Ты не понимаешь?! Сегодня "Реал" с "Ювентусом" играют!

- Сегодня «Реал» с «Ювентусом» играют!       Я понятия не имею, о чём он говорит, но согласно киваю. Какую бы чушь он не порол – если он делает это с таким лицом, значит, речь идёт о чём-то жутко важном. Пожалуй, настолько важном, что даже если за окном вырастет ядерный «гриб», Кирилл раздражённо прищёлкнет пальцами и пробурчит: «Не сейчас, я занят!». И катастрофа быстренько свернётся и растворится в чистом майском небе. - Ого, - присвистываю я, потому что он явно ждёт моей реакции, - И как? - Что «как»? – Кир чуть заметно хмурится и отрывается от еды. – Я, по-твоему, провидец? - Да ладно, победит твой «Реал», вот увидишь, - примирительно хмыкаю я и понимаю: промазал.       Кирилл роняет вилку и, размахивая руками, начинает орать. Что-то о том, что я вечно «каркаю» и должен немедленно забрать свои поганые слова обратно. Половины его криков не разобрать, потому что он всегда пренебрегает моим советом сначала прожевать и проглотить еду, а потом издавать какие-либо звуки.       Судя по всему, я конкретно оплошал со своим оптимистичным прогнозом. Не везет мне с этими «Реалами», ох не везет. Месяца два назад Кирилл ходил по дому, смешно вскидывая руки и обращаясь к небу с трагически-насмешливыми восклицаниями. Всё потому что я умудрился перепутать чёртов «Реал Мадрид» и «Реал Атлетико». О существовании второй команды я и не подозревал, поэтому, заглядывая через плечо Кира и услышав сухое «Реал тащит», невинно поинтересовался: - А где Криштиану Роналду?       И напоролся на лекцию под заголовком «Футбол – это жизнь», щедро пересыпанную такими непонятными терминами, как «офсайд», «форвард», «пенальти» и иже с ними…       Пока я тут иронично скалюсь с самого себя, Кирилл успевает проглотить свой бутерброд, и остаток тирады мне приходится дослушивать уже без помех: - Я вообще не понимаю, как так можно?! Это же один из старейших итальянских клубов, ты живёшь здесь, чёрт знает сколько, как можно не знать?!       Я в который раз вздыхаю. Мы с Кириллом – эмигранты. Вот только меня сюда привезли родители в возрасте восьми лет, а Кир приехал сюда в свои двадцать два абсолютно один. Мы и познакомились-то в аэропорту, куда я пришёл проводить сестру на рейс. Проводил, пошёл домой и сбил с ног какого-то парня, вместе с ним растягиваясь на идеально гладком полу. Ну, а по возгласам «Ебаа» и «Oh mi dispiace, блять!» мы признали друг в друге носителей русского языка и решили держаться вместе. То ли решили слишком твёрдо, то ли жаркое августовское солнце Катании подействовало на нас дурно, но вот уже почти два года мы «держимся вместе», имея общую квартиру, общую кровать, общий бюджет и общие разногласия. Хорошо, хоть не общий шкаф. Кирилл имеет омерзительную привычку швырять свои вещи в гардероб с разбегу и шарахать дверцей так, что стёкла звенят. А мой отчим с детства учил меня, что как бы мужчина не одевался – вещи должны быть опрятными и чистыми.       Вот и сейчас я сижу за столом в выглаженном форменном фартуке моей кафешки, а Кир сверлит меня своими серыми глазищами, машинально вытирая руки об мятую футболку. - Сколько раз тебе говорить… - я подавляю желание швырнуть в него полотенцем, тоже, кстати, чистым, - не разбираюсь я в твоём футболе, хоть убей. Ну, не вижу смысла в беготне по траве и борьбе за мячик! - Да о чём с тобой разговаривать! – Кирилл машет рукой и сгребает со стола посуду. – Надо же было такое ляпнуть! Ладно, матч в без пятнадцати девять начинается, мне ещё в редакцию забежать нужно.       Он рассеянно чмокает меня в щёку и выбегает из кухни. Слышу, как хлопает дверь. - Футболку переодень… - вздыхаю куда-то в пустоту.       