Девушка Акаши

Комната Сейджуро. Отовсюду валятся книги, тетради, медали, волосы растрепаны, одежда измята, кровать перевернута. Почти все что находилось на полках стеллажей уже давно валяется на полу. Что-то разбито, что-то уцелело, но в общих чертах все это можно описать одним словом – хаос. Благо что его комната находится на втором этаже, вдали от кабинета отца. — Старый имбецил! Тварь! Ненавижу! — С каждым выкриком что-то куда-то летело. Это продолжалось, пока комната окончательно не превратилась в руины и ему уже попросту нечего было кидать или ломать. Как теперь уберечь Киоми от этого придурка? Все ставки были на то, чтобы тот не узнал, что они вместе, а теперь, помимо прогрессирующих приступов, еще это впридачу. Тяжело дыша, юноша остановился, опустив голову. — Уничтожу, ха-ха, да. Ты думаешь, я ничего не смогу, маразматичная сволочь? Я вырву тебе голодку, пока ты будешь спать. Разобью голову и размажу все по стене. Тогда ты точно мне ничего не запретишь и не сделаешь ничего Киоми! — С каждой мыслью он нервно и лихорадно начинал смеяться все больше. Смех становился все громче, пока не превратился в истерический, заставив в конечном итоге голосовые связки охрипнуть. Обессилено упав на колени, Сейджуро поднял голову и посмотрел в панорамное окно. Лучистое солнце стремилось к закату и небо только-только начинало приобретать розоватые тона, а мягкие облака, словно розовая вата, медленно плыли куда-то в сторону. — «Ты так любила смотреть на такой закат. Ну почему тебя нет рядом со мной сейчас? Ты всегда могла успокоить мои капризы. Даже отец тебя иногда слушал. Мама…» — Господин, вы у себя? Мне сказали, что МАТЕРЬ БОЖЬЯ! — Увидев своего господина в полной разрухе, блондин даже споткнулся и чуть не упал в обморок. — Что вы сделали со своей комнатой?! — Гай, — Акаши медленно начал поворачивать голову в его сторону с широко распахнутыми глазами. — Знаешь, это так забавно, осознавать, что ты медленно сходишь с ума, пытаясь переиграть собственного отца. — Господи! Осколков-то сколько, вы хоть не поранились? — Водитель подбежал к Сейджуро и начал осматривать его руки и лицо. — Боже мой, что вообще произошло?! И что вы несете? — Этот подонок забирает все самое ценное в моей жизни. — Его лицо, несмотря на анархию вокруг, было таким умиротворенным, блаженным и даже слегка улыбчивым, что это заставляло только сильнее волноваться за него. — Да ответьте же вы нормально! — В полной панике сказал молодой человек, продолжая рассматривать спортсмена на наличие ран. — Вы сейчас разговаривали с отцом? — Вот видишь, ты сам смог ответить на свои вопросы. — Смиренно произнес юноша, вновь обращая свое внимание на закат, который раньше никогда настолько не западал в душу как сейчас. Этот закат сейчас, словно воплощение матери, плавно окутывающего его со всех сторон. — Зачем тогда спрашивать? — Смотрите на меня, прошу, ответьте, вы принимали таблетки сегодня утром? — Врачи, таблетки. Все только и делают, что говорят мне за них. — Вздохнул юноша. — Толку-то. Будто мне это поможет. — Поможет, еще как поможет, не сомневайтесь! — Гай. — Сейджуро послушно повернулся к слуге и серьезно на него посмотрел, от чего тот даже немного напрягся. Все же столько осколков вокруг. — Тебе двадцать шесть лет. Ты старше меня на целую десятку. Неужели ты считаешь нормальным то, что ты относишься ко мне так уважительно, несмотря на то, что я называю тебя просто по имени? — Но ведь так принято, господин. Почему вы вдруг, — Он совершенно не ожидал такого поворота их разговора, такой откровенности со стороны Акаши. Но сейчас главное не это. Парень сам не замечает или специально отводит тему. Нужно узнать, что случилось. — О чем вы говорили с отцом? Что он вам