Тепло на кончиках пальцев

***

Хочешь буду твоей музой?

***

Всем знакомо чувство отсутствия музы? Отсутствие вдохновения? Много кто знает, как это сидеть, черкая в блокноте бессмысленные закорючки, безнадежно исписывая ручку. Кажется, будто чернила, которые медленно иссякают – надежда. Надежда на написание, надежда на что-то хорошее. Может, какая-то надежда на счастье? Тонкая синяя линия снова рассекает страницу в который раз вместо букв или связного текста. Та загадочная восьмерка в падении, означает бесконечность, ведь так? Бесконечность чего? Бесконечность песчинок в часах времени, которое просиживает этот парень, вырисовывая непонятно что и ему самому в блокноте. Тишина давит на уши, кажется, что Рави сходит с ума. Но не сейчас, сейчас нельзя. Сейчас существует только он, блокнот, ручка с последними каплями пасты и стены. Холодные, тесные, чужие. Парень оглядывается в который раз на стены, которые, кажется, медленно подходят к нему, в желании раздавить. Не дать ему осуществить то, что он задумал. Препятствия? Стены? Нужно рушить. Крушить. Биться. Блокнот со зверской силой отлетает в стену, которая, как ему показалось, отскочила от испуга на свое прежнее место, не так уже и мешая парню. Три тихих удара о деревянные двери репетиционной комнаты Рави заставляют того замолчать и остановиться. В тот момент остановилось даже сердце. – Я слышал шум, всё нормально? – дверь с тихим скрипом приоткрылась, и в комнату на носочках вошёл высокий парень с глазами цвета молочного шоколада. Он бесшумно закрыл за собой дверь, так же легко ступая в следующую секунду оказался возле Рави. – Нет, все нормально, – отмахивался блондин от парня, который поднимал с пола блокнот. Рави запустил прохладные пальцы в свои волосы. Это охлаждало и его, и его мысли. Может это поможет? – По тебе и видно. – С усмешкой сказал Кен, тихо проводя по шершавым страницам исписанного блокнота, по синим дорожкам надежды шариковой ручки. – Покинула муза? Последние слова отбились от стен, впившись в сознание Рави, который все никак не хотел это признавать. Он боялся этого, поэтому сейчас он молчит. А Кен все понимает, враз сокращая дистанцию в миллионы миль между ними. Миллионы недосказанных слов, которые можно понять одним взглядом. Он шуршит своим свитером сзади Рави, который обессиленно прикрывает глаза, сжимая пальцы в своих волосах сильнее. Неожиданное тепло коснулось плеч блондина, разливаясь по рукам и груди – Кен обнял его сзади, зарываясь носиком в волосы. Сердце, кажется, забилось снова с того момента, как парень вошел в комнату. Оно сейчас отбивает тихий бит. Уголки губ Рави непроизвольно скользят вверх, когда Кен касается горячими губами виска, оставляя свой отпечаток там, в памяти. - Хочешь, я буду твоей музой? Биение сердца этих двоих было битом новой песни, а Кен – неиссякаемой музой Рави.