La Vie parfaite

День начинается со старого сценария: душ, завтрак, вино, работа. И где-то в перерыве между душем и первым бокалом вина Амели успевает тысячу раз проклясть себя и свою жизнь. На работе не легче. Лиа, Эрик, Боб, Кэти — ей хочется спросить у каждого из них, как они все это выдерживают, но смелости не хватает начать диалог по душам. Проще вот так молчать, изо дня в день вариться в собственном самоуничтожении. В голове за пять секунд пролетает такое огромное количество нерешенных вопросов и задач, что она кружиться только от этих мыслей. И в ванной тихое: «Demain sera mieux»*. Успокаивает, но не на долго, хватает лишь до ближайшего бокала с чем нибудь алкогольным. В толпе людей легче прятать разбитое сердце. — Ты сегодня невероятно весела и очаровательна, — иронизирует Лиа, ища что-то на дне глаз Амели. — Вчера случайно встретила мистера Томлинсона, — француженку передергивает от одних воспоминаний о парне. — Тот невероятный красавчик, с дерзкой улыбкой? Он горяч, — похотливо улыбается Лиа, придаваясь каким-то своим мечтам. — Фу-фу-фу. Плохая девочка Лиа. Плохая! — Не отрицай, может, он и полный... как ты его называла, batard? — Амели утвердительно кивает, гордясь, что испанка учит новые слова, хоть и плохие. — Но он крайне хорош собой, этого у него не отнять, — Лиа отличается особой любвеобильностью. У нее потрясающий дар влюбляться каждые пять минут и верить в это чувство так искренне, так сильно! — Прошу, избавь меня от подробностей. Он совершенно не в моем вкусе. И пугает меня. Не важно, теперь день Х будет омрачен его появлением. Он хотел, чтобы в двенадцать ночи из торта именинника вылезла танцовщица легкого поведения, а я вчера испортила это, — Амели жутко хочется приложиться головой о что-нибудь деревянное. — Как испортила? — хихикает подруга, наблюдая за мучениями француженки. — Рассказала о его "гениальном" плане его девушке. К слову, он тот еще подкаблучник! — женские сплетни как встроенная функция в каждую бабскую модель. — Хорош собой, и им можно управлять, чего еще желать? — Если вспоминать все твои отношения, кажется, что твой единственный критерий — чтобы он был парнем, — Амели неодобрительно качает головой под смех подруги. — Неправда. У меня есть подобие идеала мужчины моей мечты: высокий рост, идеальные зубы, уверенный в себе. Это первое, на что я смотрю, а если этого нет, то... — Лиа пожимает плечами, словно она уже сделала все, что могла для этих отношений. — А если ты видишь все эти качества в нем, то? — Бегу от него как можно дальше. Сама же говорила, что я встречаюсь исключительно с идиотами. Я вижу хорошего парня и бегу от него, но стоит в поле зрения оказать какому-нибудь мудаку, как все во мне кричит, что он мне нужен! А идиотов так много, — с сожалением качает она головой. Амели мысленно осуждает Лию за многие ее отношения, потому что видит, что эти парни не достойны ее, но молчит, поскольку Лиа всегда выглядит такой счастливой с ними рядом, что у нее язык не поворачивается рушить волшебный мирок Лии. А потом, когда испанке в очередной раз разбивают сердце, она покорно тащится с ней в ближайший клуб, где они танцуют на столе и напиваются до свинского состояния. — Найди себе красивую блондиночку с четвертым размером груди и живи с ней счастливо, все что я могу посоветовать тебе, — поддевает она подругу. — Знаешь, если мне потом еще пару раз разобьют сердце, так и поступлю, честное слово! — Боюсь, твои родители не оценят этого, — спешит разбить мечты Амели. — От тебя толку так мало! Зачем я вообще с тобой дружу? — но в противовес словам Лиа подходит к подруге и обнимает, печально уткнувшись ей в шею. — Мне считать это первым шагом к нашим отношениям? Ох, Лиа я ждала этого так долго! — притворно умиляется Амели. — Что тут происходит? — Эрик, и его дар подходить незаметно со спины. Это всегда пугает. Девушки вздрагивают от неожиданности, но быстро приходят в норму. