La Vie parfaite

Утром Амели просыпается с дичайшим похмельем. Голова раскалывается так сильно, что девушка не может сконцентрировать свой взгляд ни на чем. Вчера ночью было плохой идеей мешать вино с более тяжелыми напитками. Она правда не помнит, чем закончился вечер. Так, короткие обрывки песни, Элеонор слишком близко, кажется, она кому-то звонила. Видимо, ей должно быть безумно стыдно. Приоткрыв один глаз, она приподнимается с неудобного дивана и видит, что на полу спит Эрик. Парень нежно прижимает к себе бутылку с вином, явно уснув именно так. Амели силой воли поднимает свое деревянное тело с постели, едва сдерживая порывы проблеваться в туалете. Ей хочется в душ, потому что запах алкоголя просто напрочь отбивает у нее желание жить. Она на ощупь подползает к ванной комнате. Когда Амели открывает дверь, видит мирно спящую Лию в ванной и, судя по тому, что девушка даже не планирует просыпаться, ей удобно. Опустошить желудок от алкоголя ей все же очень хочется, и Амели перемещает свое бренное тело в туалет. Девушка завязывает волосы в пучок и опускает голову над бочком. Ей даже не нужно вызывать рвоту, все, что она выпила накануне, и так легко выходит из нее. Давно она не чувствовала себя так паршиво. Амели кажется, что ей вновь восемнадцать, она только начала пробовать алкогольные напитки и, не разбирая, мешает все в одну кучу, не задумываясь над тем, как будет утром. Достаточно наобнимавшись с белым фаянсовым другом, девушка шаткой походкой плетется на кухню. Все тело мелко трясет от алкоголя. Ей хочется только одного — прижать к себе бутылку воды и сдохнуть. Она не верит, что это состояние скоро пройдет. На кухне Амели находит новую бутылку с водой. Девушка наливает в большую кружку чистой воды и добавляет туда несколько долек лимона. Лучшее средство от похмелья, хотя работает, только когда ты выпил не очень много. Поэтому лимонная вода не особо спасает Амели от ужасного ощущения, но это лучше, чем ничего. Она слышит, как ее мобильный разрывается где-то в спальне. Едва передвигая ноги, девушка спешит в комнату. На ее кровати звездочкой спит Элеонор, не реагируя на шум. Амели быстро поднимает трубку и совершенно севшим голосом отвечает: — Да, — тихо, чтобы не разбудить Элеонор. — Привет, как ты? — бодрым голосом спрашивает ее Гарри. Ей становится совершенно стыдно перед ним за свое состояние. — Эм, нормально? — скорее, спрашивает она, чем утверждает. — Хочешь, я приеду к тебе и накормлю отличным супом, который снимает любое похмелье в мгновение ока? — слегка хихикая, спрашивает он. — То есть я?.. — ей даже страшно представить на секунду. — Да, ну, скорее, Эрик. У тебя милые друзья, кстати. И немного Элеонор. Ты не особо говорила, только напевала что-то, — уже откровенно смеется парень. Амели радуется, что он не видит ее в эту секунду, потому что по цвету она точно составляет неплохую конкуренцию помидорам. — Мне так стыдно... Прости, — стонет девушка. Как она могла все так быстро испортить, и что он теперь о ней думает? — Амели, открывай дверь, я тут, — все так же усмехается парень. Девушка, едва дыша, подбегает к зеркалу и смотрит на свое отражение. Косметика некрасивыми пятнами потекла по лицу, некогда красивое платье в красных пятнах от вина. Ей стыдно, она не хочет открывать дверь, и от нее явно неприятно пахнет. — Нет, мне стыдно, — честно говорит она. Гарри лишь вновь смеется. — Хорошо, я оставлю вам суп и пиво, если кто-нибудь захочет облегчить свое состояние, — Амели понимает, что Гарри откровенно потешается над ней. — Спасибо, — смущенно выдавливает она из себя. — Не переживай, как я понял, вы давно так не отрывались. У всех бывает, я просто подумал, что должен хоть как-то помочь, — голос его такой теплый и родной, что Амели умирает от нежности. — Я ушел, можешь забрать суп, ладно? — Спасибо, — снова благодарит она. — Не за что. Я позвоню вечером, целую, — Амели закрывает глаза, и сердце ее бьется быстро-быстро и явно не от похмелья. Парень честен, когда Амели открывает дверь, то