Отчаявшуюся душу видно сразу

      Полгода — долгий срок. За шесть месяцев жизнь человека может кардинально поменяться. Характер, привычки, внешний вид, — все может быть новым, совсем не похожим на то, как было раньше.       Я теперь агент Щ.И.Т.а, и это официально. Разные миссии и опасности прилагаются. Надо сказать, я безумно благодарна Наташе за то, что она меня так хорошо натренировала, ведь если бы не Романофф, меня уже давно не было бы на этом свете. Впрочем, и поругать ее за это тоже можно.       Нет, моя жизнь вовсе не так ужасна, как можно подумать. Я много и усердно работаю, и это приносит свои плоды. Спасаю людей, прикрываю напарников, разбиваю себе все, что можно и что нельзя (шучу). Но это только во время работы. Когда я прихожу домой (о квартире чуть позже), я остаюсь совсем одна и не знаю, что делать. Мне наскучило, пожалуй, все: старые книги, фильмы, сериалы. Я не знаю, чем занять себя, и это ужасно. Каждый вечер я маюсь от скуки, поглядывая на телефон каждые пять секунд, потому что ожидаю, что вот-вот позвонит Фьюри и вызовет меня на задание. Но, к сожалению, такое случается редко.       Квартира, которую мне заботливо выделил директор Щ.И.Т.а, очень маленькая, зато уютная. В ней всего одна спальня, зал, кухня, узкий коридор и ванная с туалетом. Мне хватает, в общем. Я живу здесь уже почти четыре месяца, поэтому моих вещей в квартире достаточно. Ну, учитывая, что я не самый аккуратный человек в мире, то тем более…       Ни Марию, ни Наташу, ни Стива, ни Джеймса я больше не вижу. Пять месяцев назад Хилл постоянно ссылалась на какие-то дела, а потом и вовсе перестала отвечать на мои звонки; Наташа со мной не работает, да и я желанием не горю; о Стиве и Баки я вообще ничего не знаю. Каждый раз я работаю с новыми людьми, и запоминать их имена кажется мне невозможным (сколько же у Щ.И.Т.а агентов!). В общем, от друзей/знакомых/проч. пришлось отказаться. Жаль…       Ненавижу чувствовать себя одинокой. Ненавижу приходить в пустую квартиру, где меня никто не ждет. Да меня нигде никто не ждет, если честно… И это больно. У всех есть друзья, семья, близкие, а я совершенно одна, и такое ощущение, что я вряд ли когда-нибудь стану кому-то нужной. Пожалуй, хуже всего то, что я одинока среди людей. Выходя из квартиры, я оказываюсь в толпе народа. Кто-то куда-то спешит, а я зачастую даже не знаю, куда иду…       Когда я пару недель назад попала в больницу с ранением, никто меня не навещал, и это просто выбило меня из колеи. Знаю, я требую от людей, с которыми знакома всего ничего, слишком многого, но я просто не хочу быть одна.       Сегодня мне исполняется двадцать лет. Странное чувство, если честно. Большую часть дня я провела в Сан-Диего, где проходила очередная миссия. Ближе к восьми вечера я возвращалась домой. Было уже темно, но район, в котором я жила, не засыпал даже поздней ночью, поэтому ходить здесь было вполне безопасно.       Я вошла в мой дом и поднялась на четвертый этаж. Открыла дверь ключом и, войдя в коридор, включила свет. Сняла обувь, пальто и закрылась на щеколду. Фух, это был тяжелый день. Вот сейчас лягу на диван и с удовольствием посмотрю телевизор.       Я вошла в небольшую круглую гостиную, и не успела я включить свет, как услышать громкий и радостный крик: «С Днем Рождения». Когда я-таки включила свет, я увидела многих моих знакомых. Интересно, и как они все поместились в моей крошечной гостиной?       - Поздравляю, — ко мне подошла Хилл. Девушка вручила мне подарок и поцеловала в щеку. Я ответила радостной и удивленной улыбкой. — Мы подумали и решили, что тебе будет грустно и одиноко справлять этот праздник в пустой квартире, а потому решили устроить сюрприз, — с широкой улыбкой пояснила Мария.       - Спасибо.       Дальше последовали поздравления, а те, кто уже поздравил, прошли на кухню. Стол был заботливо накрыт кем-то из присутствующих (подозреваю, Хилл позаботилась и об этом). Когда ко мне подошел Барнс, я просто была шокирована. Он очень высокий, а потому я удивилась, что не сразу заметила его. Мужчина вручил мне небольшую коробочку, перевязанную синей ленточкой и улыбнулся самыми уголками губ. Да, а Стив хорошо на Джеймса влияет, серьезно!       Я поблагодарила Баки, и мы вместе прошли в кухню. Кто-то из гостей вручил мне тарелку, полную еды, чему я была искренне рада, потому что была просто жутко голодной.       Все пили, ели, веселились, даже танцевали немного. Ближе к трем часам ночи почти все разошлись. Мария осталась помочь мне убраться, а Стива и Джеймса девушка попросила остаться, сославшись на то, что ей «страшно идти домой одной ночью». Если честно, я ей совсем не поверила, ведь это Хилл, она-то уж точно сможет себя защитить.       В общем, уборку мы закончили уже ближе к утру. Я не хотела отпускать всех домой так поздно, а потому и Хилл, и Роджерс, и Барнс остались у меня. Марию мы разместили на диване, Стивен устроился на полу рядом с ней, а Джеймса было решено положить на пол в мою комнату. Конечно, меня это немало напрягало, но выбора не было. Больше всего меня пугала хитрая улыбка Хилл…       Я сходила в душ, переоделась в ванной и, завернувшись в халат, вернулась в комнату. Думаю, я выглядела крайне глупо, когда сначала залезла под одеяло, накрывшись им до подбородка, а затем кое-как стянула с себя халат и бросила его куда-то на кровать. Джеймс молча наблюдал за мной, а затем, взяв полотенце, которое я ему дала до этого, ушел в ванную. Я выдохнула и откинулась на подушку. Слишком уж странно ночевать с ним в одной комнате.       Я повернулась на бок, потом на живот, потом на другой бок. Я ворочалась так ровно до того момента, как Барнс вернулся в комнату. Он был в одних штанах, а рубашку держал в руках. Он повесил ее на стул и лег на место, где я ему постелила.       — Как у тебя дела? — поинтересовалась я.       — Хорошо, — ответил мужчина.       — Вы со Стивом теперь друзья, да? Снова?       — Да, — я улыбнулась. Я рада, что у них все хорошо. Боже, звучит так, словно Роджерс и Барнс — супруги. Хах.        — Спасибо, что пришел сегодня. Спокойной ночи.       Я все же улеглась на боку и почти сразу уснула. Но, кажется, я слышала его ответное «Спокойной ночи», но не уверена…

