We are young

Прохожие с неподдельным удивлением оглядывались вслед странной парочке на большой улице Нью-Йорка. Яркие огни светодиодов и неоновых вывесок постепенно выключились, на небе заиграли первые лучи, бликами отражаясь на солнечных, что было совершенно ненужно утром, очках одного из них. Держась за руки, они медленно шагали по серой брусчатке, смеясь о чем-то своем. Высокий блондин то и дело немного наклонялся, чтобы что-то прошептать своему, на первый взгляд, хрупкому другу-брюнету. – Кажется, всё-таки, последняя текила была лишней, Скотти, – незатейливо хихикнул он, немного икнув. – Кажется, эта вечеринка вообще была лишней. – Тот успел поддержать друга, который чуть не упал, снова споткнувшись на ровном месте. – Митч, уже пятый раз. – Блондин немного покачал головой, не сдержав улыбки. – Да, но ты же не понесешь меня, правда? Вот я и пытаюсь изо всех сил плести свою бренную тушку самостоятельно. – А мог бы. Парни шли, вдыхая прохладный августовский воздух большого города, просыпавшегося после бурной ночи. Электронные часы телефона показывали половину пятого, но ни движение, ни поток людей на улицах не очень отличался от дневного. Находясь еще в здравом уме, они всё же были изрядно пьяны: мир вокруг плыл медленно, переливаясь и меняя фокус. Поездка на неделю в город мечты была весьма хорошей идеей, однако кто мог подумать, что в первый же день можно так быстро напиться? Точно не они. – Понести тебя? Я могу, правда. – Скотт протянул ему руку. – Я твой должник, чертов ты Хоуинг, – заулыбался брюнет, не слишком долго отнекиваясь от столь заманчивого предложения. Блондин, положив одну руку на талию, а вторую под ноги брюнета, поднял того в воздух, быстро сжав в своих объятиях. Митч склонил голову на плечо Скотта и сквозь наступающую дремоту всё же пытался заговорить: – Знаешь, было бы здорово, если бы мы в будущем приехали сюда со своим концертом своей группы, вот было бы... – Здорово, да. Просто здорово. Мечтать не вредно, мистер Грасси. – Блондин улыбнулся своему другу, свернувшемуся у него на руках, подобно котенку. – Но единственное, о чем я могу сейчас думать, это... – «Мы»? – тихо спросил Митч. – Да, «мы». – Скотт сжал руку крепче, чтобы брюнет не сумел упасть. – Я тоже только об этом и думаю, – улыбнулся Грасси, поглаживая пальцем шею блондина. Они долго шли, приковывая к себе все больше и больше взглядов. Ранним утром понедельника никто не мог понять, кто может быть настолько счастливым. Они могут. Могли. Они были счастливы той ночью на вечеринке друзей, где случилось столько невообразимого, что мог подарить только этот город: свобода от ограничений и запретов, разрушение старых замков, таящих за собой потаенные многолетние секреты. – У тебя руки холодные. – Скотт посмотрел на брюнета. – Это все из-за тебя, – очаровательно улыбнулся он в ответ, прикрывая глаза. Скотт шел, каждой клеточкой ощущая тепло чужого, нет, уже такого родного ему тела. Внутри что-то искрилось, взрываясь мириадами вспышек, грело грудь, туманя разум. Может, это и алкоголь, а может, и то самое чувство, о котором сняли миллиард фильмов и написали еще больше песен. Но, казалось, ни одна песня не опишет всей этой феерии, что чувствовал тогда Скотт, неся на руках самое дорогое в своей жизни, наверное, впервые в жизни плевав на мнение окружающих людей. Когда Митч просит поставить его на землю, чтобы посмотреть на ту самую Уолл-Стрит, Скотт аккуратно опускает его на ноги, а затем, развернув к себе, целует в губы, немного наклоняя, словно в танго. Так он и запомнил Нью-Йорк: два целующихся парня посередине оживленной улицы, которые, кажется, нашли себя и этот чертов смысл жизни друг в друге. Спустя несколько лет, когда в том же Нью-Йорке висели плакаты, оповещающие о приезде знаменитой на всю Америку а капелла группы, совсем повзрослевшие и до чертиков изменившиеся Митч и Скотт ехали на такси по той самой неизменной Уолл-Стрит. Может, с тех пор и менялось очень много: вкусы, предпочтения, отношения. Пусть они ссорились и обещали себе больше не звонить, не писать, не видеться, они кричали друг на друга, срывались, а затем снова мирились, зачем-то давали обещание остаться друзьями и ничем больше, а потом опять нарушали его, когда один из них целовал другого. – У тебя руки холодные. – Скотт посмотрел на брюнета, когда нечаянно коснулся его, пытаясь взять телефон. – Это все из-за тебя. – Он очаровательно улыбнулся в ответ, прикрывая глаза. Как и тогда.