сказал, что вас это так задело? Он узнал про Киоми? Но этого не может быть, мы же с вами все, — Довольно. — Отрезал юноша. — Я не хочу про него даже слышать. Еще одно слово и я точно ему устрою. Сладкую жизнь. — Заметив нарастающую зловещую улыбку, мужчина опешил и не решался ничего сказать в ответ. А Сейджуро лишь вновь представил, как совершает расправу над главным отравителем его жизни. Злость в опустошенных глазах спортсмена обрела новую силу. Но потом, почувствовав руку водителя на своем плече, он снова переменился в лице, поместив в ладонь свою бренную голову. — Да уж, так паршиво мне еще никогда не было. Впервые в жизни я в тупике и не знаю, как через него перелезть. — Если я все же спрошу еще раз, о чем вы говорили, вы меня прибьете? — Он запретил мне видеться с ней до тех пор пока я не выиграю зимний кубок. Если я ослушаюсь, он знает много способов, как сделать мою жизнь еще хуже чем сейчас или, не дай бог ее тронет. Точно тогда без пальцев останется. — В груди больно закололо. Вся эта безнадега так давит, что уже не знаешь куда себя деть. Хочется разогнаться на дорогущей тачке под двести, протаранить ограждение какого-нибудь моста и кануть прямо в воду. — Вот и посчитай сколько это месяцев. — Я искренне вам сочувствую, хоть и знаю, что это вам, — Нахрен это не надо. — Они закончили фразу в один голос. — А ты меня уже хорошо знаешь, Гай. — Юноша осторожно поднялся с колен и прошелся рукой по рядом стоящему перевернутому креслу с печалью смотря на то, что его окружает. — Я даже немного польщен. — Сердце не прекращало болеть, обретая с каждой секундой все больше мелких ран, которые в итоге срастались в одну большую, постепенно создавая черную кровавую дыру. Мысли о Киоми по прежнему не давали покоя, а вспомнив о своем обещании, они и вовсе обвились вокруг шеи и перекрыли дыханию все пути, словно щупальца кракена. Как же больно. — Мне надо выпить. — Он просто не может проиграть. Не может и точка. Нужно всего лишь разработать хороший, четкий и продуманный до мельчайших деталей план. Но для начала нужно снять весь накопившийся стресс, полученный от сегодняшнего дня. Да и к тому же, на трезвую голову мысли будут только о Киоми и о том, как он не сможет попасть к ней. — Если ваш отец узнает, что я согласился отвезти вас в такое место, он может меня уволить. — Ты можешь меня и не отвозить. Сам поеду. — Сейджуро стремительно направился к выходу. Не хотелось ничего слушать. Опять посыплются сплошные запреты, даже от такого понимающего человека, как Гай. Он хороший собеседник и надежный слуга, но сейчас речи про здоровье пусть лучше оставит при себе. — Хорошо, тогда разрешите сопроводить вас, как наблюдателя. — Гай осторожно поймал его за локоть прямо у двери. Подумать только, он же не зря боится его везти в бар, ведь это не только угроза отца, но спаивание несовершеннолетних, да еще и в общественном месте. Так и почему же сейчас он готов пойти с ним, освободившись лишь от бремени в виде отца, отказавшись довезти? Гай уже давно знает Сейджуро и не хочет оставлять его одного, даже, если это самому будет во вред. Ему хотелось помочь не как слуга, а как верный и добрый товарищ, который протягивает руку помощи. Возможно даже позаботиться, как о младшем брате, которого у него нет. — Еще раз назовешь меня на «вы» - я тебя ударю. Идем. — Поняв намерения блондина, юноша слегка поджал нижнюю губу, выдернул свою руку из его ладони и пошел на выход. Гай сразу спохватился и догнал баскетболиста. — Кстати, все никак не мог собраться сказать. Мне не двадцать шесть, а двадцать два. Решил накинуть пару лет, что бы вы точно согласились меня нанять. — Достаточно глупо, учитывая, что я выбирал не по возрасту, а по качеству вождения и из