***

      Я проснулась в двенадцать часов дня, Джеймса в комнате уже не было. Воспользовавшись этим, я переоделась, а затем заправила постель.       На кухне вовсю хозяйничала Хилл, а Барнс и Роджерс что-то обсуждала. Когда я вошла, все дружно поприветствовали меня, и я улыбнулась. Приятно, правда.       – Где у тебя кофе? — поинтересовалась Мария.       – У меня его нет, — пожала плечами я. На вопросительный взгляд Хилл я ответила: — Гости ко мне не заходят, а я кофе не пью, вот и не покупаю его.       – Ох, ладно. И кто из вас, джентельмены, — девушка посмотрела на Стива и Баки с улыбкой, — соизволит сходить в магазин и купить бедной девушке кофе? Ну, Колька уж ты доброволец, Роджерс… Хотя, знаешь, я пойду с тобой, а то вдруг не то кофе выберешь. Идём, — агент бодрым шагов вышла в коридор. Стивен последовал за ней, а мы с Джеймсом остались на кухне.       – Как спалось? — да, Элейн, ты просто гений!       – Неплохо, спасибо, — Барнс бесстрастно смотрел на меня. Я решила заварить чай, чтобы хоть каким-то делом себя занять. Баки молча наблюдал за мной, я буквально чувствовала его пристальный взгляд.       Поставив чайник и насыпав заварку, я села на стул рядом с мужчиной и начала рассматривать переплетенные пальцы моих рук. Интересно, сейчас он тоже наблюдает?..       Я подняла голову и встретилась с мужчиной взглядом. В серо–голубых глазах читалась какая-то непонятная эмоция. А мне в голову внезапно пришла мысль, что я бы смотрела в его глаза вечно, если бы была такая возможность.       Мы молча смотрели друг на друга, но внезапно закипел чайник, и я подскочила со своего места, чтобы выключить его. Заварив чай, я поставила на стол две чашки, полные чая, и тарелку с бутербродами, которые Хилл сделала перед уходом.       – Прелагаю подождать Марию и Стива, – сказала я. Джеймс согласно кивнул. – Ты специально меня игнорируешь, или это так само выходит? – не выдержала я.       – Что?       – Ты отвечаешь на мои вопросы односложно, словно трудно поговорить. Я не могу сидеть в таком напряженном молчании, и... Не смотри на меня так пристально, пожалуйста, мне неуютно.       Барнс не ответил. Что ж, я хотя бы высказалась.