Я Баран, ты Бараниха.

POV Кисляк Все уже давно встали, дети за окном встречают новый день с бурными воплями, только лишь я предан своему другу Морфею и его отцу Гипносу. На экране телефона большими цифрами выведено: 12:15, а еще есть не большая надпись: " 9 пропущенных от Щуки младшего." А вот это интересно, такого я не ожидал. Может что-то случилось? Ну, в любом случае, 9 звонков за полчаса — не норма. Стоит позвонить: — Алло? — послышался сонный голос у меня в трубке. — Привет, Дим, ты мне ночью целых 9 раз звонил, а я трубку не взял, так как сплю очень крепко. Что-то случилось? — Знаешь, что самое странное? — удивлённым голосом промямлил Дима. — Да что такое? — уже с агрессивным подтекстом рявкнул я. — Я не помню этого. — Приплыли, буль-буль карасики. — И бутылок много... — Та-а-а-а-к, а это уже интересно, — протянул загадочно я, ощущая себя не меньше Шерлока Холмса, — А что за бутылки? — Ты думаешь, что я в этой дряни разбираюсь? — Ладно, — хмыкнул я, — сейчас подъеду, сможем разобраться. Уже минут через 10 я ехал в своей любимой, в моей серебристой «Ауди», выжимая 70 км/ч. Всю дорогу я размышлял о Щукине младшем, ведь он совсем не пьёт, то бишь, вообще. Такой грешок у нашего старшего представителя династии Щукиных иногда бывает, если он психанет, ну, уж точно не у нашего «Нострадамуса». Прибыв на место жительства нашего вратаря, я обнаружил интересную картину: вокруг бутылки от коньяка, три упаковки от шоколада и один лимон, причём целый, видимо не дождался своей очереди, его собутыльник отрубился. Только одного я понять не могу: откуда Дима знает, что с чем пить, он же чист как ребёнок, и спать ложиться по расписанию. Видимо кто-то его просвятил, да ещё и помог, так как даже при огромном желании он не мог бы три бутылки коньяка самостоятельно выжрать: — Слушай, а ты с кем-то пил, али один? — Да я не помню, вообще ничего, только то, что меня Вика бросила, похоже и то, как мы с Дианой ходили на цветочный рынок. — Картинка складывается, — хмыкнул я, подбросив тот самый лимон, который не дождался своей участи, чуть выше головы и эффектно поймав его. — А у меня ничего физически сложиться не может, при такой-то боли... На полу лежало одеяло, всё в крапинку, хотя можно обойтись и без подробностей, и под ним было замечено движение. Увидев это, я тут же заулыбался, и начал призывать к себе внимание Щукина младшего: — Димас, похоже мы нашли твоего собутыльника... Одеяло срываем на один, два три…! То, что я там увидел - нагоняло на меня жуткий шок. Это была собака. Моя собака, ну Танина, если точнее. Таня её назвала очень остроумно — Владимир Владимирович, не в обиду нашему прекрасному президенту. Позвав собаку по имени, я услышал радостный лай, который свидетельствует об том, что это Танина собака: — А где же твоя хозяйка? — обратился я к Владимировичу. Ответа, как ожидалось, не последовало, лишь довольное виляние хвостом. Похоже, стоит позвонить моей не наглядной, послышались длинные гудки, но ответа всё не было. В конце концов, врубился автоответчик, который нежно и ласково посылает нас нахер отсюда. Осталось только Ди позвонить, может она что знает: — Алло? — послышался радостный девичий голосок. — Привет, Макеева! Узнала? — забавно улыбнулся я. — Привет, Андрюшик! Как же я посмею лучшего друга не узнать?! — Вот и отлично, — засмеялся я, — а теперь по делу, ты не знаешь, где эта коза Мусатова? И почему её скотина находится у брата Вашего бойфренда? — Не знаю, Кислый. А что ты у Димы делаешь? — послышался яростный ржач, с намёком на то, что та самая скотина — это я. — Ой, как смешно, Макеева, так, где Таня? — Она же с Костровым куда-то уехала, она тебе не говорила? Ну, всё, я уже чувствую, как во мне закипает ревность и злость. Похоже, у нас тут всё начнёт меняться.