своих собственных соображений. Но можешь за это не париться, я уже давно знаю сколько тебе и думал, когда ты решишься перестать прикидываться. И за отца тоже можешь не волноваться. Ты подчиняешься мне, а не ему, поэтому он не имеет права влезать в наш контракт. — Капитан стукнул локтем ему в бок, после чего сразу же увидел непонимающий взгляд, говорящий: «за что?» — Я предупреждал, что ударю. — Простите, ох, тоесть, прости. Они вместе вышли из здания и пошли искать ближайшее попутное такси. Старались отойти как можно дальше, делая вид, будто решили просто прогуляться, чтобы точно никто из рабочих отца не захотел проследить за ними. *** Глубокий вечер. Дом Шиномии. Две девушки и молодой человек уединенно сидели на диване в гостиной. Японка снова решила остаться у своей подруги, ведь Шиномия совсем скоро переведется в другую школу, и они уже не смогут проводить так много времени вместе. Хоть с Айкой и хотелось поболтать о том что было на уроках, об аниме и дораммах, а еще об играх, но постоянно бегающий взгляд от подруги на часы и обратно не давали сосредоточиться, ровно так же как и мысли о сегодняшней встрече с Сейджуро. Предвкушение их диалога пускало волну колючих холодных мурашек, заставляющих колени время от времени постукиваться друг о друга. Ши сидел за ноутом, который он удобно расположил на коленях. А Харука то и дело вспоминала о том сколько они повстречали знакомых в торговом центре и по пути домой. Японка иногда невольно поглядывала на юношу, который с кем-то переписывался. Он не обращал на нее внимания, но изредка нервное стучание клавиш показывало что он замечал на себе ее взгляд. Заметив очередной взгляд, он не выдержал и резко поднявшись с дивана направился на кухню, сказав, мол налить чаю захотелось. Харука сразу заволновалась. Что бы не поднялось никакого намека на обсуждение, она решила сразу поменять тему идущего разговора. — А… что у вас там с Сейджуро? — В смысле? — Блондинка аристократично подняла бровь. — А что у нас? — Ой, да-да-да. Можешь не прикидываться. Думала, что я забуду о том, как вы в кабинете закрылись? — Ну здесь без безумной улыбки чеширского кота никуда. Было сразу понятно что девушка настроилась на саркастичный пикантный расспрос. — Да еще и когда мы уходили на ухо тебе что-то шептал. У вас что-то намечается? — Ну а это ты с чего ты взяла, мне интересно? — Киоми решила не сдавать позиции. Отбиваться, так до конца, а потом в нужный момент еще и с темы съехать, преимущественно на брата. — Хм, давай подумаем. Может потому что ты до сих пор сидишь вся расфуфыренная? — Да где? Хару, то что на мне новое платье еще не означает, что я расфуфырилась. — Усмехнулась девушка, понимая, что постепенно сливается по фронтам. Самое время применять секретное оружие. — А чего это ты так с темы соскочила? Не стыдно на братика моего в наглую пялить? — Эмоции подруг сменились. Теперь Киоми ехидно улыбалась, успешно выполнив план по захвату ситуации в свои руки, прямо в момент, когда Ши вернулся обратно за телефоном, а Харука в свою очередь начинала все больше и больше краснеть. *** Бар «Ysai Hori». В это же время (9 вечера). В такое время здесь обычно обитают только самые большие любители пива, виски, джина и саке. Таких в Японии не мало, особенно в позднее время, поэтому бар был забит под завязку. Умеренно играет музыка, где-то вдалеке компашки ловят кайф от игровых автоматов, а кто-то отжигает на танцполе. За барной стойкой тоже не мало людей, но в основном только те, кто уже в хлам. — Господин, что вы будете? — Присаживаясь за барную стойку, спросил Гай. — Ты издеваешься? — Простите, то есть прости, что вы будете? Подкатив глаза, Сейджуро взял меню напитков. На глаза сразу же попалась иностранная