Девушка Акаши

Прошел месяц с последней встречи дьявола и невинной жертвы. Уже сколько времени Хару все никак не могла добиться от Киоми ни единого слова о том как они поговорили с Сейджуро. В школе она просто сидела и молчала, отвечала только тогда, когда ее спрашивали учителя, на все остальное она реагировала заторможенно или не реагировала вовсе. Когда к ним присоединялся Кисе, у нее тут же начинали подступать слезы, чего она старалась не показывать, но обеспокоенные взгляды друзей давали понять, что выходило это не очень. В первые дни приходила отчаянная мысль приехать к Акаши и поговорить, а если нужно, то и морду ему начистить. Хотя нет, сначала начистить, а потом уж разговаривать. Но потом приходило понимание, что это ничего не решит, если даже хуже не сделает. Дома брат так же не давал покоя с такими же бесконечными вопросами, а парой и с такими же угрозами, что лично поедет и спросит, что за дела такие происходят с ее сестрой, что она даже воды лишний раз не выпьет. На что она кротко отвечала: «все нормально», чем ставила жирную точку перед дальнейшими расспросами, уходя в свою комнату. Настала пара летних каникул. Киоми отчаянно сидела сидела в своей комнате и никуда не выходила. Обстановка там за пару тройку дней стала настолько непригодной к жизни, что из-за пустых коробочек фунчозы не было видно кровать девушки. Рыжеволосой приходилось каждый раз аккуратно пробираться сквозь картонные джунгли, чтобы никуда не вляпаться и спокойно присесть на пока еще чистый угол кровати. — Ну Кими, детка, ну расскажи ты уже. Если себя так помучить хочешь, то я-то здесь при чем? Я твоя подруга и должна знать. Ши тоже волнуется за тебя. А когда приедут родители, ты тоже молчать будешь? — Поглаживая покрывало под которым лежала Киоми, жалостливо говорила девушка. — Я уже столько всего по передумала, прошу, расскажи, что он тебе такого сказал или не дай бог сделал. — Хару. Все нормально. — Вот маме своей так и скажешь, раз такая упертая. А мне не ври. Ну ей богу, чего ты как ребенок? Ты одну и туже фразу уже месяц мне это толдычишь. А ведь твоя комната не резиновая, скоро не выдержит твоего «нормально». — Посматривая на груды мусора, Айка пыталась прятать свой взволнованный голос под бодрым тоном. —Ну так а что мне тебе еще говорить? — Монотонным голосом отвечала ей русская. — Не знаю как ты, а я себя чувствую просто отлично. —Да? Ну раз отлично, то и на кровати не зачем валяться. Вставай! — Резко стянув одеяло, она увидела пижамный клубочек по центру кровати. — Све-е-ет! — Щуря глаза, она попыталась укрыться обратно, проклиная себя за то, что единственный раз забыла задернуть шторы сегодня ночью. — Уф, вот это фон. Ты вообще из пижамы вылазила с начала каникул? — Прикрывая ее обратно, но уже не до конца, Айка морщилась от зловоний высшего сорта, отходя на безопасное расстояние. — Ну… нет, и что? Так все отаку делают. Ты тоже такая. — Ужас. — Пропустив мимо ушей ее попытки убеждений, выждав небольшую паузу, она собралась с мыслями и взглянула на эмоционально убитую подругу. Все это время хотелось спросить лишь за одну вещь, которая вертелась на языке на протяжении всего месяца, но перед которой был огромнейший барьер, недававший сделать Киоми еще больнее, если об этом спросит близкий человек и напомнит об этом, помимо собственных мыслей. — Ким. Он что, бросил тебя? — После этого вопроса комната наполнилась порывистым ревом и слезами. Киоми вновь уплыла под одеяло с головой, от чего подруга погрузилась в полнейший шок. Это была слишком сильная реакция, заставившая, перед тем как начать ее успокаивать, встать в ступор на мгновение. Неужели за все это время она ни разу не заплакала? Спустя некоторое время русская постепенно успокоилась с помощью принесенной Хару воды, вылезла из норки и потихоньку начала рассказывать все подробности того, что произошло, незабывая при этом плакать. Она рассказала все. И то как он вломился