Милость победителя

От мыслей Джастина мягко отвлек рычащий звук бензопилы, прогретой до максимальной скорости. "А вот сейчас мне показалось, что сдаваться - не выход" - Ты вообще жив, придурок? - Даже если я был бы мертв, твоя бензопила воскресила бы меня своим шумом. - А потом бы снова убила! Зачем Гирико язвит сейчас? Нет, конечно, это был глупый вопрос. Чародей и в мирное время любил, выражаясь литературно, "поставить собеседника в некомфортное положение", а если по-разговорному, то просто-напросто подъебать. Сейчас из него должен был литься бурный горный поток неумолимых язвительных словосочетаний, но.. Даже одноструйный фонтанчик, имеющийся в наличии, особо, кхм, не фонтанировал. Что-то не так, подумал мужчина. Неловко предлагать ему жизнь в обмен на что-то, верно? Перед Джастином? Врагом? Неловко? Да что за бред! - Слушай сюда, святоша, - почти промурлыкал эти слова Гирико, убрав бензопилу и одной рукой придвинув к себе потрепанное тело Джастина, - ты хочешь жить? Эти слова он произнес с долей... неловкости? Конечно, нет таких дебилов, которые оставляют жизнь разбитым врагам. Да еще и таким, как этот. Но ведь он же запросит за жизнь большую цену. На секунду в голове чародея промелькнула мысль, что при таком предложении от любого врага он застрелится сам. Почти от любого. - Ну, допустим, хочу, - ясно-голубые глаза священника с непритворной удивленностью окинули так внезапно близкое лицо Гирико, - а что, собственно? Гильотина и вправду слегка растерялся. Он не так хорошо обдумал одну часть этой ситуации. "Что ему от меня будет нужно? Плеер? Чепуха, даже две коробки моих запасных плееров ничто по сравнению с жизнью. Шпионаж? Но ведь в Академии не происходило ничего, что достойно было быть скрытым от глаз паучьей ведьмы и ее компании. Руки-ноги? Инвалиды ведь тоже живут. Пффф, бред какой! Тогда что?" Чародей молчал. А Джастин внезапно ощутил тонкий запах... корицы? Сладковато-прелый запах, он исходил от слегка зависшей пилы. И вдруг до того в мгновение ока дошло, что еще он может ему дать. - Хочу тебе сделку одну предложить, - небрежно бросил Гирико, наконец решившись сказать, - в ней ты выигрываешь жизнь, если, конечно, согласишься. - А ты? Чего ты требуешь? - чуть ли не прошептав это, священник даже не чувствовал, как чуть двинулся вперед, а щеки налились краской. С этого момента душа и плоть священника имели разные взгляды на предстоящее требование. Душа отчаянно визжала, что если тот согласится, то будет очернен и телом, и душой до конца жизни, и Бог Смерти этого не простит. К тому же, обет безбрачия не отменял никто. А тело ласково шептало, что если нельзя, но очень хочется, то можно. Шинигами не обязательно будет об этом знать, да и потеря Косы Смерти как-то не очень скажется на Академии. Весело будет, если Джастин подумал на самом деле не о том. Но внутреннее чутье не обманешь. - Чего я требую? И в самом деле, чего я требую? Взгляд чародея снова упал на тело святоши. Сутана, изорванная, висела на худом теле. Чуть подсохшие следы крови от легких ран. Дрожащее тело, краснеющие щеки. - Да, я требую именно этого. Джастин слегка пошатнулся, качнувшись чуть вперед, то ли от слабости, то ли от шокирующего осознания собственной правоты, и Гирико не стал долго ждать, жадно впиваясь в мягкие губы поцелуем. Душа завизжала еще громче, тратя последние силы. Тело, не обращая внимания, выгнулось прямо в объятия чародея. Джастину не нужна была жизнь в данный момент. Сейчас ему хотелось только Гирико. Гирико сейчас тоже был доволен скорее тем, что Джастин теперь станет его собственностью, чем то, что он будет жить. И побежденный все же сдался на милость победителю, который, не медля, уже резко начал срывать с него жалкие остатки священного одеяния.