Объедки

~*~ Со страху она немного промахнулась, и портал выплюнул их не в самом Вергене, а в ближайших окрестностях. Сразу после телепортации она попыталась убежать от него на своих двоих, потому что на новый портал у нее не было сил. Завопила, будто сам король Дикой охоты стоял за его спиной, и припустила в противоположном направлении, по-бабьи размахивая руками. Там, куда она побежала, росли цветущие колючие кусты, источавшие удушливую вонь, а с другой стороны резко уходил вниз крутой каменистый склон. Между зарослями и оврагом вилась узкая тропинка, ведущая в хлев под названием Верген. Он двинулся к городу, радуясь, что так легко отделался от нее, получив желаемое. Не за это ли ее привечает дружище Геральт? За спиной слышался треск веток - чародейка упрямо ломилась сквозь кусты, избавляя его от своего общества. Спустя несколько минут, она развернулась на сто восемьдесят градусов и догнала его на дороге. Оказывается, в кустах засел дозор скоя’таэлей, и из омерзительной обезьяны-переростка он в один миг превратился в ее глазах в рыцаря Пылающей розы. Он всегда считал, что скоя’таэли плохо сражаются. Их стрелы показались медленными и в этот раз. Отмахнувшись от них, как от назойливых мух, он голыми руками свернул эльфам их цыплячьи шеи и сбросил в овраг. Тела покатились вниз, поднимая маленькое облако пыли. Едва они сдохли, к чародейке вернулось самообладание. Ей пришла мысль, что этот тупица может быть полезен ей и Геральту. В этот момент раздался звонок, и над ее головой вспыхнул восклицательный знак. Она развяжет ему язык! Он спасет ее от бунтовщиков и поделится всем, что знает про убийства королей, чтобы потом она могла блеснуть перед Геральтом. Оставалось подобрать к этой туше ключик. Начала она с исполнения арии страдающего нелюдя из оперы «Куча чужого дерьма». Стоило этого ожидать, хотя от подруги мудрого Геральта он ждал большего, как будто на нее частично распространялась его благодать. «Люди глупы и жестоки, они никогда не примут тебя», - сказала она. «Ты мутант, пусть это и не твой выбор», - сказала она. «За кого ты сражаешься?», - сказала она. - Ты говорила с Шеалой обо мне, да? – спросил Лето через некоторое время, когда его уши порядком отяжелели от говна. Он начал злиться. Говорить это все было проще, чем слушать самому. Чародейка перевирала текст, хотелось ее поправлять. Его собственная версия отверженного Лето нравилась ему больше. Иногда он даже начинал в нее верить. Это было такое чувство, как в далеком детстве, во время мутации. Мечешься в бреду на мокрых от пота простынях и воображаешь, что уже помер, уже хоронят – и слезы так и текут по щекам. Не то, что эта неумелая фальшивая перепевка его собственной героической баллады. К тому же он вдруг понял, что зря так старался, в горячке осыпая руки Шеалы поцелуями до самых локтей, зря обнимал ее колени – из его репертуара она оценила в лучшем случае треть. Находки, которыми он гордился больше всего, даже не дошли до ее подружек. - Говорила, – мрачно констатировал он. - Нет, - последовал чересчур быстрый ответ. Не сумев разбередить его душу, чародейка решила воззвать к его телу. Споткнувшись на ровном месте, она прижалась к нему и ласково впилась розовыми ноготками в плечо. Колючие кусты оцарапали ее нежные щеки, похожие на персики, на коже стоял приторный аромат тех цветов. Лето, не дрогнув, встретил ее смущенный внезапной близостью влажный взгляд. - Объедки старины Геральта? – с укором сказал он, глядя ей в глаза. – Серьезно? Она отстранилась и с металлом в голосе ответила: - Так, по-твоему, выглядят объедки, тупая обезьяна? - Это все ненастоящее, - пожал плечами Лето, грубо парируя тупую обезьяну. – На самом деле ты коряга. - А ты на самом деле тщедушный сопляк, - огрызнулась она. – Твои сила и ловкость такие