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — цедит сквозь зубы Лиа. — Не обманывай себя, ты любишь меня, детка, — обворожительно улыбается ей парень. — Кстати, о нетрадиционной любви. Я тебя знаю так долго, но не в курсе, как ты рассказал своим родителям, что ты гей, — Амели ловит себя на мысли, что никогда не задумывалась над этим. И ей тоже хочется услышать ответ на этот вопрос испанки. — Никак. Мы без какой-либо договоренности играем в игру, что я не гей, — спокойно отвечает парень, но уж слишком безэмоционально. Если знаешь Эрика достаточно долго, то понимаешь, что его это сильно огорчает. А напускное спокойствие — лишь маска. — Не понимаю, — почти в один голос говорят девушки. — Они догадываются; я как-то попытался рассказать, но в итоге понял, что всем будет лучше, если это не будет озвучено. Они делают вид, что я просто не встретил ту единственную. А я не рассказываю о симпатичном шатене, с которым провел ночь до этого. Если не говорить о проблеме вслух, можно считать, что проблемы нет. — Но это неправильно? — тихо реагирует Амели. Девушка сочувственно обнимает друга, надеясь хоть немного согреть того своим теплом. — Это моя семья, и если от "незнания" зависит их счастье, я готов на эту жертву. Ладно, что-то я с вами заболтался, пойду займусь делом, — парень мягко высвобождается из объятий подруги и идет на кухню. — Я хочу такое приложение, чтобы оно автоматически предупреждало меня о проблеме. Что-то в стиле: «Хэй, Лиа, ты сейчас охуенно больно сделаешь своему другу. Просто заткнись». — Рано или поздно мы бы спросили его об этом, не вини себя, — Амели тоже чувствует себя паршиво после признания друга. Скрывать истинного себя перед самыми близкими людьми. Такого и врагу не пожелаешь. — Я тоже займусь работой, — Лиа, растеряв весь свой боевой настрой, уныло плетется на поиски Боба. Амели не хочется думать еще и об этом. День Х совсем скоро, проблем становится все больше. Нужно устроить вечеринку. Может, хорошая пьянка поднимет ее друзьям настроение. Не теряя времени, Амели спешит за Лией, чтобы оповестить о планах. Девушка быстро находится в VIP-зоне, усердно делая вид, что оттирает невидимое никому пятно. — Аmado**, — пытается обратить на себя внимание девушка. Лиа поддается на провокацию и поднимает голову от стола. — После этой сомнительной вечеринки мы берем выходной и напиваемся у меня дома. С меня отличное вино и мы будем танцевать под Depeche Mode***, пока желание покончить жизнь самоубийством не исчезнет. Я не принимаю отказов! — Амели думает о том, чтобы добавить, что-нибудь незначительное по-французски, чтобы звучало угрожающе. Но потом понимает, что на родном языке даже самые злые слова звучат слишком нежно, и отказывается от этой идеи. — Хорошо, — к Лие возвращается ее привычная солнечная улыбка. Все же Амели ловит себя на мысли, что есть еще какая-то деталь, которая печалит ее подругу. Она никак не может понять, что именно, но надеется раскрутить Лию на ответы после двух бутылок вина. С чувством выполненного долга девушка отправляется на поиски Эрика. Клуб не самых больших размеров, но этого достаточно, чтобы Амели двадцать минут безуспешно искала друга. — Кэти, ты не видела Эрика? — уже теряя надежду, спрашивает она мимо проходящую девушку. — Вроде, в холодильнике был минут пять назад. — Спасибо, — Амели тут же несется на кухню, чтобы успеть