, как открыто и честно смотрел ей в глаза. Пьетро, Пьетро, Пьетро... "А вокруг все те же лица и имена. Кажется, будто с того ужасного дня ничегошеньки не изменилось. Разве что в глазах Клинта теперь нет почти ничего помимо вины. Как, впрочем, и на лице у его жены... Пьетро, у них такие милые дети! Недавно, кстати, у них в семье произошло прибавление. Рыжая в малыше души не чает. Кстати, а Роджерс на днях вздумал меня жалеть. Не хочу соглашаться с вечно плюющимся ядом и пьяным Старком, но капитан и правда (слегка) устарел. Тор и Вижен словно не от мира сего. Ну да, это же какая-то дикая смесь божественности с искусственным интеллектом. Не очень в этом разбираюсь, сказать по правде. Кажется, единственная тут, кто меня понимает, это Наташа. Но и она - почти чужой человек, а ты был словно... Ну, словно частица меня. И понял, обязательно понял бы все, мой чертов погибший братик. Все с той же (ни капли не сестринской) любовью, Ванда." Даже когда голова разрывается, Алая Ведьма находит силы черкнуть пару строк, но она не всегда способна найти в себе силы для того, чтобы не вспоминать прошлое. "Пьетро, любимый, сегодня мне снова снился тот день. Помнишь, когда ты (уже совершенно семнадцатилетний) дразнишь меня, я ведь младше на целых двенадцать минут. Ты же ведь (вроде как) старше, умнее... Но не серьезнее, нет. Помнишь, что я сделала вечером, когда ты чуть сильнее обычного дернул меня за прядку волос? Это был наш первый не брато-сестринский поцелуй. Как бы хотела я вновь к губам твоим так прикоснуться, просто увидеть - до боли родного - живым..." Кто сказал, что письма плохо горят? Огонь разъедает их, превращая десятки размытых слезами слов в серый пепел, а мысли и чувства - в дым. Разъедает быстро, но не быстрее, чем череда нелепых случайностей забирает жизнь человека. "Представляешь, Старка сегодня нашли мертвым. Когда об этом сказали, Тор так покосился на меня, словно был уверен в том, что именно я - убийца. А мне, столько лет желавшей смерти миллиардера, было даже немного жаль его. Я не поняла, что привело к его гибели, но, кажется, главная причина - это алкоголь. Мда, нельзя пить человеку, окруженному такой опасной, хоть и до безобразия усовершенствованной, техникой. Впрочем, я готова считать это расплатой за все то зло, которое его изобретения принесли людям. В частности - нам. Пеппер вот только жалко... Халка, кстати, нашли. Романофф светилась от счастья. Он - отчаянно пытался не покраснеть, в итоге - позеленел и чуть не лишил Фьюри последнего глаза. Знаешь, я, кажется, все еще также сильно тебя люблю. Красная бестия Ванда." Порой приходят такие страшные воспоминания, что девушка обмирает, в то время как на девственно чистом листе появляются новые слова. "Как же мне нужен тот, кто защитил бы меня от ночных кошмаров! Тот, к кому я могу прижаться под одеялом, шепча что-то о своем страхе, тот, в чьи волосы я смогу запускать костлявые пальцы... Пьетро, пожалуйста, дай мне хотя бы знак, я буду знать, что ты - хоть где-то - живой и еще меня помнишь." А иногда события настолько закручивают Ванду в своем ярком водовороте, что у нее нет времени на то, чтобы спокойно поужинать. Но и тогда Алая Ведьма выкраивает время, чтобы написать о происходящем. "Локи объявился. С трудом осознаю, что он когда-то смог разрушить часть города. Даже Тор больше подходит на роль сумасшедшего разорителя. Впрочем, не мне судить. Братья тут, кстати, знатно поцапались. И еще... Не знаю, было ли это издевательством, но Локи говорил мне что-то про Вальхаллу (не уверена, что правильно расслышала название) и про попадающих туда людей. Героическая смерть, бла-бла-бла... Как пафосно звучит. Ты бы, наверное, посмеялся. Только вот мне не до смеха. Но это здорово - понимать, что еще где-то ты существуешь. Но это, наверное, всего лишь вера, потому что глупо прислушиваться к словам бога обмана. Но я ему всё же верю. Может быть, зря. Твоя (навсегдашеньки) Ванда." Алые разводы вокруг девушки сгущаются в багровую мглу, разрываемую безумным хохотом. Даже Наташа начинает побаиваться ведьму, но Ванде плевать. У нее свой смысл - каждый вечер переносить все, что произошло за день, на бумагу. "Со мной, кажется, что-то не то. Постоянные тренировки дают о себе знать, я теперь могу еще больше, но внутри меня словно что-то надломилось. Единственный, с кем я теперь могу нормально общаться - это Локи. Он, кажется, немного больше остальных меня понимает. Все чаще и чаще ловлю на себе встревоженные взгляды. Черт, Пьетро, я... Я не могу даже дышать нормально в этом городе, настолько он пропитан ложью и лицемерием. Это ужасно ощущается повсюду, как будто у меня звериный нюх на такие вещи. Словно я прожила несколько веков на глубине моря. Почти как наш звездно-полосатый капитан, ага. Кстати, полистала на днях скандинавскую мифологию. Спросила Локи про восьминогого жеребенка. Тот, кажется, обиделся и пошел в бар. Снова устроил братские разборки. Фьюри попросил меня их разнять, пока от штаб-квартиры что-то осталось, наверное, посчитал, что из всей безумной компании сумасшедших, гордо именующих себя Мстителями, я наиболее опасна. У меня (естественно) ничего не получилось. Теперь, вот, коленка болит. Фьюри точно хотел меня убить. Интересно, как он потерял глаз? Думаю, было очень неприятно. Боги, я не знаю, что со мной. Столько бессмысленной болтовни... Мне больно, Пьетро, больно в этом жестоком чертовой мире без тебя. Объявись, что ли. А то вдруг панцирь, которым я прикрываюсь, сделает меня этакой болтушкой-хохотушкой, недалекой и пустой куклой. Тебе снова писала глупая, преданная и бессмысленно любящая тебя Ванда. Прошу, если весь этот бред про загробную жизнь - правда, хоть изредка вспоминай сбрендившую сестричку." Алая Ведьма сильнее всех когда-либо существовавших, она занимается пугающими вещами просто от скуки. Кажется, она может убить, не раздумывая. В Ванде умерла добрая девочка, способная жалеть и чувствовать... ...девочка внутри оживает, глядя на мятую бумажку у подушки, на которой размашистым почерком брата выведено: "Ванда, родная, забудь меня, дальше живи." И девочка внутри теперь снова верит в чудо.