Кровь и слезы

Три месяца спустя От лица Елены Боль. Как же много ее было в моей жизни и жизнях тех, кого я любила. Порой казалось, что ей уже не будет конца. И мы будем вынуждены до самой смерти лишь проливать слезы и вскрикивать от ужаса из-за гибели тех, кого знали и ценили. Но вот однажды все изменилось… Случилось чудо! Да, именно чудо. Никак иначе нельзя было назвать тот день, когда страдания закончились, когда мы все, наконец, смогли вдохнуть полной грудью и почувствовать вместо столь привычных для нас боли и горечи непередаваемо сладкое ощущение истинного наслаждения. Наслаждения, давшего нам надежду на счастливое будущее, в котором будут улыбки и нежные объятия. Поцелуи, но не отчаянные, словно вы видитесь в последний раз, а неизменно передающие любовь и счастье. Слезы, символизирующие только то, как вы счастливы, и, конечно, наполненные теплом сердца, где живут счастье и безграничная любовь. Все это было у нас целых долгих десять лет. Было… пока в наше безмятежное настоящее не ворвалось сметающее все на своем пути смертельное прошлое. Прошлое, вынудившее вернуться нас назад и вновь пережить горечь потери, слезы непередаваемой боли и отчаяния. Испытав все это, но на этот раз потеряв еще и смысл своей жизни - Деймона, я просто сдалась. Меня больше ничто не держало на этом свете. Я перестала бояться самой смерти. Я ее даже желала. Поэтому, когда Стефан занес кол над моим сердцем, я испытала… облегчение и даже некую благодарность к своему мучителю… Однако столь желанная на тот момент гибель так и не наступила. Деймон, мой любимый Деймон, оказался жив, и он, как всегда, спас меня из лап ужасного монстра - своего родного брата, окончательно перешедшего черту человечности и ставшего тем, кого уже нельзя было вернуть в мир живых. Но несмотря на все ужасные деяния я не могла допустить его гибели. Нет, мне не было его жаль. Жгучая ненависть - это все, что я испытывала к Стефану Сальваторе. Все дело было в Деймоне. Ведь именно он, желал его смерти и, что самое главное, любимый не только вынес приговор, но и хотел выступить в роли палача. А этого я просто не могла допустить. Каким бы ужасным ни был Стефан, сколько бы мерзостей не вытворял, прежде всего он являлся братом Деймона, который несмотря на всю испытываемую к нему ненависть пожалел бы о содеянном сразу после убийства. Муки совести заполнили бы сердце супруга, и с этим ему пришлось бы жить… вечность. Бесконечное число дней и ночей, ставших бы для него адом. - Милая, - коснулся слуха нежный голос Деймона, и рядом со мной на диван опустился весь смысл моего существования. Сморгнув невольно скопившиеся в уголках глаз слезы, я небрежно отбросила так и не открытую книгу в сторону и перевела взгляд на любимого. - Что-то случилось? – поинтересовалась я, заметив на его лице обворожительно загадочную улыбку. В пронзительных голубых глазах блеснуло мальчишеское озорство. Хитро прищурившись, Деймон властно обвил мою талию сильными руками и крепко прижал к своему мускулистому телу. - Люблю тебя, - чувственно шепнул мне на ушко и припал губами к шее. По коже пробежала будоражащая кровь дрожь… дыхание перехватило… - Все будет хорошо, - было последнее, что я услышала от Деймона, прежде чем окунуться в беспросветную тьму. От лица Деймона После смерти мамы, личного лучика солнца, согревающего своей безграничной любовью и заботой, непонимание и презрение шли со мной рука об руку целых двадцать лет. Порой казалось, что эти навязчивые попутчики будут со мной всегда, и я больше никогда не смогу почувствовать себя кому-то нужным, и уж тем более – любимым. Но все изменилось, когда неожиданно в моей жизни появилась она. Та, при взгляде в карие глаза которой внутри поднималась волна желания и обожания. День за днем любовь овладевала моим существом, и, как казалось на тот момент, она была взаимна. Кетрин стала для меня всем. Ради нее, этой соблазнительной искусительницы, я был готов на все… Но вскоре и она меня покинула, как когда-то и мама. Жгучая нестерпимая боль пронзила сердце, а потом оно и во все замерло, казалось, навеки… И на смену боли пришли холод и тьма. Они переплелись со мной прочными нитями, проникли внутрь и поселились в мертвом, почерневшем от испытаний сердце на сто пятьдесят лет. Благодаря им я без зазрений совести убивал направо и налево, проливая реки крови. Пил, кутил с женщинами. Изводил своего родного младшего брата и ждал… ждал того момента, когда, наконец, смогу вернуть ту, что стала для меня всем. Ту, ради которой я жил все эти годы. Ту, которой не был нужен… никогда! Снова боль… …но уже не такая, как раньше. Впервые не было того всепоглощающего жжения словно от вербены и стойкого желания умереть… а тому причиной была она… Елена. Идентичная по внешности, но совсем иная по характеру, она изо дня в день поражала меня все больше и больше. Все дело было в ее сердце. Повидав на своем веку немало людей и пообщавшись с ними, я ни разу не встречал того, от кого бы исходила музыка