Сквайр Драконьего Камня

Драконий Камень был таким же, каким он его и оставил. Нет, неверно. Остров выглядел таким же, и замок сложенный из пугающих драконов был тем же, темным и мрачным. Нет, изменилось настроение. Теперь кроме сира Давоса и мейстера Крессена и другие близкие и беззаветно преданные Станнису люди узнали правду о королевских детях. Всем остальным просто сообщили, что обнаружена угроза королю Роберту и королевству, и потому в скором будущем будет затребован военный флот. Возможных шпионов вычислили, и ни один корабль не мог покинуть остров без личного позволения Станниса. Леди Селиса еще больше времени проводила в септе, зажигая свечи перед изображениями Семерых, уговаривая мужа присоединиться к ней. Он этого не делал. За неделю с возвращения Джона, он заметил, что Станнис неожиданно много времени проводит с замковым кузнецом. Джон задумался, шла ли речь об увеличении количества оружия, но когда он переспросил, в ответ получил только тяжелый взгляд и молчание. Но скоро поступки Станниса получили объяснение. В один особенный день Джон прошел в кабинет Станниса и обнаружил, что тот ходит взад-вперед у стола, сжав руки за спиной и скрипя зубами. Почему-то на нем был его дорогой черный с золотом плащ, который Станнис надевал только если надо было кого-то впечатлить. Станнис указал ему на его обычное место у стола. Призрак тихо последовал за ним. – У меня есть для тебя кое-что, – объявил Станнис без предисловий. Он потянулся вниз и достал меч в тяжелых черных ножнах и положил его на стол. Ножны были простыми, без каких-либо украшений, но вот навершие... Волк из белого мрамора украшал его, и его глаза были такими же красными, как у Призрака. Джон посмотрел на меч, на Призрака, снова на Станниса. – Можно? Станнис махнул рукой, и Джон аккуратно обнажил меч. Он был сделан изумительно хорошо, острее и легче обычных мечей. Он легко лежал в его руках, и только тут Джон понял, что это был полуторный меч, так называемый "бастардный". Джон задумался, понимал ли Станнис иронию ситуации. Зная его, скорее всего, понимал. – Этот меч когда-то принадлежал моему отцу, он повидал много битв. Это не валирийская сталь, но ты не найдешь лучшей работы во всех Семи Королевствах. Лезвие заточено, чтобы им можно было и колоть, и рубить, и хотя оно длиннее, чем ты привык, в следующие годы ты достаточно для него подрастешь. – А у этого меча есть имя, милорд? – Треск. В наших землях так называют стаи оленей, возможно из-за звука треска рогов, когда самцы сражаются друг с другом. На навершии раньше был золотой олень, но я решил, что белый волк будет более для тебя уместен. Конечно, это неправильное имя для лютоволка на мече, – Станнис остановился, оглядев Джона с ног до головы. – Или для лютоволка с мечом. – Треск – хорошее имя. У волков есть зубы и клыки, которые издают тот же звук. Станнис казался несколько довольным. – Вы не оставите меч себе? – У меня есть собственный меч, как ты знаешь, выкованный для моего роста и руки. Роберт всегда предпочитал сражаться боевым молотом, а Ренли нравятся более нарядные вещи. Рукояти, украшенные драгоценными камнями, ножны из золота и тому подобное. Я надеялся однажды передать этот меч одному из своих сыновей, но... – Станнис замолчал, странно глядя на меч. – Но такой возможности не выпало. "Он отдает мне меч своего сына. Вернее, меч, который хотел отдать своему сыну". – Почему? – Что почему? – резко переспросил Станнис. Джон попробовал задать вопрос по-другому. – Что я сделал, чтобы заслужить такой великолепный меч, милорд? – Каждый рыцарь на моей службе должен иметь хороший меч, – Джон замер, схватившись за ручку меча, но Станнис продолжал, тем же сухим тоном. – Или любой другой подходящий ему инструмент, как собственный корабль сира Давоса. – Рыцарь на вашей службе? Но я не