перехватить друга. Эрик занимается бесполезным занятием — проверкой фруктов. — Давно тут прячешься? — чуть запыхавшимся голосом спрашивает она парня. — Немного, — понуро в ответ. Эрик демонстративно не отрывается от своего занятия, а дальше перебирает и так идеально зеленые яблоки. Амели немного злит, что парень обижается на весь свет за то, на что они не могут повлиять. — Не веди себя, как ребенок, я тебя очень прошу, — Амели устало прикрывает глаза, от короткой пробежки все еще немножко кружится голова. Амели уже чувствует, как стареет. — Хорошо, — просто соглашается он. Самая раздражающая черта Эрика — то, что во время споров и ругани с ним он всегда соглашается. Ты хочешь вывести его на спор и выяснение отношений, а он даже не пытается защищаться, соглашается, и это хуже самых острых слов, которые он может бросить тебе в лицо. — Эрик, — парень не реагирует, всего лишь меняет ящик яблок на ящик с апельсинами. — Я не люблю, когда ты так делаешь. Разреши себе помочь, — Амели думает, что если он попросит ее встать на колени, она, не задумываясь, сделает это. Потому что не может смотреть на него разбитого. — Я в порядке, правда. Мне нужно просто побыть в тишине, хорошо? Не обижайся, — Эрик поднимает на нее глаза, а девушка видит в них такую вселенскую боль, что ей кажется, будто еще секунда, и она задохнется. — После тусовки Томлинсона и компании мы устраиваем свою пьянку у меня дома. Вино и Depeche Mode, потому что я очень устала, и нам нужна эта короткая передышка. Ладно? — она смотрит на него умоляюще. — Для тебя хоть звезды в ряд, ты же знаешь, — слабо улыбается парень. — Вот и славно. Идем в зал, тут холодно, — девушка протягивает ему свою ладонь, чтобы он встал и пошел за ней. Парень молча соглашается и следует за ней. Не успевает Амели переступить порог зала, как на нее налетает Боб. — Амели, где тебя носит? За твоим столиком сидят клиенты! Иди туда живо и прими заказ, я уже отнес им меню. Эрик, а ты почему не за баром? Один день меня не было, а тут уже балаган! — американец уходит, все еще грозно что-то шепча себе под нос. Амели пожимает плечами и идет работать. Чем ближе она подходит к столику, тем хуже ей становится. Еще издалека она узнает рыжую голову Алекса. Рядом — Элеонор и тот симпатичный араб, чьего имени она не запомнила. — Привет, готовы сделать заказ? — как можно дружелюбней пытается она. — Да, привет, Амели, — радостно улыбается ей Элеонор. — Мы хотели извиниться за вчерашний день. — Я не думал, что так будет. Луи, он не всегда такая задница, — Алекс, кажется, настолько расстроен, что его цвет лица скоро составит неплохую конкуренцию его рыжей шевелюре. — Ничего страшного, не стоит. И это не ваша вина, — Амели не может понять, почему за него извиняется эта компания. — Тем не менее, Алекс сказал, что это единственное место, где мы сможем тебя застать. А встретить тебя сегодня и извинится стало чем-то жизненно необходимым. Так что прости, и мне правда хотелось бы подружиться с тобой, — Элеонор выглядит слишком искренне, чтобы лгать. Амели улыбается и говорит, что это ерунда. В итоге ребята решают провести время в клубе и немного выпить. Легкие коктейли сменяются тяжелым алкоголем. Несколько часов спустя Амели видит, как Элеонор в обнимку с милейшим блондинистым парнем зажигает на танцполе. Элеонор выглядит такой невероятно яркой, такой счастливой и свободной, что Амели не может оторвать от нее взгляда. Алекс пьяно начинает приставать ко всем симпатичным девушкам, и после каждого отказа он не только не печалится, а словно набирается большей храбрости. Лиа и Эрик откровенно покатываются со смеху, когда видят, как Зейн, забравшись