морфинист

Мой солнечный мальчик, которого я обнимал по утрам, прижимая к себе. Он дарил мне ленивые поцелуи и смущенные улыбки каждый раз, когда я без предупреждения вдруг сплетал наши пальцы прямо на улице. Ямочки на щеках служили маленьким сигналом того, что их обладатель счастлив. Я – поэт. Наша любовь – маленький аквариум, который внутри разливается десятками океанов. Он в них – неприкосновенное, красивое, вечное. Я впускал в себя струю океана и попадал к нему. Становился отражением, холодным, но любящим. Его январем в июле. Он смеялся всегда тихо-тихо, будто бы боялся, что кто-то услышит. Носил безразмерные вещи, устраивал маленькие драмы каждый вечер. Сонно улыбался, пока я стаскивал его с кровати, силой пытаясь заставить проснуться. Я изучал каждый миллиметр его тела, проводил шершавыми пальцами по нежной коже. Наши ночи были такими же невинными и захватывающими, и его робость была ему на руку. Я в долгу перед ней. Мы пили обжигающий чай или ледяные коктейли из мороженого, смотрели старые фильмы и, бывало, гуляли до самой ночи, пропуская через себя каждый усталый порыв соленого ветра, и я шел, очарованный его открытостью для всего мира… Я – морфинист. Променял океаны на лужи, подсел на эфемерное ощущение счастья, пока лежал в своем аквариуме – пустом без него. Выкачали всю воду, а я остался умирать на высушенной колючей гальке. Его насиловали сразу двое. Оставляли отметины и синяки на тонкой и светлой коже, которую я позволял себе лишь гладить и целовать. Тянули за волосы, впиваясь грубыми пальцами в затылок. Его крики до сих пор приходят ко мне по ночам – я слышу их в каждом завывании ветра за пыльным окном. Наполняю мои вены злобой. Он на кровати. Не смотрит на меня, больше не улыбается. Только повторяет "Прости" и беспрерывно плачет в моменты уединения, думая, что я не вижу. Говорит, это его вина. Я мысленно разбиваю стаканы о стены. Выцветаем с каждым днем. Вскоре наши плавники омертвеют; наши глаза забудут свет, забудут яркие очертания друг друга в океанах воспоминаний. Но этого не происходит. Ложусь на мятую постель, прижимая к себе теплый комочек, закрутившийся в одеяло, словно в кокон, и только растрепанные пряди видны на белой подушке. Спустя столько времени он больше не вздрагивает, когда я прикасаюсь к нему, а только придвигается во сне ближе, утыкаясь носом в шею. Я улыбаюсь в губы тихому, но такому же солнечному мальчику. Мы справимся. Вдвоем, в нашем маленьком аквариуме океане.