рыцарь, – ошеломленно произнес Джон. Станнис казался раздраженным. – Преклонить колено ты сумеешь, полагаю? Джон уставился на него с неверием. "Возможно через несколько лет, если докажешь себя, ты получишь рыцарство" – отец сказал это в Винтерфелле, и хотя Джон надеялся, что это случится, он не ожидал, что это случится так быстро и так... неторжественно. – Я не сделал ничего такого, чтобы заслужить такую честь. Я никого не убил и не свершил великих деяний в битвах. – Ты думаешь, что рыцарство – это только битвы и сражения? Джон молчал. – Ты так думаешь? – настаивал Станнис, его голос стал твердым. Джон покачал головой. – Каждый рыцарь дает клятву защищать невинных, оберегать слабых и быть верным своему лорду. Кровопролитие необязательно для этого, хотя обычно достаточно только его. Дать бочку соленой рыбы и лука голодающему также рыцарственно, как убить мерзавца, похитившего и изнасиловавшего твою нареченную. И так же рыцарственно, как спасти своего лорда в бушующий шторм. – Вы уже поблагодарили меня за это, – тихо заметил Джон. Станнис сделал вид, что не услышал. – Рыцарство – малая цена за спасение жизни. Ты еще юн и многому должен научиться, но ты не колеблешься, когда наступает нужный момент. Ты доказал, что можешь рассуждать разумно, и в отличие от других юных рыцарей, что ты встречал, знаешь, что есть вещи поважнее нарядных лат. Возможно, будь у моих родителей такой верный человек на "Горделивой", они были бы живы. Джон знал, что снова уставился на Станниса, но теперь по другой причине. "Станнис Баратеон считает, что я заслуживаю рыцарства. Да, он при этом еще и сказал, что я юн и неопытен, но ведь это не неправда". Весь прошлый год он был послушен долгу и повиновался Станнису, как велел ему отец, но за это время Джон узнал, что мнение Станниса стало для него важно. Он начал ценить редкие одобрительные кивки Станниса, совсем как редкие похвалы отца. Станнис был во многом похож на отца, но во многом и отличался. "Например в том, как он со мной говорит. Мы оба знаем, что он всегда есть и будет лордом, но он верит мне и уважает то, что я говорю, словно мы равны". – Ну так ты преклонишь колено, Джон Сноу? Или так и будешь сомневаться в моих суждениях? Станнис все еще смотрел на него, и Джон понял, что у него был только один ответ. На этот раз это был действительно его выбор. Треск был все еще в руках Джона, когда он подошел к Станнису и положил меч к ногам своего лорда. Призрак подошел и присел рядом с мечом, уважительно склонив голову. Джону ничего не оставалось, как повторить за ним, и он присел на одно колено, опустив голову. ________________________________________________________________________ Когда Джон закрыл за собой и своим волком дверь, Станнис открыл письмо от Роберта, прибывшее этим утром. Само по себе это было странно, потому что обычно Роберт поручал все дела связанные с королевством своему лорду Деснице или другим членам Малого Совета. Станнис сломал печать и просмотрел короткое письмо. Оно было написано рукой Роберта,это было точно. Он тут же увидел слова "Штормовой Предел", "Ренли" и "Нед Старк". Значит, он знал, что Станнис ездил в Штормовой Предел, а касательно Старка... "Твоя жена уже беременна? Мы обсуждали это в Винтерфелле". Когда это Станнис говорил о таких личных вещах с Робертом? Особенно в замке Неда Старка? Станнис порылся в воспоминаниях, наконец вспомнив непристойные слова Роберта во время охоты... "Кроме того, у Станниса своих сыновей нет. Может по примеру мальчишки на его проклятом острове, он и сам найдет дорогу в женскую постель!" Руки Станниса смяли письмо Роберта. Ему многое хотелось сказать Роберту о зачатии детей, и не Роберту было его учить, как заводить законных наследников. Станнис посмотрел на стол, обратив внимание на стопку последних писем. Пергамент с печатью белого