Obvious

Он всегда приходил к Мёнсу в самые сложные моменты. Не в поисках защиты или утешения. Хотя и это, наверное, тоже. Но больше ради того, чтобы почувствовать его незыблемое спокойствие. В такие моменты Сонджон просто садился рядом, ничего не говоря, так чтобы хотя бы чуть-чуть коснуться его плеча, и впитывал в себя тепло, не вяжущееся с его холодным обликом. Когда Мёнсу его впервые обнял, Сонджон очень удивился тому, насколько теплыми были эти объятия. В кольце его рук хотелось спрятаться от целого мира, чтобы никто не нашел. Именно поэтому он всегда шел к Мёнсу. Тот не задавал лишних вопросов. Оно было ни к чему, Мёнсу мог прекрасно догадываться о причинах – слишком придирчивое обращение лидера, невинные насмешки Ухёна, которые били всегда по самым больным точкам, неудачи в отработке новых движений танца и прочее-прочее-прочее, из раза в раз, все одно и то же. Эль наверняка выучил все эти причины. Впрочем, он никогда не спрашивал. Просто понимал. Сонджон удивлялся, как у него это получается, но иногда ему казалось, что они могут общаться даже без слов. «Я тут посижу с тобой немножко, Сонгю достал до чертиков». «Не принимай близко к сердцу, это его дурацкий способ самоутверждения, он любит тебя на самом деле». И все в том же духе – без слов, только при помощи взглядов и жестов... и совсем редко бессмысленными вроде бы фразами, которые несли только им двоим понятный подтекст. Мёнсу никогда не спрашивал. И иногда Сонджон приходил просто так. Без видимого повода. Просто оттого, что ему нестерпимо хотелось быть рядом. И его согревал тот факт, что нет нужды ничего выдумывать, что Мёнсу не станет его отталкивать или насмехаться. Он просто потреплет его по волосам, позволяя опустить голову на свое плечо, и разрешит так сидеть до тех пор, пока Сонджон не почувствует себя лучше. Всегда невозмутимый и собранный, не смотря на то, что он всего на полтора года старше, Мёнсу производил впечатление хёна. Может от того, что он всегда мог дать отпор старшим так легко и свободно, как никогда не мог макнэ, то ли оттого, что Сонджону так нравилось приходить именно к нему в поисках душевного равновесия. А может еще и потому, что рядом с ним не приходилось возводить вокруг себя всевозможные барьеры и через силу улыбаться в ответ на колкость, вместо того, чтобы расплакаться, как подобает младшему. С хёнами приходилось быть собранным и взрослым, чтобы соответствовать, чтобы выдерживать тот бешенный ритм, в котором они жили. А рядом с Мёнсу можно было спокойно ощущать что ты, в самом деле, младший и что о тебе позаботятся при необходимости. В эти моменты он, действительно, рад, что является макнэ. И их молчаливые посиделки и переплетенные пальцы и тихий шепот у виска, щекочущий кожу – самое ценное, что есть у Сонджона. ... В тот день все как обычно. Тренировки, подготовка к завтрашнему выступлению, привычное волнение до дрожи в кончиках пальцев. Сонджон остается на кухне, когда все остальные уже разошлись по комнатам. Чай давно выпит, но он все еще сжимает медленно остывающий фарфор, пытаясь понять, что же не так. Хотя, все очевиднее некуда. Мёнсу еще не вернулся со съемок из Японии, а без него он никак не может найти свою точку опоры. Завтра, конечно, они увидятся, поэтому Сонджону просто нужно пойти и лечь спать. Чтобы скорее наступило завтра. Но он продолжает сидеть и спустя десять минут, и пятнадцать... А через полчаса, он слышит карябающий звук проворачиваемого в замке ключа. И сердце отчаянно бьется в груди в нетерпении. Через некоторое время Мёнсу заходит на кухню. - Эй, почему до сих пор не спишь?.. - Ждал тебя, - слова вырываются быстрее, чем Сонджон успевает их обдумать. Но Мёнсу лишь улыбается, подходит ближе, опуская ладонь на макушку макнэ, чуть трепля волосы. - Это хорошо, что ты не спишь, на самом деле... «Потому что я страшно скучал». Сонджон поднимается с табуретки и обнимает Мёнсу. «Я тоже скучал сильно-сильно». Для того чтобы чувствовать друг друга им не нужны вовсе слова, думает Сонджон, выскальзывая из теплых объятий. Да и зачем они нужны, когда все очевидно и без того... «Ты моя точка опоры», «Пока ты держишь меня за руку, другой рукой я могу перевернуть весь мир».