в менеджерскую, и то как обещал придти, но не пришел, да еще та смс-ка, которую она ей показывала, про то что он наговорил ей при последней встрече, сказал, что не любит и использовал ее для своих личных целей, а теперь его и вовсе интересует только этот паршивый баскетбол. Айка сидела и слушала ее как вкопанная. Брови поднимались все выше, казалось бы, куда еще, но с каждым ее новым словом, они находили силы превзойти предыдущую точку. После такого рассказа она по началу не знала что и ответить. Все медленно начало перевариваться у нее в голове. — Постой, постой. Но ты же не хочешь сказать, что веришь в то, что он сказал? Все это как-то странно и притянуто за уши, как по мне. Ты сказала, что он от всего сердца хотел тебе рассказать что-то тем вечером, но потом резко все поменялось и потом, на следующий день он выдал тебе все вот это с полным безразличием. У него точно что-то случилось. — Потерев подбородок, рыжая задумалась. — Хотя, может он именно это и хотел тебе сказать, от чего у него тогда и был жалобный вид. — После чего блондинка вновь начала рыдать, заставив Хару вновь дать себе по лбу и заткнуться. — Ой-ой-ой, все, все, молчу. Тихо, спокойно! Все, Киоми, все хорошо, все к лучшему, если он такой козел. — Как он мог вообще?! —Всхлипывая говорила русская. — Я не погу погерить, что он мегя использовал, а потом еще и променял на баскетбол. Это в голове не укладывается. Он не мог так поступить, не мог! — Продолжая реветь, соплям она залила все на свете, поэтому Харука быстро начала искать салфетки. — На, держи. — Предлагая ей белые платочки, продолжала успокаивать рыжая. — Ну, вот видишь, Ким, раз не укладывается, говорю же, может оно все и не так как он сказал? Может у него действительно возникли проблемы какие и он не хочет тебя впутывать. — Да с головой у него проблемы. —Поджимая под себя коленки, говорила русская. — Ничего страшного, может разберетесь еще. — Он за месяц ни разу мне не позвонил и не написал. Да, знаю, что сама сказала ему не сметь даже думать об этом, но, если все на самом деле действительно не так, то он бы нарушил этот запрет. Не разберемся. — Уверена? — Все успокоительные аргументы закончились. Киоми, словно огромный сопливый и унылый монстр, сразу рубит все доводы на корню. Котелок начал варить, чтобы ей предложить дальше. — Более чем. — А давай-ка мы с тобой сходим в боулинг? — Пытаясь все же поднять ей настроение, выдумывала находу рыжая. — И весело и злость всю выплеснешь. Хах, будешь представлять, что шар это его голова! Как тебе, а? Идем? —Полная надежды и энтузиазма спросила подругу японка, на что та, вроде бы, согласилась, но очень вяло. — Отлично, вперед! — Вновь скидывая с нее одеяло воскликнула девушка, начиная задыхаться. — Только через ванную, через ванную! Боже, умоляю, шевелись! — Немного покашливая, художница вытолкала вонючее создание из кровати. — Только еще Ши с собой возьмем, а то это как-то не по-христиански. — Спустя столько времени русская наконец включила свой сарказм, давая подруге, помимо розоватых щек, лучик надежды на то, что подруга наконец выйдет из этого убитого состояния. *** Каникулы - не повод прекращать тренировки. Вся команда Ракузан уже давно на площадке гоняет мяч, пытаясь хотя бы один раз увести его от капитана. Но четвертый номер непоколебим. Он хладнокровно уворачивался, ставя всех перед собой на колени. В очередной раз он перехватывает мяч у товарища, подбегает к кольцу. Прыжок и мяч в корзине. Тут же тренер дает свисток об окончании уже бестолковой беготни. — Все, закончили на сегодня. Акаши, молодец. — Похвалил капитана тренер, собираясь уходить. — Я знаю. — Капитан ответил достаточно холодно. Такая дерзость дозволена только ему, быть может потому что из всех он действительно лучший. Никто другой даже не осмелился бы так разговаривать с тренером. Но Сейджуро беседует так со всеми учителями. Для него они совершенно ненужные люди, занимающие