лютоволка Старка лежал сверху, письмо с напутствиями для Джона. Станнис перевел взгляд с него на ком в своих руках. Вздохнув, Станнис швырнул письмо Роберта в камин, а письмо Старка запихнул в самый низ стопки. ________________________________________________________________________ Джон сразу понял, каким должен быть его первый поступок как рыцаря: рассказать все Ширен и показать ей меч. В Винтерфелле он пошел бы к Арье, даже еще до Робба, потому что с ней он не соревновался. И Арье всегда удавалось заставить его улыбнуться. Ширен была на своем любимом пляже, бросала в воду камни. У нее стало хорошо получаться, она прищуривала синие глаза, сосредотачиваясь, каждый раз, когда отправляла камень в полет. Ее черные волосы были аккуратно собраны в косу, что, к сожалению, подчеркивало серые пятна на правой щеке и шее. Призрак помчался к ней, дергая ее за платье и требуя внимания. – Ты пришел мне его показать? – спросила Ширен, взъерошивая шерсть Призрака и не глядя на Джона. – Меч? – Конечно! О чем еще бы я спрашивала? – Ширен посмотрела ему в глаза, на ее губах играла озорная улыбка. – Ты знала, – обвинительно посмотрел на нее Джон. – Отец не все вам рассказывает, сир Джон. "Уж я-то знаю. Но у Станниса обычно есть право хранить секреты, как и у меня". Джон вытащил Треск из ножен, наслаждаясь игрой солнца на клинке, от которого сверкали гранаты в глазах лютоволка. – Можно подержать? – Сомневаюсь, что вы поднимете Треск, миледи, не то что сможете им взмахнуть. – Можно попробовать? Джон пожал плечами, решив пойти у нее на поводу. Леди Селиса пришла бы в ужас, а Станнис бы нахмурился, но не стал бы осуждать. Возможно, это и не подобало леди – держать меч, им важно было понимать, как тяжелы они и опасны. Джон встал рядом с Ширен, вкладывая Треск в ее руки, помогая ей обхватить рукоять и показывая, как держать руки и расставить ноги. – Я Висения Таргариен, с Темной Сестрой! – Ну, – сказал Джон, отходя от нее и поднимая палку. – А я Торхен Старк, с Льдом. – Торхен Старк преклонил колено перед Эйгоном Таргариеном, а не Висенией. Ты должен быть Шаррой Аррен, а у нее не было знаменитого меча. Джон простонал: – Я думал, это только твой отец всегда заботится об исторической точности. – Я происхожу от Таргариенов. Возможно, однажды у меня будет дракон, как у тебя лютоволк, и он съест для меня всех каменных драконов Драконьего Камня! – с этими словами Ширен попыталась взмахнуть мечом, но его острие уперлось в песок. Она выдернула его и попыталась снова, с тем же успехом. На ее лице показалось разочарование, но Ширен не расстраивалась долго, когда Джон достал меч и положил его в ножны – так непохоже на печальную девочку, которую Джон встретил год назад. Джону нравилось думать, что они с Призраком сыграли свою роль в ее изменении, потому что теперь она была явно менее стеснительной и прикованной к своему шуту. – Не ваше орудие, миледи, – решил Джон. Он задумался, сколького добилась Арья с Иглой. В ее коротких письмах она упоминала уроки танцев, но Джону трудно было представить, что его сестренка так наслаждается дворцовыми танцами, которые нравились Сансе. – Ну и ладно, – пожала плечами Ширен. – Ты останешься здесь? На Драконьем Камне? – А почему бы и нет? – Ну, ты теперь рыцарь, разве ты не хочешь путешествовать по Вестеросу за приключениями? Или вернуться в Винтерфелл? "Моя жизнь была настоящим приключением с тех пор, как я покинул Винтерфелл". Да, не все было легко, но Джон не сожалел, что отправился на юг. Ему было полезно увидеть мир за пределами лесов Севера, от Драконьего Камня до Королевских Земель и Штормового Предела. "И холодных вод Гавани Разбитых Кораблей". "Для меня всегда будет место на Стене, если я захочу" – подумал Джон. "И в Винтерфелле, потому что в моих венах течет кровь Старков. Но я заслужил место