А ведь мой рабочий день, похоже, закончен. Кафешка, доставшаяся мне в наследство от отчима, сегодня закрывается рано, и я, как хозяин, могу быть абсолютно свободен. Можно было бы и с Киром смотаться в редакцию. Он, в отличие от меня, не имеет солидной работы, а занимается сразу несколькими делами. Никогда не подумаешь, что такой слегка помятый парень с трёхдневной щетиной и душой гопника пишет рассказы и песенки для детей и выступает в костюме котика на праздниках. Детей Кирилл любит. По его словам, они «маленькие и прикольные, как игрушечные пони». Услышав это определение в первый раз, я долго смеялся, а сейчас вспоминаю с улыбкой. Пока что всё равно делать нечего, пойду почитаю…       Я как раз успел дойти до напряжённого момента в книге, когда хлопок двери вывел меня из состояния полусна. По тихому матерному бурчанию было ясно, что прогулка у Кирилла не задалась. Причину я узнал, едва взглянул на этого оболтуса: с прилипшей к телу футболки и взъерошенных волос ручьём стекала вода. Не надо было рождаться провидцем, чтобы понять, что Кир попал под ливень.       Я перевёл взгляд пониже и поразился. Ладно, чёрт с ними, с лужицами на паркете! Кирилл стоял, поджимая пальцы на ногах и рассматривая до нитки промокшие носки. Даже при таком ливне, они не могли промокнуть до конца. Терзаемый смутными подозрениями, я строго спросил: - Кеды где?       И получил в ответ шмыганье носом и угрюмое: - По дороге расклеились.       Отлично, просто замечательно! А завтра он свалится с простудой и жуткой температурой. - Ты машину почему не взял? – поинтересовался я, вытаскивая из шкафа плед. – На кой хрен пешком попёрся? - Это твоя машина. – Опять пробурчал Кир, приглаживая мокрые волосы.       Я моргнул пару раз и от неожиданности выпалил: - И чё?! - И ничё! – в тон мне огрызнулся Кирилл. – На свою заработаю – тогда и буду ездить. Дай мне пройти.       Опять, значит, пунктик о своей гиперсамостоятельности и нежелании «сидеть на моей шее». Проходили уже… Он как-то напился и поведал мне о том, что чувствует себя беспомощным ничтожеством, неспособным мне помочь и «ну ваще не мужиком». Наутро Кир благополучно всё забыл, а у меня внезапно «сломался» кран в кафе. Угадайте, кого я позвал на помощь? Устранив проблему, Кирилл аж засиял, ну и я, конечно, тоже. - Куда собрался? – я загородил ему дорогу и сунул в лицо полотенце. - Вытрись и топай в комнату. Ты мне завтра здоровым нужен. - А зачем? – поинтересовался Кир, наскоро вытираясь и стаскивая футболку с эмблемой своего обожаемого «Ювентуса». - Да в машине стучит чего-то, не могу понять, что не так, – не моргнув глазом, соврал я.       Комната освещалась только вспышками молнии, разрезавшими темноту. Кир лежал на кровати, поверх одеяла и смотрел куда-то в стену. Я подошёл к нему, чтобы проверить, не горячий ли лоб и тут же повалился на кровать, наступив на пустую пивную бутылку. Кир охнул, потёр бедро, куда я с налёту засадил ему локтём, и уставился на меня, опять сверля серыми глазами. - У тебя есть настроение? – внезапно спросил он.       Я не понял вопроса, и только было собрался переспросить, как его рука легла мне на затылок и уже через секунду мы целовались, изредка отрываясь друг от друга, чтобы вдохнуть. Кирилл встал на колени и навис надо мной одной рукой обнимая меня за плечи, а второй - поглаживая и сжимая мой член под тканью домашних боксерок. Я охнул и отстранился от него, чтобы заново уткнуться носом в небритую щёку и прошептать: - Кир... Я сейчас, в душ.       Но он сильнее прижал меня к себе обеими руками и пробормотал: - Не сегодня, нет. Я уже сходил...       И, не дожидаясь ответной реакции, Кирилл, мой гордый и независимый Кирилл опустился ниже и, мимоходом целуя мой живот, остановился. Секунду поразмыслил - и принялся вылизывать уже напряжённый член сквозь тонкую ткань белья. Я дёрнулся и быстро закрыл рот ладонью, чтобы спонтанный стон не разнёсся по комнате. Почему-то было жутко стыдно, ведь обычно такие вещи делал я, но вместе с этим, хотелось вдохнуть поглубже и вложить все нахлынувшие ощущения в один протяжный стон.       