заботы при разговоре о родных людях, или лилась грустная мелодия при воспоминании об ушедших близких, и, самое главное, неизменно звучал мотив, передающий всю любовь к тем, кого они знают уже ни один десяток лет. А в Елене… в ней все это звучало постоянно. Находясь с ней рядом, я вновь испытывал чувство некого умиротворения и даже надежды на что-то лучшее… Надежды, что знакома лишь им, людям. Согрев мое мертвое холодное сердце своим неиссякаемым теплом и заботой, Елена, эта чудесная, но такая хрупкая девушка стала для меня вторым лучиком солнца после мамы… нет даже больше - она стала для меня всем! Смыслом жизни, истинной любовью, а не только страстью, как была когда-то Кетрин. Ради Елены я действительно был готов на все, даже на убийство своего родного младшего брата! После того, что он сотворил с Еленой, ярость и боль растоптали, почти уничтожили мое сердце, и в ответ я был готов вырвать его… Но Елена, моя бедная девочка, чудом оставшаяся в живых после всех перенесенных испытаний, не позволила мне свершить подобное. Вместо кровавой расправы ведьмы семейства Беннет погрузили Стефана в сон, а после снова погребли в склепе Сальваторе, на этот раз без возможности вскрытия печати. После свершения обряда я был благодарен любимой за то, что она сдержала меня от ужасающего финала, однако несколько дней спустя я уже пожалел о том, что так и не довел дело до конца. Все чаще я замечал в глазах Елены слезы, все чаще она смотрела в одну точку, не обращая внимания на происходящее вокруг, все чаще просыпалась по ночам от кошмаров с криками: «Не надо! … Помогите!» Снова и снова я заставал любимую за распитием спиртного, от которого ей становилось лишь хуже, и она впадала в транс, практически не реагируя на слова и прикосновения. Наблюдать за тем, как на глазах тает смысл всей моей жизни, было просто невыносимо! Нужно было что-то делать. Но вот что именно, я понять не мог, пока в один из дней в нашем доме не раздался звонок от Бонни. Стоило лишь услышать ее голос, как решение пришло мгновенно, и сейчас, я ждал подходящего момента для исполнения того, что задумал пару недель назад. - Все готово, - словно прочтя мои мысли, сообщила вошедшая в комнату миссис Гилберт. Без лишних слов поняв, что время для ритуала пришло, я коснулся поцелуем уст любимой и отошел в сторону, уступая место ведьмам. «Скоро ты снова будешь счастлива», - мысленно пообещал своей девочке. Поставив по свече в изножье и изголовье дивана, Беннеты взялись за руки и, глядя друг другу в глаза, начали читать заклинание. Огонь вспыхнул ярче, голоса чаровниц зазвучали громче… Спустя пару секунд, разомкнув руки, но меж тем продолжая читать на латыни, женщины расположили свои ладони на голове и сердце Елены. Пламя дрогнуло и сменило цвет на алый… Комнату овеял легкий ветерок и тут же внезапно исчез. Свечи потухли, и комнату заполнила тишина. «Хоть бы сработало!» - Не волнуйся, - улыбнулась Люси. - Елена забыла всю ту боль, что причинил ей Стефан. - Ты уверена? – не удержался я от вопроса. - Деймон! - возмутилась Бонни. - Да, - сдержанно кивнула старшая Беннет, - уверена. И, пожалуйста, - строго заметила Люси, – запомните: я это сделала лишь в благодарность за то, что вы помогли отыскать мою дочь. Едва успела она произнести эти слова, как глаза Елены распахнулись, и она обвела всех нас столь любимым мною смущенным взглядом. - Что случилось? – мягко спросила любимая и вмиг приняла сидячее положение. Подойдя к дивану, я опустился рядом и притянул ее в свои объятия. Заметив, что она совершенно спокойно отреагировала на прикосновения, я не мог не улыбнуться. - Ты заснула. - Ох, - встрепенулась Елена, - и сколько я спала? - Долго, - тихо рассмеялась Бонни, - мы уже успели приготовить Рождественский ужин. Увидев мой подтверждающий кивок, Елена смешно сморщила носик. - Извините, - пролепетала она. - Ничего страшного, - приободрила Бонни, - со всеми бывает. Стоящая в паре шагов от дивана Люси хитро прищурилась: - Ты так крепко спала… - обратилась она к Елене. – Наверно, сон какой-то снился? Поняв, на что намекает ведьма, я прижал к себе любимую еще крепче и замер в ожидании ответа. Склонив голову на бок, Елена задумчиво закусила губку. - Нет, - услышал я мгновение спустя, - похоже, я спала как сурок, без всяких снов. Оковы боли, сжимавшие мертвое сердце все эти месяцы, пали. - Вот и отлично, - потрепал я любимую по щечке, - значит, ты выспалась и теперь готова к празднику на все сто. Окинув себя изучающим беглым взглядом, Елена коснулась моих губ мимолетным поцелуем и озорно улыбнулась. - На все сто буду готова, когда сменю эту унылую одежду на праздничный наряд. С этими словами она ловко высвободилась из моих объятий и бросилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Глядя вслед сияющей от предвкушения праздника любимой, я, наконец, смог вздохнуть полной грудью и с искренней улыбкой на устах произнес тихо, обращаясь к ведьмам Беннет и ко всем добрым духам одновременно: - Спасибо.