рядом с Станнисом Баратеоном, и к этому легкомысленно не отнестись. И он сказал, что мне многое надо выучить". И во имя богов, Джон этого ждал. ___________________________________________________________________________ Станнис терял терпение, хотя объяснений этому не было. Сир Давос делал то, что положено было верному рыцарю: говорил своему лорду трудную правду, какой бы горькой она не была. Если бы только Серсея и Джейме Ланнистер не были так глупы, они уберегли бы королевство от многих смертей. Прежде чем Давос начал говорить, Станнис спокойно следил за Джоном и Ширен из окна своего кабинета, попивая из кубка лимонную воду. Он всегда видел этот пляж из окна, но никогда им не говорил. Станнис не сожалел, что сделал Джона рыцарем, он знал, что титул не вскружит юнцу голову, а только заставит вернее и надежнее служить. – Что будет с детьми? С Джоффри, Мирцеллой и Томменом? – продолжил голос Давоса. – Близнецы Ланнистеры виновны в высочайшей измене, но их детей не за что винить. – Я бы хотел, чтобы они исчезли. – Как? С помощью Безликих? Станнис вздохнул. – Я не опущусь до того, чтобы нанимать убийц, – Джон протягивал Ширен меч, и Станнис нахмурился. – Мы знаем, что сделал Тайвин Ланнистер, чтобы закрепить правление короля Роберта. Вы сделаете то же? – многозначительно спросил Давос. Станнис слышал эти рассказы. Маленькую Рейнис Таргариен ударили кинжалом сотню раз, а Эйгона едва можно было узнать из-за разбитой головы. И оба ребенка принца Рейгара были переданы Роберту завернутыми в красные плащи, чтобы скрыть покрывавшую их кровь. "Любил бы Роберт меня больше, если бы я поймал Визериса и Дейнерис Таргариенов и передал их таким же манером? Отдал бы мне Штормовой Предел?" – Ты думаешь, я могу убить невинных детей, Давос? – Абсолютная справедливость не всегда защищает невинных. "Он не сказал нет. Что это говорит о нем, обо мне?". Ширен вернула меч Джону, решив, что усилия того не стоят. Так и должно быть, пока вокруг нее рыцари, готовые ее защищать. Давос смотрел на него, ожидая ответа. – Я знаю, что нам придется решать тяжелые вопросы в будущем, вместе с теми, кто не думает так, как ты или я. Но это будет не сегодня. Давос догадался, что отвлекает Станниса. Не то чтобы это было трудно. Он встал рядом с ним у окна, и его лицо смягчилось, когда он увидел Джона и Ширен. Ширен бросала палки, и Призрак их приносил немедленно. Но когда палку бросал Джон, лютоволк просто сидел и смотрел на него. – Мудро ли было делать его рыцарем? Ведь ему всего шестнадцать. – До этого я рыцарем делал только одного человека. Надеюсь, ты согласишься, что тогда это было мудрое решение. Давос посмотрел на свои искалеченные пальцы, провел правой рукой по укороченной. – Да. Да, было. – Я вижу в нем большое будущее, как видел и до сих пор вижу в тебе. – Я верен вам, милорд, всегда, – без колебания ответил Давос. Ему не нужно было больше ничего говорить. Они молча стояли какое-то время. Внизу Джон и Ширен присели на песок, а лютоволк послушно прикорнул рядом со своим хозяином. Когда Джон протянул руку и взъерошил Ширен волосы, что-то в Станнисе дрогнуло, какое-то чувство, которое он не мог описать. – Давос, стал бы ты хуже думать обо мне, если бы я сказал, что хотел бы, чтобы Джон был моим... – "Нет, я не хочу, чтобы он был моим сыном. Джон не был бы тем, кем был, если бы не вырос на Севере, с Эддардом Старком, его отцом, и для меня он иногда больше чем сын, если в этом есть какой-то смысл". – Чтобы у меня был сын, похожий на Джона? Давос просто улыбнулся и покачал головой, положив руку на плечо Станниса. Впереди было много испытаний, войн, ссор и страданий, и наверняка их ждали предательства, несмотря на все выверенное планирование. И к тому же, зима была близко. Но пока, возможно в первый раз в его жизни, Станнис Баратеон был доволен.