ДЕРЗКИЙ ОБМАН

Высочайшее Османское Государство, 1326 год. Ранним весенним утром Шехзаде Орхан принял на себя роль улубея Высочайшего Османского Государства, сменив на престоле своего отца Османа I Гази, который стал основателем Османской Империи, объявив независимость своей небольшой страны. Непосильным трудом Султану Осману удалось завоевать всю западную часть Малой Азии. Теперь же новому Султану Орхану I Гази следовало продолжить развивать свое Османское Государство, ведь у него есть все, что нужно для счастья. Орхан, стоявший на небольшом помосте, смотрел на склоненные перед ним покорные головы пашей и беев, которые теперь обязаны подчиняться ему. По правую руку от него склонил свою голову его брат, Алаэддин-паша, занимавший титул первого Великого визиря. Сам Алаэддин претендовал на место отца, но совет империи отверг его кандидатуру, и ему оставалось лишь смириться, ведь воевать с более энергичным и воинственным младшим братом было не в его силах. Алаэдинн увлекался религией и наукой, а Османскому Государству нужен правитель-завоеватель, дабы расширить свои территории. Но Орхан не желал портить отношения с братом, поэтому обратился к нему с предложением: -Алаэддин, брат, мы могли бы разделить Государство. Это все же лучше, как если бы мы стали врагами из-за желания отца завещать титул мне. Алаэддин, помолчав некоторое время, как бы обдумывая предложение брата, все же покачал головой: -Нет, Орхан. Два правителя - это как змея с двумя головами, а, как мы знаем, у змеи лишь одна голова. Так же и правитель на престоле должен быть один,- тонкие губы его скривились в еле заметной усмешке.- Я не смогу расширить территории, так нужные для нашего Государства. Правитель живет для того, чтобы делать для Государства то, что нужно самому Государству. А верховный совет ясно дал понять, какой правитель нужен на данный момент. Алаэддин, поднявшись с софы, похлопал брата по плечу: -Давай больше не будем об этом говорить. Просто прими трон, а я буду рядом. Ободряющая улыбка брата, которая осветила его довольно невзрачное лицо, и сейчас сияла, когда подданные после поклона подняли свои головы. Орхан улыбнулся в ответ и проговорил всем присутствующим: -Приветствую вас, мои подданные. Сегодня я принял священный трон Высочайшего Османского Государства, и надеюсь на вашу поддержку, ведь без нее мне не справиться. Давайте начнем новую эру вместе, и сделаем наше Государство самым могущественным в мире! Я – сын основателя династии османов, Султан Орхан. Я не потерплю несправедливости и подлости, а буду править верой и правдой, следуя по истинному пути. И по этому пути истины мы будем следовать все вместе. Мы все – в какой-то мере правители. Среди вас также есть наместники, которые правят в своих провинциях,- взгляд Орхана упал на Хамида, который являлся наместником Гереде.- Если каждый наместник будет следовать по пути истины в своей провинции, то все Государство будет следовать по этому же истинному пути. Все зависит от нас самих, но с позволения господа мы сможем добиться большего! -Да здравствует Султан Орхан!- воскликнул Алаэддин, тронутый речью брата. Тут же его подхватил Хамид, а за ним и все провозгласили: -Да здравствует Султан Орхан! Нилюфер Хатун, метавшаяся под дверью, за которой проходило первое собрание мужа, вся была на нервах. Но тут, услышав, как все превозносят Орхана, с её плеч словно свалился огромный груз. За прошедшие восемь лет она ничуть не постарела, а наоборот, еще более расцвела, приняв на себя не ту юную миловидность, а настоящую женскую красоту. Тут к ней подошли её сыновья. Все они были приятной наружности. Мурад и Сулейман были похожи на отца, а вот Касим пошел в мать свое рыжей шевелюрой и карими глазами. Но вот у двух старших братьев различался цвет глаз: у Мурада, как и у отца, были синие глаза, а вот у Сулеймана зеленые, которые он унаследовал от деда, покойного Султана Османа. Или, как еще предполагала Нилюфер, от Симоны, которая являлась бабушкой юным принцам. -Матушка, когда брат Ибрагим приедет?- обратился к ней Мурад. Он был почти всегда серьезен, что порой Нилюфер казалось, будто сын смышлен не по годам. Но с Сулейманом он умел резвиться, веселиться и смеяться. -Да приедет наш братишка, не волнуйся,- тут же весело ответил Сулейман, обхватив брата рукой за шею. -Сулейман!- Мурад попытался высвободиться из рук брата. -Тише, у отца заседание,- нарочито строго проговорила Нилюфер, спрятав потайную улыбку. Её всегда забавляли отношения братьев. Как они умудряются оставаться в таких хороших отношения, несмотря на разность характеров? Сулейман чем-то напоминал ей Евтропию, которая всегда была весела, но в нем не было того эгоизма, который был присущ ей. -Госпожа, прибыла Аспорча Хатун,- подойдя к ней, доложила Сира Калфа. -Хорошо, тогда идем. Её немного волновала эта встреча, ведь они не виделись все эти восемь лет! Всего пару дней назад Нилюфер, Орхан и все их семейство переехали во дворец в Сёгюте. Гарем требовал управления, и Аспорча, как первая жена, должна принять бразды правления на себя. Так как Малхун Хатун скончалась три года назад, гаремом