Love Hurts

Питер не спеша вел свое авто, приближаясь к мемориальному кладбищу округа Бейкон Хиллс. Рядом на пассажирском сидении сидел Стайлз, уставившись в боковое стекло о чем-то сосредоточенно размышляя. По парню было видно, что находясь в относительной тишине и полном одиночестве, ему все же не удалось как следует выспаться этой ночью. Ему не хватало Дерека под боком, с его страстными объятиями и дразнящими поцелуями. Питер же, наоборот, находился в приподнятом настроении и даже слегка нервничал. Ему, наконец-то, представилась возможность проститься с его первой и скорее всего единственной любовью. «Проститься, не совсем правильное слово, - поправил он себя мысленно. - Скорее всего, просто оплакать и принять тот факт, что ее больше нет на этой грешной земле». - Мы приехали, - сказал Стайлз, оторвав его от горьких раздумий. Подъехав к кладбищенской парковке, Питер заглушил двигатель. Обернувшись, он взял с заднего сидения букет полевых цветов, пестревших цветками льна. Как бы банально это не выглядело, он собственноручно собрал их сегодня утром. - "Цветок льна такой же голубой как твои глаза. Я хотела бы в них утонуть", - вспоминал он слова Клаудии. Грустно улыбнувшись этим воспоминаниям, Питер вышел из машины и направился следом за Стайлзом. Подойдя к небольшому надгробию Стайлз остановился, и обернулся к Хейлу. - Это здесь? - трепетно спросил Питер, подходя ближе. Над аккуратно подстриженным газоном возвышалась небольшая стела из черного гранита. «Покойся с миром, Клаудия Стилински, любящая жена и мать» гласила надпись, высеченная на камне. Питер наклонился и бережно положил букет на могилу. Кругом стояла тишина, сопровождаемая лишь одиноким щебетом птицы и легким дуновением ветра. - Какой ты ее помнишь? – тихо спросил Стайлз, нарушая молчание. - Смелой, доброй и любящей, - ответил Питер прямо. – Клаудия была с нами недолго, всего два-три месяца. Она быстро училась быть оборотнем, хватая все буквально на лету. - Она… убила кого-нибудь? – с трудом справляясь с тембром голоса, спросил Стайлз. - Ей пришлось, - ответил Питер с долей горечи. - На нас напали охотники Арджентов, и если бы не твоя мать, меня, возможно, не было бы в живых, а может и ее тоже, - добавил он через мгновенье. - Дальше, - только и вымолвил парень, жадно слушая Питера, пытаясь добавить к своим детским воспоминаниям любую информацию о материи, заполнив, таким образом пустоту, образовавшуюся в его душе после ее смерти. – После того как мы расстались, я старался не упускать ее из вида. Я наблюдал за ней издали, - добавил Питер, глядя как Стайлз сверкнул глазами. - Я видел, какой радостью светились ее глаза, когда у нее появился ты. Она называла тебя своим сладким солнышком. Я был свидетелем того, как твои родители обустраивали свой новый дом. Как вместе проходили через все жизненные перипетии и невзгоды. Несмотря на все это, Клаудия была по-своему счастлива, - подвел итог Питер, пожав плечами. - И она больше тебя не видела, кроме того рокового дня? – тихо спросил Стайлз. - На самом деле я лишь дважды виделся с ней за все то время, что она жила среди людей. Пытаясь ее вернуть, я однажды пришел к ней в дом. Но было слишком поздно, она забеременела тобой, - глядя на Стайлза, без злости ответил Питер. - А второй и последний раз, когда я видел Клаудию, было уже слишком поздно для нее. Это тот самый день, когда я, почуяв неладное, и услышав глухой стук упавшего тела, вломился в твой дом, в надежде чем-нибудь помочь. Но все, что я мог сделать, это поднять ее с пола и переложить на кровать, вызвав 911, - с горечью добавил Хейл. - Ты действительно любил ее? – спросил Стайлз осторожно. - Не любил, а все еще люблю, - поправил его Питер, слегка испугав парня такой откровенностью. Ну как сказать Стайлзу, что для Питера любовь к его матери имеет весьма