на площадку для танцовщиц гоу-гоу, не плохо так трясет пятой точкой. Эрик неотрывно следит за каждым движением парня, прикидывая, сколько ему еще нужно налить, чтобы завалить натурала в свою кровать. — Как Луи может дружить с такими веселыми ребятами? — сквозь смех спрашивает Эрик, а Амели качает головой, сама не понимая этого феномена. К двум часам ночи пьяные танцы только усиливаются. Амели едва успевает приносить попеременно текилу с ягермастером. Ребята так пьяны, что просят Амели выпить с ними в знак начала новой дружбы, потому что они вот такие вот веселые, а она такая замечательная девушка. Из-за устрашающего натиска новых друзей в Амели уже три шота текилы, и у нее немножко подкашиваются ноги. Элеонор выглядит счастливой и пьяной. Она хватает Амели за руки и просит проводить ее на воздух, потому что дышать совершенно нечем. Француженка смотрит в совершенно косые глаза девушки, слегка ухмыляется, потому что ее забавляет пьяная Колдер, и ведет ту на выход. В клубе в это время больше всего людей, но девушка решает, что остальные справятся без нее. Всего лишь десять минут на воздухе не испортят никому жизнь. Ведь так? Девушки, слегка пьяно качаясь, отходят немного от входа, туда, где обычно курят работники клуба. Элеонор достает Davidoff slims**** и молча протягивает официантке, предлагая закурить с ней. — Спасибо, нет. Стараюсь много не курить, но сделаю пару затяжек от твоей сигареты, — у нее и так кружится голова, от сигарет ей станет только хуже. — Ты правда не злишься из-за Луи? — в очередной раз спрашивает ее Колдер. — Нет, все в порядке, — Амели притягивает к себе руку Элеонор с зажжённой сигаретой, делая первую затяжку. И при всем этом она чувствует себя достаточно расслабленно и спокойно. Может, это алкоголь? — Он часто ведет себя, как свинья, я не знаю, почему до сих пор с ним, — Элеонор выдыхает дым на последних словах, а Амели думает, что Колдер выглядит невероятно красивой в свете фонарей. — Ты любишь его? — Не знаю, — Амели вновь тянется губами к сигарете и понимает, что оказывается непозволительно близко к Элеонор. Но она не может заставить себя отстранится от нее. Глаза Элеонор все еще полны тенью алкоголя, да и Амели не трезва. Она не может объяснить, что происходит в следующие несколько секунд. Элеонор притягивает девушку к себе и достаточно агрессивно набрасывается на нее с поцелуем. Она жестко мнет ее губы своими, словно пытается взять максимально возможное от этого поцелуя, который крадёт у вселенной. Амели не сопротивляется. Элеонор притягивает к себе француженку все ближе, не прекращая целовать. Они обе задыхаются, но никто не может остановиться. Амели скользит руками по бедрам девушки, она не знает, хочется ли ей больше, но опускается поцелуями по шее к ключицам. Элеонор, не сдерживаясь, стонет; забыта сигарета догорает где-то у них под ногами. Колдер вновь притягивает девушку к себе, грубо покусывая ее губы, не желая останавливаться. — Что за черт?! — резкий крик сбоку. Они так увлекаются друг другом, что не замечают, что не одни. В попытках сфокусировать взгляд Амели не сильно продвигается. — Привет, Луи, — охрипшим голосом здоровается Элеонор с парнем. У нее все же получается тут же понять в темноте, кто это. — Мы идем домой, — почти рычит парень. Он больно хватает Элеонор за руку и чуть ли не силой тащит к автостоянке. А Амели так и остается стоять в курилке, силясь понять, что же она только что натворила. — Merde*****, — только и может тихо прошептать девушка. Дело не в том, что она целовалась с девушкой, а в том, что совершенно не понимает, зачем она это сделала. Ведь, по сути, она не чувствует ни-че-го.