строка. Недолго всматриваясь, он заметил русские названия, снизу подписанные на японском. Киоми вновь предстала в мыслях, ждущая его в своей комнате. Может, хоть так удастся приблизиться к ней. — Водка. — Уверен? — Настороженно спросил блондин, думая о том, знает ли этот парень вообще, что это за пойло такое. Водка считается самым крепким иностранным напитком в Японии, да и в мире, наверное, и не каждый решается ее употреблять. — Ты же спортсмен и не пьешь совсем. — Сам спросил меня «что я буду», так что заказывай молча. — Скрестив руки, он улегся на барную стойку и уставился в одну точку. Взгляд был настолько холодным и пустым, что казалось, если он посмотрит на кого-нибудь, то тот человек, кому достался такой взгляд, тут же превратится в большую глыбу льда. Повернувшись к бармену, Гай быстро начал вспоминать, как можно было бы смягчить то, чего пожелал Сейджуро, и чтобы это не было похоже на явную поблажку в виде «девчачьего» коктейльчика. Водитель был уверен, что от чистой водки станет плохо не только баскетболисту, но и ему самому, разница лишь во времени. — По шесть стопок тоник/водка, пожалуйста. — Протягивая бармену деньги, он чуть наклонился и, пока капитан отвлекся в свой мобильный, попросил сделать шоты с преимуществом тоника. Спустя два часа нахождения в баре, они повторили заказ не менее четырех раз. Народу с течением времени заметно прибавилось, музыка чуть громче, ночное шоу только начиналось. Сейджуро со своим подчиненным уже сидели практически в обнимку и разговаривали по душам как старые добрые друзья. — Знаешь, вот я полностью с тобой согласен. Ты вот, да, извини, но твой отец полный га-ик-дон. — Немного заплетающимся голосом говорил Гай, из последних сил стараясь сохранять полу трезвое состояние. — Постоянные запреты, соревнования с собой пеленок, бесконечные упреки. Это через чур. Ты такой умный в свои восемнадцать, а он, — Шестнадцать. — Да, именно. — Немного прийдя в себя и вспомнив, с кем пьет, молодой человек решил не продолжать эту тему, чтобы не травмировать парня еще сильнее и что самое главное - не заказывать алкоголь. — После смерти матери он стал еще ужаснее. Делает все это только из ненависти ко мне, будто она умерла из-за меня. Видит во мне только наследника, а не сына. Увидев зеленый сигнал, водитель немного расслабился и похлопал спортсмена по плечу. — Ничего. Он же сам сказал, что после двадцати ты сам себе хозяин. Ну вот и припомнишь ему потом эти слова. И связей у тебя уже больше будет. Тебе осталось потерпеть, — Блондин приподнял руку и посмотрел на свои пальцы. — каких-то четыре года. — Он назвал Киоми шлюхой. — Сейджуро вновь окатила волна негатива. Хотелось разорвать отца на тысячу кусочков, чтобы одержать над ним верх и диктовать свои собственные правила. Да как он только посмел про нее такое сказать?! Сейчас, как и немного ранее, это непреодолимая жажда расправы перестала казаться плохой идеей. Желание приступить черту только растет. Если задуматься, то у него действительно будет полная власть над собой. К черту деньги и бизнес. Размазать нос и выбить все зубы старому гаду. Вот что интересно. Кулаки сами начали сжиматься до бела, а брови все неистовее хмуриться. В один момент он перестал слушать Гая и его сочувствие с охами о том, как бестактно выразился его отец. Все клетки тела уже пропитались той самой ненавистью, а мысли смешались и медленно утащили его в омут отчаяния, смешанного со злостью. — Когда-нибудь я точно тебя убью. — Что-что? — Нерасслышав переспросил слуга, тем самым поставив юношу в недоумение. Спортсмен точно помнит его жужжание на фоне и то как размышлял внутри себя, но чтобы поддерживать с ним диалог сейчас. Определенно нет. — Ты о чем? Я ничего не говорил.