лишнее место в его памяти. Была бы его воля, он сам вел все школьные предметы. Но кому это нужно? Бесполезное занятие. Взяв полотенце, он накинул его себе на шею и направился в душевую. Стандартно провозившись там пятнадцать минут, он вышел из школы и сел на заднее сидение ожидающей его иномарки. — Как тренировка? — Немного тускло, но добродушно спросил блондин. Он два часа ждал его в машине и вся спина за это время превратилась в огромный кусок бревна. Даже не похрустеть костяшками. — Без изменений. — Без изменений… значит хорошо или даже отлично, верно? —Водитель попытался выдавить улыбку, но ноющая спина и шея практически не дали ему это сделать. — Значит смотри прямо и едь домой. — Что с тобой случилось в последнее, Акаши? — Гай все же немного развернулся к нему. Юноша сидел с таким лицом, будто его избили, но ему абсолютно на это наплевать. Он как всегда уставился в одну точку. Иногда, конечно, проблескивается нервозность в его руках, но этого практически незаметно. Все внимание блондина сосредоточилось на его глазах. Они почти одинаковы по цвету, а кожа в уголках слегка подергивалась. — С этим все нормально, а вот то, что мы общаемся с тобой на «ты»-нет. С какого перепугу я Акаши? — Ты же сам сказал, — Мне пофиг. Едем домой. Живо. — Хорошо. —Даже не пытаясь продолжить разговор, зная последствия, Гай завел машину и направился по заданному маршруту. Приехав в нужное место, блондин посмотрел в зеркало заднего вида. Увидев, что Акаши чуть поостыл, он решил еще раз тактично спросить, что стряслось. — Гай, если я сказал, что с тренировкой все, нормально, то оно так и есть. — Раз так, то почему же вы так нервничаете и злитесь? — Я не знаю. Возможно мне не нравится моя игра, хотя тренера все устраивает лишь потому что и так понятно, что в команде я лучший игрок. — Да, ситуация. Но обычно вы к этому относитесь достаточно спокойно. Может случилось что-нибудь еще? — Продолжая смотреть в зеркало, спросил водитель. Но нужно думать с кем имеешь дело. Прекрасно понимая, что его пытаются разговорить, он еще больше замкнулся и нахмурившись быстро повернул голову в сторону близлежащего окна. —Вы так и не рассказали ничего по поводу мисс Шиномии. Как я понял, она пришла к вам в школу после того вечера, когда мы с вами были в баре. Бутылка, находящаяся в руке парня тут же сплющилась. Повезло, что она была по большей части пуста. — Не надо говорить мне за «мисс Шиномию».— Сквозь зубы прошипел Сейджуро. Глаза налились кровью. Он стал похож на разъяренного быка, который ждет выхода тореадора, чтобы растоптать и разорвать его на части. — Это уже совсем не твое дело. — Да, но позвольте. За этот месяц вы ни разу не виделись, да, я прекрасно помню про запрет вашего отца, но даже не заглядываете в свой мобильный. У вас с ней что-то произошло? — Это. Не твое. Дело! — Вновь повторил юноша, который от злости уже привстал, на сколько это возможно, что бы ударить. Но как только он выдавил фразу, то сразу сел обратно. — Прошу прощения. — Вздохнув, водитель посмотрел в сторону тротуара на противоположной стороне дороги и заметил парочку, держащуюся за руки и идущую куда-то в даль. Он спустил руки с руля себе на колени и немного поник. За эти пары минут общения он успел почувствовать боль практически от каждого слова юноши. Особенно больно ударило то, что теперь, когда удалось его хоть немного разговорить, хоть и в негативную сторону, он обязан снова общаться с ним на «вы», а зная, от чего происходят эти изменения, становилось еще больнее. Словно маленький младший брат, только став подростком, вдруг закрылся в себе и не подпускает к себе родных ни на шаг. — Хорошо, я замолчу. Но помните, что я делал все это только ради вас и для вас. Вы должны делиться с кем-то своими проблемами и переживаниями. Так говорил ваш врач, да и вообще для людей это нормально, делиться такими вещами. Сейчас вы злитесь, поэтому я больше не буду ничего