Ревность

Мой брат был единственным человеком, которому было дело до меня. Никто и никогда не заботился обо мне так, как он. Конечно, Олег часто пропадал на работе, но по выходным водил меня в парки, покупал игрушки, чуть позже помогал мне делать домашнее задание, как бы извиняясь за отсутствие дома в будни. Мне с головой хватало того внимания, что брат уделял мне, пока одним зимним днём он не пришёл домой со своим другом. Через некоторое время Даня стал постоянным гостем в нашей квартире, мне казалось, что даже соседи полюбили его, совсем забыв про меня. Вскоре Даня с Олегом стали запираться в комнате и подолгу проводить время вдвоём, а мне оставалось только выходить на улицу, чтобы убить медленно тянущееся время с другом. Но даже там, на выходе из подъезда, старые соседки спрашивали у меня о самочувствии «Данечки», что я успешно игнорировал. Благодаря этому все в подъезде считали, что у меня трудный возраст и что я попал в плохую компанию. Отчасти так оно и было. С Матвеем мы встретились во дворе. Он протянул мне сигарету, когда увидел меня на скамейке. Кашель, затяжка за затяжкой, пачка за пачкой. Так я начал курить. Затем он познакомил меня со своими друзьями. Антон, Лёша и Ваня поначалу казались мне не особо надёжными и дружелюбными, но тогда я уже уверенно и стабильно скатывался в депрессию и мне было всё равно с кем общаться — лишь бы не сидеть одному в своей унылой бездушной комнате. Когда Олег захотел серьёзно со мной поговорить, мне было шестнадцать и всё вокруг казалось мне настроенным против меня. — Тёма, ты уже достаточно большой и… надеюсь, ты поймёшь. Мы с Даней встречаемся и любим друг друга. Дослушивать я не стал — сам понял, что большего из себя брат не вытянет, а устраивать истерики и выставлять себя неуравновешенным психом хотелось меньше всего. И я просто ушёл. Впервые не появился дома ночью. Выкурил две пачки за день. Приютить меня на время согласился Матвей, чему я был несказанно рад. Всё-таки хотелось заставить брата волноваться, почувствовать, что я нужен хоть кому-то. Когда я увидел пропущенные звонки от Дани, а не от Олега, то от злости чуть было не бросил телефон в стену. Было безумно больно от того, что какой-то придурок волнуется обо мне больше, чем собственный брат. Пусть даже его волнение было маленьким или даже подстроенным ради того, чтобы Олег оценил его заботу — мне было плевать. Хотелось просто стереть его парня из нашей жизни и тогда всё было бы прекрасно, но чуда не стоило ожидать. Я провёл у Матвея половину недели и сегодня мы изрядно напились, когда после звонка в дверь друг извинился и сказал, что Даня безумно достал его своими звонками и вопросами о том, где я. Откуда он взял номер моего товарища по улице я не знал, да и не пытался узнать. Просто так и продолжил сидеть на полу, сверля взглядом дыру в двери. Матвей всё-таки открыл ему и парень, не снимая обуви, подошёл ко мне. Он долго пытался оправдать Олега, говорил о том, что у того не было времени позвонить, но я будто ничего не слышал. Всё вокруг казалось мне таким туманным и еле различимым, что на лживую речь Данила мой мозг никак не реагировал. И тогда он просто поднял меня одним рывком и потащил к выходу, игнорируя мои протесты. Когда же я предпринял попытки сопротивления, он просто закинул меня на плечо и понёс из квартиры. Моё сознание частично вернулось ко мне лишь тогда, когда я понял, что он несёт меня далеко не ко мне домой. В моей голове пронеслись сотни мыслей: от того, что он маньяк, который изнасилует меня и оставит умирать в одном из самых жутких подвалов, до того, что Олег переехал к этому идиоту. И, кажется, от второй мысли было больнее. Когда меня поставили на пол, голова слегка кружилось, поэтому я чуть не упал, от чего меня опять же спас Даня, обхватив мою талию своими руками. Я кричал, сопротивлялся, бил его, но мои руки были перехвачены, после чего меня просто прижали к себе так крепко, что я просто не мог шевелиться. Уткнувшись в Данину грудь, я сопел, думая о том, как чертовски мне не хватало объятий. Почему-то я был так зол на брата, что даже не вспомнил как хорошо мне было, когда меня обнимал он. В квартире у парня было очень уютно и тепло. Казалось, будто все вещи стояли на своих местах и имели очень важную роль в обстановке. Но больше всего мне понравился Данин пёс. Джек был черным лабрадором, приученным к банальным правилам и командам, но когда он начал облизывать меня с ног до головы, я растаял. Даня сидел на полу где-то в паре метров от нас и с улыбкой наблюдал за мной. Мне впервые за долгое время было спокойно.  — Тём… — так меня звал мой брат, отчего я нахмурил брови, но всё же продолжил гладить Джека по животу. — Почему ты так ненавидишь меня? Стыдно мне не было. Будучи подростком, я не принимал во внимание ничьё мнение, кроме собственного и своего авторитета — Матвея. Но после этого вопроса я почему-то подумал о Дане, как о хорошем человеке, возможно, друге. — Ты забрал у меня брата. — я старался говорить это с максимально холодным и беспристрастным выражением лица, но почему-то был уверен в том, что парень видит мои мокрые глаза. — Вовсе нет. Я принимаю твоё первенство в этом вопросе и стараюсь отдать тебе как можно больше свободного времени Олега. — брюнет вздохнул и подсел ко мне, облокачиваясь на стену. — Разве ты не заметил, что мы реже стали видеть друг друга? Правда, я ошибся, когда подумал, что свободное время он будет тратить на тебя — он пошёл по клубам. Я заинтересованно взглянул на Даню, оторвавшись от пса. Он выглядел разбитым и преданным — ровно таким же, как и я. И, честное слово, я хотел пожалеть его так же, как он сделал это со мной, но из открытого рта не вырывалось и звука, так что я просто сел с ним, прижавшись всем телом, и положил голову на его плечо. — Я думал, он ночью с тобой ходит. Даня горько улыбнулся. Вечер проходил идеально. Я давно не чувствовал себя таким защищённым и счастливым. Даня, оставив меня на пару минут, сходил в магазин и принёс кучу моих любимых продуктов. Мы поставили «Звёздные Войны» на его большом телевизоре и, валяясь на тёплой кровати, ели поп-корн и смотрели фильм. Подступившая ночь напомнила мне о том, что невежливо оставаться у незнакомых людей в такое время, и это заставило моё сердце биться чаще, потому что возвращаться обратно не хотелось. Да и некуда было идти. Поэтому я вспомнил свой старый трюк: в детстве, когда я хотел спать с родителями, я делал вид, что заснул у них на кровати. Тогда им не оставалось ничего другого, кроме как лечь рядом со мной. Когда мамы не стало, а папа ушёл к другой женщине, оставив меня на Олега, я проделывал то же самое с ним.  — Ты отдавил мне плечо. — сказал Даня, когда для убедительности моя голова как бы случайно съехала на его плечо. Я не открывал глаза. — Знаешь, когда будешь подавать документы в ВУЗ, актёрский тебе лучше обходить стороной. Если я так понравился тебе, что ты хочешь остаться на ночь, просто скажи это. Клянусь, он улыбался так же похабно, как злые герои в фильмах, а мои щеки пылали ярче самого экрана телевизора, но если бы я открыл глаза и признался, то вовсе сгорел бы со стыда. Избежать смущения мне не удалось — Даня, поверив или просто подыграв мне, убрал всю еду с кровати и осторожно накрыл меня одеялом, выключил телевизор, а затем прислонился своими сухими губами к моему лбу. Моё сердце колотилось так, что я боялся, что парень это услышит, но, к счастью, этого не произошло. Он просто сходил в душ, повозился несколько минут на кухне, выключил везде свет, разделся и лёг ко мне под одеяло. Я горел. То ли от стыда, то ли от счастья, но мне нравилось лежать с ним. Как будто бы так и должно было быть, как будто бы мы были так близки, что это просто не обсуждалось. Я старался как можно убедительнее «спать»: иногда ворочался, хмуря брови, будто мне снился сон, иногда переворачивался на другой бок, но когда понял, что Даня сам давно спит, даже слегка обиделся, что моя актёрская игра осталась незамеченной, и вскоре уснул.