странную разновидность. Его любовь это одержимость, граничащая с безумием. Люди стараются избегать такой формы любви, страшась ее и считая Божьей карой. Питер же, взращивал и лелеял эту любовь все эти годы. И потом окунулся в нее с головой, упиваясь острыми ощущениями, приносящими сладкую боль его израненной душе. Такова его натура. Он полюбил раз и навсегда. До боли. До сумасшествия. До гробовой доски. Но как долго он сможет жить с этой любовью, теперь, когда все вспомнил? - Я бы хотел на несколько минут остаться с ней наедине, - сказал Питер, глядя Стайлзу в глаза, - хочу проститься. - Ладно, подожду тебя возле машины, - ответил Стайлз, пожав плечами. Он развернулся и направился к аллее, ведущей к выходу с кладбища. Проводив Стайлза взглядом, Питер опустился на колени, желая оплакать свою Клаудию. Прикоснувшись к нагретому солнцем граниту, он закрыл глаза и задержал дыхание. Через секунду его словно прошибло током и будто из далека он вдруг услышал ее голос. - Питер, пожалуйста, ты должен меня отпустить! При попытке пошевелиться, открыть глаза или что-нибудь сказать он потерпел поражение. - Клаудия это ты?! Ты здесь, со мной?! - спросил он мысленно, испытывая невероятную смесь чувств и эмоций. - Питер, это я, Клаудия, - говорила она поспешно. Дальше пошли обрывки фраз, словно кто-то не давал ей высказаться. - Мало времени… - Отпусти меня… - Открой свое сердце…- Ты нужен… - Ребенок… - Пожалуйста, Питер… - Любит… С каждой фразой голос Клаудии становился все тише, будто растворялся в тумане. - Нет! Постой! Я ничего не понимаю! – истошно орало сознание Хейла. - Клаудия! Пожалуйста, вернись! Но на смену желанному голосу его любимой, звучавшему в его голове, пришел другой, извне. Словно издалека, он услышал свое имя. - Питер! Питер, очнись! Питер, что с тобой?! Кто-то из всех сил пытался его растормошить. Почувствовав волну дикого бешенства от того, что ему прервали сеанс спиритизма, или что за хрень это только что была, Питер, быстро схватил тормошившего и подмял под себя. Увидев под собой Стайлза с круглыми от страха глазами он, быстро от него отстранился, судорожно говоря: - Господи, Стайлз, я просил долбанных две минуты, неужели так тяжело… - Питер, тебя не было больше часа! - крикнул Стайлз, пытаясь до него достучаться. - Что ты сказал? – спросил он парня, глядя на него все еще безумным взглядом. - Я все ждал возле машины, тебя не было уже минут сорок. Ну, думал, любовь и все такое, надо человеку дать время, - говорил Стайлз. – Потом вдруг подумал, может с тобой что-нибудь приключилось. Прибегаю сюда, а ты стоишь тут на коленях, и что-то бормочешь. - Со мной такого раньше не бывало, - не веря в происходящее, с сомнением сказал Питер. – Я положил руку на надгробие, чтобы проститься, и вдруг услышал голос твоей матери. И, словно в подтверждении своих слов, Питер вновь коснулся камня, но ничего не произошло. Он касался еще и еще. Но, нет. Этот фокус сработал только один раз. - Ты что, под наркотой? – подозрительно спросил Стайлз. - Конечно же нет! - раздраженно ответил Питер. - Может, уже пойдем? – предложил парень, оглядываясь по сторонам. - Да, извини, я несколько увлекся, - сказал Питер, - надеюсь, я не сделал тебе больно? – спросил он встревожено. - Это когда, ты меня чуть не раздавил, напугав до смерти? – спросил Стайлз с долей иронии. - Да нет, все нормально. А вот твои разговоры с моей покойной матерью меня действительно начинают беспокоить. Садясь в машину, и заводя двигатель, Питер дал себе слово разобраться во всем, что сегодня с ним произошло. Пока они возвращались в усадьбу Уиттморов, три фразы брошенные Клаудией, не давали Питеру покоя, вгрызаясь в его воспаленный мозг: - Мало времени… - Ребенок… - Любит… Ад и все его черти! Он не имел ни малейшего представления, что это для него могло значить.