Кир снова принялся целовать мой живот, лишь слегка касаясь губами кожи, и это вызывало дрожь во всём теле. Знал, чертёнок, что я только на такие мимолётные прикосновения и реагирую... Мне стало тяжело дышать и, откинувшись назад, я тронул его за плечо, привлекая к себе и снова впиваясь в его губы. Вопреки логике, дышать сразу стало легче. Поддаваясь секундному порыву, я открыл глаза, и в этот момент, молния перечертила весеннее небо и осветила лицо Кира. Я зажмурился: его лицо сейчас было слишком напряжённым, чтобы казаться удовлетворённым. - Если тебе это в тягость... - начал было я, но меня грубо перебили. - Молчи!       Кирилл принялся водить языком по моей шее, одновременно отодвигая в сторону край моих боксёрок и поглаживая член. На мгновение я задержал дыхание, а когда шумно выдохнул, Кир уже переворачивал меня на живот. Сам он оставался в белье и, похоже, очень нервничал, но молчал. И это было более чем странно: обычно он не мог и минуты посидеть молча, даже между поцелуями вставляя какие-то слова.       Я привычно опёрся на локти, но вместо ожидаемых решительных действий почувствовал горячее дыхание Кирилла на ягодицах. Едва только эта мысль посетила меня, кровь прилила к щекам, делая меня похожим на смущённую монахиню. Но Кир не дал мне долго разбираться с мыслями: его язык заскользил по стволу, а я выгнулся, как мартовская кошка и понял, что приглушённые стоны, разносящиеся по комнате - мои. Внезапно стало очень жарко.       Он всё еще водил языком и губами по моему члену, поднимаясь всё выше и причмокивая. Звуки, которые раньше до чёртиков бесили меня, теперь были такими естественными как и мои сдавленные стоны, а его размеренные движения заставляли дышать ещё тяжелее. Я уткнулся лицом в подушки и повалился на живот, не придерживаемый больше его руками. Обернуться было тяжело, но я всё же оторвался от кровати и посмотрел на Кирилла. Он стоял на коленях, держа в одной руке тюбик смазки, а второй дотрагиваясь до своего члена и тут же отдёргивая руку. Большой, красивый и такой сейчас желанный... И откуда во мне, вечном пассиве, взялась такая страсть?       Я набросился на Кира с глухим хриплым рыком и повалил на одеяло, целуя и прикусывая его шею. Мой собственный член всё ещё ожидал разрядки, но и Кирилл тихонько сопел, борясь с напряжением. Он нащупал подушку и притянул её ближе, отдавая мне. Я понял мгновенно: сам не раз лежал вот так, вжатый в матрас и совершенно побеждённый. Подушка заняла своё место под поясницей Кира, а я аккуратно стянул с него бельё и снова набросился на его тело: целовал подтянутый живот, скользил языком между напряжённых ягодиц и прислушивался к его тихим стонам. Теперь - с наслаждением и торжеством победителя. Кир вздрогнул, когда холодная смазка коснулась его мышц и мне пришлось спешно обхватить его стоящий член губами. Его тело вновь расслабленно вздрогнуло, а мои пальцы толкнулись внутрь. Кир что-то пробормотал и шумно задышал то ли от моих движений внутри него, то ли от того, что я заглатывал его член и старался как можно больше отвлечь его внимание от неприятных ощущений.       Но как бы не велико было моё беспокойство за Кирилла, держаться больше было невозможно: вытащив пальцы, я подхватил его за бёдра, придвигая к себе и входя в него медленно, давая и ему и себе привыкнуть. Кир зашипел и напрягся, ему было непривычно лежать снизу. А мне было непривычно видеть его таким: сконфуженным, но по-прежнему желанным. Его грудь тяжело вздымалась в такт дыханию и я, не отдавая себе отчёт в своих действиях, подстроился под этот ритм, толкаясь глубже и полностью овладевая и без того моим парнем. Он дышал так, словно бежал марш-бросок, но это только заводило меня ещё больше, как и лёгкая испарина на его высоком лбу, или следы от моих укусов на его шее.       Я потянулся рукой к его члену, но он остановил меня: сам накрыл его ладонью и принялся надрачивать, закусывая губу и откидывая голову назад. Я наклонился, не переставая толкаться в разгорячённое тело, и, притянув его за подбородок, поцеловал. Кир простонал мне в губы что-то неразборчивое и широко распахнул глаза, когда я, не в силах больше держаться, толкнулся в него последний раз и кончил. Не отпуская его бедёр, я вышел из Кира и поморщился: всё-таки этот хлюпающий звук продолжал меня бесить. Кирилл сжимал в кулаке край простыни и лежал, не шевелясь. Его член всё ещё стоял, а щёки наверняка были не лучше, чем у меня в начале нашего бурного вечера. Я не мог видеть этого из-за темноты в комнате, но мог чувствовать. А ещё мог ощущать напряжение, висящее в воздухе и знал, как это исправить.       