спрашивать. Но я надеюсь, что потом вы все-таки расскажете мне об этом. — Блондин разблокировал машину, после чего капитан спешно открыл дверь и вышел. — Извини. — Почти под нос буркнул сейджуро, захлопывая за собой дверь и уходя в сторону дома. Услышав это Гай смиренно улыбнулся. В голове добродушно пронеслось: «не все потеряно». Всего одно слово, а как бальзам на сердце. Как же он надеется, что когда-нибудь его черная полоса, мешающая здраво мыслить, сменится на белую, а белая, в свое время, никогда уже не закончится. *** Боулинг такое манящее к себе заведение. Оно привлекает и приковывает ваше внимание на эти блестящие дорожки и сверкающие отполированные шары. Еще кругом вся эта разноцветная подсветка и куча забавных наклеек в тему боулинга. Своеобразная атмосфера здесь настолько уютна, что не хочется отсюда и уходить, когда заканчивается время проката. Особенно вдохновляли здесь на игру кондиционеры-спасатели. В городе сейчас такая жара, что место где найдется хотя бы один кондиционер уже можно считать раем, и особенно, если это место, где ты будешь вести активный отдых. — Слушай, подруга. Ты играть хотя бы умеешь? — Рассматривая шары, Коими пыталась найти те, что по легче. — «Восьмерка, десятка. У них что других чисел нет что ли? Где шестерка?!» — Пф-ф, коне-ечно. Да. — Обе девушки переглянулись и обе поняли, что та соврала, от чего начали мило смеяться. — Ну наконец-то.— С облегчением промолвила рыжая. — Ты улыбнулась. Большой прогресс, скажу я тебе, положив руку на сердце. —Серьезно? — Представь себе. Какое у тебя еще могло быть лицо, как не кислое, если ты в школе ни с кем не разговаривала, а дома все время лежала под одеялом и ныла? — Заметив, что Киоми после этого опять начала вешать нос, Айка решила быстро переключиться. —Ой, смотри! Я нашла нам шары по легче. Давай, берем и погнали. —Ага. Давай. Кстати, куда Ши запропастился? —А, он за коктейлями пошел. Сказал, что минут через пять уже будет тут. — Девушка пожала плечами, вспоминая, как перед этим они обменялись неоднозначными взглядами, после чего все тело прошиб легкий электрический ток. Он специально так посмотрел? — Подождем его или начнем? — Сейчас все равно не его очередь, а время тикает. Давай по одному разу и подождем. — Быстро переключаясь на игру, художница И сама не заметила, как спалилась, из-за своей сбивчивой речи, что в этот момент думала о брате подруги. — Ой-ой-ой, а че это мы покраснели? — Ехидно улыбнулась русская. — Что, уже не можем про братика спокойно говорить? Сердечко стук-стук, щечки пых-пых? — Продолжая свою язвительную речь, она начала хихикать, пряча за ладошкой улыбку чеширского кота. — Да иди ты! — Отмахнулась японка, смущаясь еще больше. — И зачем я тебе только все рассказала. — Кто-о-о бы говорил. Уже забыла свои приставания ко мне по поводу Се, — Киоми резко замолчала. Сразу все вспомнилось прямо перед глазами и захотелось снова включить на полную грусть. Внутри образовалась черная дыра, высасывающая всю жизненную энергию. Шар для боулинга, находившийся в ее руках, постепенно начал опускаться вниз. — Киоми. — Айка сразу положила свой шар на место и подошла к подруге. —Нет, нет. Это я виновата. Сама же начала. Прости. — Блондинка повернулась к сидениям возле игрового поля. Хотелось уйти, но еще даже Ши не пришел. Мнения в голове разделились. Уйти самой или потом сказать Ши, как придет, чтобы увез? Но ведь они уже и за игру заплатили. Не хорошо. — «Блин.» — Все хорошо, ты чего? — Даже ежу было понятно, что это полный провал, но нужно как-то выкручиваться. Айка стиснула свои булки и попыталась продолжить. — Ну, палишь ты мою реакцию на своего брата, ну и что? Д-да, признаюсь, раскусила. — Не помогает от слова совсем. Из последних сил она пыталась придумать что-то еще, что отвлечет ее от лишних мыслей, и, вот оно, в самую последнюю секунду от глубочайшего отчаяния она увидела того кого совсем не ожидала здесь встретить.