управляла её старшая овдовевшая дочь Хан Хатун. Орхан болезненно перенес смерть матери, не говоря уже о Султане Османе, который всю жизнь её любил. Её смерть подкосила его так сильно, что эти последние годы он не жил, а просто существовал. Нилюфер и её дети вышли навстречу Аспорче Хатун. Тут же к ним присоединилась и Хан Хатун, темноволосая женщина лет сорока с угрюмым выражением лица и черными, словно у вороны, глазами. -Приветствую тебя, Аспорча Хатун,- заговорила она первая, шурша своими темно-синими юбками. -И я приветствую вас, Госпожа,- женщина склонилась в поклоне. Наконец она дождалась этого дня! Теперь начнется её главная битва с этой рыжеволосой особой. -Здравствуй, Аспорча Хатун,- поприветствовала Нилюфер. Её примеру последовали и дети: -Приветствуем вас, Госпожа. -Здравствуй, Нилюфер Хатун. Приветствую вас, Шезаде. Женщина оценивающе оглядела принцев, но её смутил взгляд одного из них. Это был Мурад. «Неужели эта чертовка настраивает своих сыновей против меня?»- пронеслось у нее в голове. Тут к ним подошел молодой четырнадцатилетний Шехзаде Ибрагим, который также всех поприветствовал. Братья обрадовались встрече, но Ибрагим бы на вид любезный, но Сулейману он отчего-то сразу не понравился. Они виделись впервые за восемь лет, и с нетерпением ждали этой встречи. Нилюфер также насторожил Шехзаде Ибрагим. Внутренний голос говорил о приближавшейся беде, но она не понимала, с чем это связано. -Где же принцесса Фатьма и принцесса Сельчук?- осведомилась Хан Хатун. -Они прибудет позже. У Фатьмы сейчас идет подготовка к свадьбе,- ответила Аспорча, сметая невидимые пылинки с зеленого бархатного платья, отделанного золотом.- В прошлый визит Султана Орхана мы решили выдать её замуж за Савджи-бея. -Поздравляю. Я очень рада за Фатьму,- проговорила Нилюфер,- а теперь пройдем. Я распорядилась приготовить твои прежние покои. Тут все направились во дворец, но вдруг Аспорча резко остановилась, и, посмотрев на Нилюфер, проговорила: -Мои прежние покои? Нет. Так не пойдет,- она нахмурилась, явно выражая недовольство.- Я же теперь не просто первая жена Шехзаде, а первая жена Султана и управляющая гаремом. Хан Хатун кинула острый взгляд на Аспорчу: -Ты думаешь, что можешь занять покои моей матери? На мгновение опустив глаза женщина ответила: -Да. А почему бы и нет? Я имею на это право! Или, скажете, не так? Хан Хатун поразил напор этой когда-то совсем тихой женщины, и она ответила: -Я ничего такого не говорила, но вам стоит переговорить с моим братом. В итоге покои были отданы Аспорче Хатну, и она ликовала, одержав свою первую победу. Теперь в её руках гарем и прекрасные покои главной женщины Государства. К тому же, она слишком привязала сына к себе, так что в будущем сможет спокойно управлять Государством от его имени. Таковы были её намерения… Поздним вечером, находясь в новых султанских покоях Орхана, Нилюфер вдруг задумалась о своей судьбе. И эта самая судьба была к ней милостива. Пусть даже отняла мать, но подарила Феодоту. Пусть оторвала от родного дома, но подарила еще более родной дом, без которого её жизнь была бы пуста. Султан Орхан застал свою любимую в задумчивости. Все эти годы, проведенные с ней, он был счастлив. И за это счастье благодарил судьбу, в которую до этого не верил. Чудеса, изменившие его жизнь в определенно лучшую сторону, существуют. И главное чудо – Нилюфер. Без неё он был беспокоен, а с ней обрел душевный покой, без которого правитель не может быть силен. Она - его слабость. И он безумно любил эту слабость. -Любимая, давай посмотрим на ночное небо. Нилюфер от неожиданности вздрогнула, и тут же улыбнулась при виде супруга. Она видела, какими глазами он смотрит на нее. Эти глаза были теплыми и влюбленными. И эти глаза, смотря на нее, никогда не изменят этому теплому свету. -Конечно, давай,- она поднялась с софы, и, подойдя к нему, потянулась за поцелуем. Орхан не заставил себя ждать, и тут же, словно легкий ветерок, коснулся губами губ самой желанной женщины на земле. Оторвавшись от её уст, он приобнял её за плечи, и они вместе направились к балкону. Наслаждаясь свежестью ночного воздуха, они молча стояли и любовались темно-синим небом. Слова были не нужны. Они понимали друг друга по одному лишь взгляду. Теснее прижимаясь к нему, Нилюфер счастливо вздохнула. Куда бы не забрасывала их судьба, их сердца все ровно найдут дорогу друг к другу. Они – как две половинки чего-то целого, связанные невидимыми нитями. Как на небе может быть лишь одна луна, так и в сердце у неё будет лишь один человек. Но на небе существует так же и одно солнце, и это солнце – она. Для него она всегда будет светить ярким и теплым светом. Но также не стоит забывать и о звездах, которые заполняют небо. И эти звезды – их дети. Все небо - это их дом. Дом, где отныне не появятся грозные тучи и проливные дожди. А даже если и появятся, то обязательно оставят после себя свежесть, потому что по-иному быть не может. -Орхан…- тихо прошептала Нилюфер. -Ммм? -Я люблю тебя… Султан улыбнулся, и, прижав Нилюфер к себе поплотнее, проговорил: -Я тоже люблю тебя, моя византийская фиалка…