Психи

Назвать его замкнутым, нельзя ни в коем случае. Так же, он не является тихим человеком. Флегматичным? Не думаю. Доктора поговаривают, что он больной. Это и естественно, если он оказался на поезде с желтым обозначением М5-15. Стоит ли мне говорить, что это за поезд? Нет. Но всё-таки, я как-нибудь просвещу Вас в подробностях об М5-15. Только скажу лишь одно – этот поезд, передвижной институт, где уже много лет живут лучшие умы XX-XXI века. Но, к сожалению, за пределами состава, считают, что это передвижной диспансер для душевнобольных, с чем естественно, кроме прислуги, или как они себя называют медики и санитары, никто не согласен. И, кроме меня! Тут одни психи!!! Так вот, о незамкнутом. Познакомились мы с ним в вагоне B12. Его зовут Уолерт Чиманич. Толи бельгиец, толи серб. Очень умный. На отрез отказывается рассказывать о своем прошлом. Тут так принято – все говорят свою собственную историю; а он нет. Упрямый осёл. Его так и называли – осёл. Он казался очень спокойным и тихим. Всегда глядел в окно. Лысина его блестела так, что приходилось уходить в другой вагон, иначе на меня набрасывались слуги, и почему-то твердя «успокойся», кололи меня иглами с жёлтым соком. Поэтому общались мы по ночам, когда психи спали. Когда было мало света, слуги на меня не бросались. Днем тоже бывало, разговаривали, если он конечно шапку натягивал. Хотя я единственный, непсих на этом «корабле», мне никогда не приходилось видеть, как Чиманича кололи. Даже меня кололи, а его нет. Но вот однажды, из B12, я услышал чьи-то психи. Разносчик доложил: - Чиманича колют. Собаки, уже с элитой начинают вести себя как с козлами (собаки это прислуга [прислуга это санитары]). Вот после этого Чиманич изменился. Стал еще тише и начал больше молчать. Однажды ночью я разбудил его: - Осёл, сыграем? – я показал ему карты. Тот вскочил. Долго и пристально глядел на меня, а потом произнес: - Ты ж, два дня назад всё проиграл?! - Чиманич, ты, что забыл, почему я оказался в этом вошнике? - Ты ж, клептоман. Я улыбнулся и, раскрыв другой кулак, показал ему дюжину свежестриженых ногтей. В основном мужских. - Ты опять в спальню ходил? (Спальня это вагон, где спят все уколотые). - Да! – я засмеялся. – Так играем? - Не, ни охота. - Ну, тогда, дай скотч, пойду обратно приклею. - Ты что, псих? Скотчем зачем. На лейкопластырь, – он протянул мне катушку. - Ну, давай хоть поговорим. - Давай. - Чиманич, ты как тут оказался? Он засмеялся. - Я сорок семь раз говорил тебе, что не скажу. - Сорок восемь хорошее число. Скажи! - Нее. - Чиманич, тебя предали? И знаете, тут он посмотрел ла меня так, будто то, что я произнёс, перевернул его мир вверх ногами и разрушил его, превратив пыль. - Чиманич? – повторил я. - С каких пор, ты начал воровать мысли? - Значит предали?! - Тебя это не касается. - Те, кого предали, больше не доверяют самое дорогое другим. Особенно клептоманам. У тебя, я так понимаю, прошлое самое дорогое? А я клептоман, а не сплетник. Так что говори. Он порозовел. Опустил голову вниз: - Нее. - Тебя несколько раз предали! - С чего ты взял? – он быстро поднял на меня глаза. - Обычно одно раза не хватает, чтобы так глубоко держать прошлое. Пяти хватит. Долгая пауза, а потом он промолвил: - Четырех. - Чиманич, зеленый свет, говори. Он очень долго смотрел сквозь время, после чего начал:… Конец