видит упаковку пива и картонные коробки с едой. Она несет все это на кухню, прячет пиво в холодильник и открывает одну из коробок. Внутри ароматный суп, который явно очень жирный и, наверно, это лучшее из всего того, что ей сейчас нужно. Она с удовольствием ест этот шедевр кулинарии и чувствует, что может наконец выдохнуть расслабленно. Ей становится значительно легче, когда она доедает его. Шум в голове стихает, да и руки перестают трястись так сильно. Эрик появляется на пороге кухни через полчаса после Амели. В глазах лишь немая просьба пристрелить его. — Что вчера произошло? — совершенно севшим и убитым голосом спрашивает он. — Пьянка, судя по всему, — более бодро отвечает Амели. Девушка ставит перед другом суп и вручает ему ложку. Парень с сомнением косится на еду и спрашивает, откуда это. — Не будь таким параноиком, Гарри привез недавно, — спокойно отвечает она. — Гарри? — его глаза увеличиваются в двое. — Судя по всему, ты ему вчера звонил и что-то говорил, — немного раздраженно говорит она ему. — Я не помню, и это был не я. Это был алкоголь, — профессионально отмазывается он. — А где девочки? — переводит он тему в более безопасное русло. — Элеонор спит в моей комнате, Лиа — в ванной, — как-то обыденно оповещает Амели. — И когда мы так успели? — задает он риторический вопрос. Дальше они сидят в абсолютной тишине. Амели потягивает черный чай с сахаром — еще одно универсальное средство от похмелья. А Эрик молча ест суп, хотя все еще полон сомнений. Но когда доедает, то тоже чувствует себя чуть лучше. Элеонор и Лиа входят одновременно, обе такие же разбитые, как и остальная часть компании. — У меня никогда не было такого жесткого похмелья, — признается Элеонор. Ребята с ней соглашаются. Амели хочет построить в честь Гарри город и назвать его именем за этот чудодейственный суп. — Кто что от вчерашней ночи помнит? — спрашивает Лиа. — Мы пели песни и танцевали. Все, — печально выдает из себя Амели. — Мы решили позвонить Гарри и сказать, чтобы он тебя не обижал, — кажется, Элеонор сама удивлена своим же словам. — Так вот, зачем мы ему звонили, — задумчиво тянет Лиа. — Больше я так пить никогда не буду! — клятвенно заверят друзей Амели. Элеонор и Лиа смотрят на нее со смешком, а Эрик, кажется, не способен на конструктивные диалоги. — Домой нужно. Хочу в душ и уснуть, желательно, навсегда, — устало выдает Лиа, когда доедает суп. — И скажи Гарри огромное спасибо за этот суп, я чувствую себя гораздо лучше. Но все еще хочу спать, жуть какая-то, — девушка опускает тяжелую голову на стол. — Кто вообще собирался так напиться? — в пустоту говорит Амели. В ответ ребята только качают головами, не зная, что ей ответить. В итоге они вызывают такси, разъезжаясь по домам, потому что ехать на общественном транспорте сил нет вообще. Амели приводит квартиру в более-менее относительный порядок: складывает бутылки из-под вина в одну кучу, выбрасывает фантики от конфет, а тарелки с сыром прячет в холодильник. В квартире стоит тяжелый запах алкоголя, так что она открывает все окна нараспашку, чтобы проветрить помещение. Сама же она идет в душ и расслабленно умирает под теплыми струями воды. Она чувствует себя значительно лучше, когда выходит оттуда. Тело приятно пахнет миндалем и фруктами, а в квартире прохладно, и разносится запах весны. Только она ложится в постель, как телефон вновь начинает звонить. На дисплее имя Гарри, и девушка растекается теплой лужицей. — Привет, моя алкоголичка, — все еще посмеиваться парень. — Как ты? Хочешь, приеду и сделаю тебе массаж? — тут же засыпает он ее вопросами. — Ммм, массаж... Звучит так потрясающе, — лениво тянет она. — Дай мне пару минут, — связь тут же обрывается. Амели недоуменно смотрит на потухший экран телефона и не может понять, что это было. Она ведь пошутила про массаж. А в дверь уже кто-то интенсивно стучит. Амели вновь подходит к зеркалу: на лице ни грамма косметики, но щеки после душа все еще красные, да и в этой белой рубашке, которая едва прикрывает ее пятую точку, она