В память павшим...

Ты уходишь в ночь позабыв про сон. Воешь на луну с ветром в унисон. Выливая в вое под полночь грусть, Сам себя ты рвешь. Больно? Ну и пусть! Только сам себя. Лишь бы не других. Ты же не герой — ты боишься их. Вдруг не сдержишь больше звериный рык? Твой заветный страх — Тонкс предсмертный крик. Хрупких хруст костей, кровь на языке… Вдруг не сдержишь зверя? В немом прыжке Кинешься вперед. Пусть всего на миг — Непривычно зол и по-волчьи дик. Ты вервольф. Но страх тебе не унять. До рассвета слишком уж долго ждать… Потому от боли в душе скуля Ты бредешь во тьме, сам себе судья. Но в который раз за слепую ночь. Просишь бога ты вновь тебе помочь. И в миллионный раз получив ответ Сходишь ты с ума от глухого «нет»… *** Три часа в пути. До рассвета час. Ты устал, а волк уж в который раз Раздирает плоть с болью выпив кровь. Полукровка. Бес. Право на любовь Не твое, увы. Позабудь о нем. Пусть ночами Тонкс спит спокойным сном, А не молча ждет предрассветный час. Сидя за столом, не смыкая глаз Не твердит «Пустяк» после новых встреч И с улыбкой светлой касаясь плеч Пусть не лечит ран тела и души. Не туши огонь ее. Не туши… Сквозь туман минут ловишь ты лучи. Солнце тело рвет. Свет — его мечи. И твой дикий вой переходит в крик. К боли адской все же ты не привык. *** Ночь ушла, и зверь убежал за ней. Ты к шести замрешь у родных дверей На секунду лишь, утирая кровь Из саднящих ран, что открылись вновь. Осознав, что все же предал себя. А затем сомнения погребя Переступишь в дом низенький порог. Позабыв про пыль пройденных дорог. И прижмешь к себе, ту, что так ждала Прошептав едва: «лучше б ты спала» И касаясь теплых любимых губ… Ты вервольф, но ты так чертовски глуп. Ты не знаешь что, ждет вас через день. И пока ты с ней, волк уходит в тень. Но едва под сердцем забьется вой, Ты во тьму уйдешь сам себе изгой.