Ручаюсь, что Кир снова широко распахнул свои серые глазищи, когда я вобрал его член в рот и принялся двигать головой, изредка вынимая его изо рта и вылизывая, чтобы затем снова обхватить губами. Тишина вновь была нарушена его тяжелым дыханием и изредка прорывающимися стонами. Я вылизывал его член, стараясь ускорить движения и добавить больше чувств, как бы смешно это ни звучало. Все-таки, сегодня Кир первый раз позволил мне его оттрахать, а это уже многое значило.       За своими мыслями я пропустил тот момент, когда его размереное тяжелое дыхание стало прерывистым и резким. Его мышцы напряглись, и он кончил, позволяя себе в последний раз простонать мое имя в пустоту. Я рефлекторно сглотнул, как всегда, скривившись от подступившей к горлу тошноты и выдохнул, опускаясь на кровать рядом с молчащим Киром.       Он был горячим. То ли болезненно, то ли от того, что происходило на этой кровати минуту назад. Мне стало неспокойно: мало того, что Кирилл попал под ливень, он еще и молчал, что было уж совсем ему не свойственно. Я придвинулся поближе и позвал: - Кир... - Чего? - ответил он почему-то шёпотом.       Пришлось подавить вздох облегчения и задать волнующий меня вопрос: - А почему ты решил... Мм, побыть снизу? - Взял и решил, что еще! - проворчал он, натягивая одеяло до подбородка.       Что ж, это было вполне ожидаемо. Мне и не стоило надеяться на более полный ответ. Впрочем, зная Кирилла, я мог предположить, что он так решил по одной из двух причин. Первая - за что-то себя наказывал; вторая - пытался что-то доказать. А вот более детально я разбираться не стал. Вместо этого фыркнул: - Слушай, это у нас типа матч был? Кто кого? Ну вот, считай, что я "Реал", а ты "Ювентус". И я, похоже победил. Один-ноль!       За два года совместной жизни можно научиться чувствовать друг друга. Я вот, почувствовал, что сейчас получу пиздюлей, но на этот раз мое чутье меня подвело. Вместо того, чтобы дать мне по лицу за бестактность (а это было бестактно, учитывая то, что Кир сам решил быть снизу), он откинул одеяло, бешено сверкая глазами, отражающими вспышку молнии, и подорвался с кровати. Однако, далеко он не ушел: поскользнулся на злосчастной пивной бутылке и, смешно взмахнув руками, сверзился на пол с высоты своего роста.       Я подскочил было, чтобы помочь, но Кир уже сам поднялся, хватаясь одной рукой за челюсть, а второй - за поясницу, и побежал в коридор. - Трусы надень! - крикнул я вслед.       Ну да, матч. Который начинался в восемь сорок пять... Я зевнул и откинулся на подушки: пусть смотрит, все равно рано или поздно придет ко мне.       Утром я закинул постельное белье в стирку, сходил в душ и обнаружил Кира сидящим на кухне и по-прежнему, держащимся за поясницу. Вихор на макушке, торчащие в разные стороны пряди и хмурый вид делали его похожим на злого воробушка. Хорошо, что я вовремя закусил губу: смех взбесил бы его до чёртиков. - Я сделал тебе чай. - буркнул он. - Вот. И сахара три ложки, как ты любишь. - Да? Спасибо... - я улыбнулся и уселся рядом, наклоняясь, чтобы достать печенье.       Кир тоже наклонился и внезапно прикусил мне мочку уха, тут же принимая обычное положение и хитро улыбаясь. - А "Ювентус" вышел все-таки в финал! - радостно выпалил он. - И "Реал" один забил, ты был прав. Вот только...       Я уже примерно понял, что означает его тон. Мамма миа, и кто меня вчера за язык тянул? В подтверждение моих мыслей Кир продолжил: - Вот только "Юва" в долгу не остался.       Он придвинулся поближе, приподнимая пальцами мой подбородок, впечатался в мои губы и, оторвавшись, прошептал на ухо: - Один-один. Наш матч еще не закончен...