выглядит, наверно, даже сексуально. По крайней мере, ей хочется в это верить. Девушка спешит открыть дверь. Распахнув ее, Амели видит перед собой Гарри. Парень собрал волосы в пучок на затылке, и в этой черной футболке выглядит невероятно притягательным. Гарри обследует взглядом каждый сантиметр тела Амели, и ей становится неловко под таким пристальным вниманием. — Привет, — выдыхает она. — Привет. Ты выглядишь невероятно возбуждающе, — он прикусывает губу, разглядывая ее ноги. Девушка заливается краской, кажется, она не может контролировать собственные эмоции в его присутствии. — Я зайду? — его голос невероятно низкий и такой горячий. — Да, конечно, — она неловко отступает назад, позволяя ему зайти в квартиру. Парень не может оторвать свой взгляд от нее, слегка улыбаясь. — Как ты оказался здесь так быстро? — Я и не уезжал после первого приезда. Зейн решил оккупировать заведение на первом этаже. Я и провел весь день там с ним. А потом решил проверить, как у тебя дела, — он улыбается. — Это мило, — тянет она. — Я рад, что вы с друзьями так напились, — признается он. Амели думает, что еще краснее ей не стать. — Почему? — никто так и не вспомнил, что именно они наговорили Гарри, и ей все еще стыдно. — Тогда у меня не было бы повода увидеть тебя в этой рубашке, — он подходит к ней непозволительно близко. Девушка почти задыхается от невероятно притягательно аромата, который окружает парня. Мята с чем-то сладким, кажется, с ванилью. У нее кружиться голова, все слова вылетают из ее головы, когда он прижимает девушку к стене не давая ей возможности вырваться из его объятий. Амели не может контролировать свое тело, а Гарри все приближается к ней и приближается. И вот расстояние между их губами меньше, чем пара сантиметров. Она смотрит в глаза цвета зелени и не может не поддаться на эту провокацию. Она неосознанно облизывает губы, и этого хватает, чтобы он не выдержал. Парень целует ее, его руки как будто везде. Девушка чувствует, как Гарри приподнимает ее за бедра прижимая к себе. Амели растворяется в этом поцелуе, и, кажется, понимает о каком фейерверке говорила Элеонор. Ноги подкашиваются, и если бы Гарри не держал ее, она бы точно упала. Гарри целует ее, шепчет что-то в перерывах, но она не может разобрать. Он оставляет едва заметные засосы на шее, спускаясь к ключицам, его руки ни на секунду не оставляют ее. У нее нет ни сил, ни желания сопротивляться, Амели умирает от одних ощущений. Гарри так близко к ней, и она не хочет, чтобы он останавливался. Словно все время в мире застыло, есть только Гарри, его губы, его руки и эти дурманящие разум поцелуи. Она не знает, как они оказались в ее постели. Он поспешно снимает с себя футболку, Амели видит россыпь татуировок на его груди, и ей хочется поцеловать каждую из них. Голос разума пытается нашептать ей что-то о безрассудстве, о неправильности. Но как это может быть неправильным, если он так близко, и с ним так волшебно? Он стягивает с нее эту надоевшую рубашку, и Амели понимает, что даже если бы она захотела, то не смогла бы остановиться. Только не сейчас, только не с ним. И если это безумие, и если она будет жалеть, то пускай, потому что прямо сейчас это стоит того. Любую боль в обмен на эту ночь, когда можно почувствовать себя такой живой в его объятиях. Он шепчет ее имя, а она не замечает, как переходит на французский. Из всех мыслей в голове только его имя. И задыхаться так приятно, когда она точно знает, что это он. Крепкие руки умело ласкают тело и Амели чувствует, как в этих ласках ее сердце оттаивает от холодных ветров Лондона. И если, чтобы стать счастливой, ей требовалось пять лет умирать от ненависти к этому городу, то это стоит того. Он стоит того. Впервые в жизни она чувствует себя красивой и желанной в чужих объятьях. Впервые она может довериться кому-то постороннему, как самой себе. Впервые в жизни она не ненавидит саму себя. А завтра будет новый день, и плевать, что он принесет с собой. Сегодня, сейчас она едина с ним и как никогда жива.