же ненастоящие, как моя красота. - Точно, - согласился Лето. – Но я ж не предлагаю тебе трахнуть мою ловкость среди крапивы и нелюдских лепёх. - Мутант-расист, - она закатила глаза. - Есть то, что ты видишь, дубина, и то, что ты мог бы осязать, если бы не был таким болваном. Остальное тебе не все равно? - Нет, - усмехнулся Лето. - С чародейками ни в чем нельзя быть уверенным. Вдруг ты мужик? Я лучше суну в ведро с песком. Грубость не помогла Лето отделаться от нее, хотя он надеялся, что, оскорбленная до глубины души, она просто уйдет. Вместо этого чародейка задохнулась от возмущения, а он двинулся дальше, но через несколько мгновений ее торопливые шаги снова раздавались прямо за его плечом. Еще бы. Неприятное место. Горнило нелюдских страстей. От дубины лучше не отставать. На третий раз она решила разозлить его и заговорила о том, как Геральт, в отличие от него, дает всем просраться. «Он придет за мной», - сказала она. «Тебе никогда не сравниться с ним», - сказала она. - По-моему, он идеалист, - задумчиво ответил Лето. – В этом его слабость. - Зато он великий ведьмак, - не унималась она. – Живая легенда. Он заслужил свою славу подвигами, а не убийствами королей. - Это да, - со смехом ответил Лето. – И не забудь про потрахушки. Тут мне за ним и на драконе не угнаться. Лето смеялся, но в глубине души ему взгрустнулось. Сохранив Геральту жизнь в руинах купальни, Лето сказал, что свой долг Белому волку считает выплаченным, но он так не считал. Оставались еще проценты. Много процентов. Он начислил их себе за те годы, что размышлял о странном поступке – спасении чужой жизни. Чем больше он размышлял, тем необъятней казалась ему пропасть между ним и Геральтом. Пропасть благородства и самопожертвования. Геральт был на одном ее краю, а Лето – на другом. Было просто раздумывать об этом на досуге, пока Геральт не встал ему поперек дороги в том монастыре. Лето сделал выбор не в его пользу и теперь неуклонно тонул в их взаиморасчетах. Он задолжал больше, чем мог вернуть. Оставшуюся часть пути они проделали в молчании. Лето грустил. У стен Вергена он, поддавшись этой грусти, развернулся к чародейке и сказал: - Если хочешь знать, убийство Демавенда заказала Шеала. Филиппа и другие тоже участвовали. - Что?! - Не знаю, почему ты не в курсе. Она лихорадочно соображала. Лето мог видеть сквозь ее голову. Увы, нельзя было ждать, пока она закончит. - Мы бились в эльфских руинах возле Флотзама, - продолжил он. – Где растут розы. Геральт спас мне жизнь – я не убил его в купальне. Мой долг… - В купальне? – фыркнула Трисс, мгновенно вынырнув из своих размышлений. – Где растут розы. По ее лицу пробежала тень. - Значит, с тобой он там барахтался, - с горькой усмешкой сказала она, скрестив руки на груди. – А когда я просила его… Она замолчала. Лето не знал контекста, но безошибочно уловил суть по выражению ее лица и голосу, словно прибитому гвоздем, потухшему. - Мы были не одни, - сказал он чтобы отвлечь ее от грустных воспоминаний. - Там в купальне с нами плескался еще этот темерец в смешной шляпе… - Роше! - …другие темерцы и Йорвет. Трисс отрывисто покачала головой, давая понять, что он зря тратит время, пытаясь ее насмешить. Кончик носа покраснел. - Мордобой стоял такой, что потолок обвалился, - безнадежно добавил Лето. Чародейка упрямо сжала губы, заново переживая старую обиду, о которой Лето не имел ни малейшей догадки. Он отвернулся и уставился на стену Вергена. Информация, которую он получил от Трисс, была лишней. Стоять здесь с ней было все равно, что подглядывать в замочную скважину. К счастью, его время вышло. - Здесь мы расстанемся, малышка Трисс, - сказал он, не глядя на нее. – Когда Геральт придет спасать тебя – передавай ему привет. Скажи, что мне жаль. Но Лето знал: Геральт не придет. ~*~