I didn't believe it, but I had to

      Дин Винчестер всегда считал себя типичным омегой - нерешительным и пугливым, поэтому сейчас он не смог бы ответить на вопрос, почему вообще решился поступить тогда так. Во всем был виноват Сэмми, его младшенький братец-альфа, с которым Дин вступил в глупый спор и проиграл. Увы, это долг чести, и наказание его братец выбрал изуверское, по меркам омеги - никто не решался зайти в дом старика Габриэля, умершего несколько лет назад, потому что ходили слухи, будто тот связан был с темной магией. Конечно, Дин, будучи рациональным молодым человеком, в свои 20 в магию совсем не верил, однако, будучи омегой, тем не менее, боялся подобных вещей. И вот, совершенно внезапно, Сэм потребовал у Дина, чтобы тот пролез в дом старика, мало того, чтобы в доказательство принес какую-нибудь личную вещь старого омеги. Дин, конечно, упирался, но ничего поделать не смог. Поэтому, заручившись смелостью младшенького, он собрался и вечером направился в старый особняк на конце города. Надо отметить, что за те несколько лет, что прошли со смерти старика Милтона, сад изрядно подзарос, производя действительно угнетающее впечатление и не оставляя иных мыслей кроме тех, что здесь и правда замешана магия, уж больно причудливо изгибались деревья, преграждающие вход в сад. Хихикающий Сэм, - чтоб его! - остался у входа, светя себе фонариком в лицо и корча гримасы, а Дин, злясь на него и особенно на себя, за то, что вообще сел играть с братом в покер, скрипя зубами направился вглубь сада, светя прямо перед собой фонариком и вздрагивая от каждого шороха, а деревья, охваченные лучом света, оставляли на стенах уродливые тени. Дин готов был разрыдаться, как маленькая девочка, но шел вперед, закусив губу. Он нерешительно замер на пороге, оглядываясь назад. Придурок Сэм принялся подвывать, пытаясь подавить при этом ржач, но Дин был уверен, что у него у самого поджилки трясутся. Скривившись в гримасе отчаяния, Дин нерешительно толкнул дверь, отозвавшуюся глухим скрипом. Сэм заткнулся, очевидно, не ожидая, что брат и правда решится на такое. Омега шагнул за порог, пытаясь быстро охватить светом фонарика все помещение, чтобы определить, насколько там безопасно. Не заметив ничего страшного, он смелей двинулся вперед, увидев прямо перед собой винтовую лестницу, очевидно, ведущую к спальне или кабинету, где всего верней можно было найти личные вещи. Дин не очень хорошо знал детали этой теперь уже легенды, так как был маленьким ребенком, когда все это произошло, но поговаривали, что старик Милтон чересчур увлекся запрещенной литературой, а после с несколькими его знакомыми один за одним начали случаться несчастья, и особняк начали обходить стороной, а старый омега постепенно стал изгоем в городе, и будто душу он продал, чтобы отомстить недругам своим. Когда старик перестал появляться на людях длительное время, то его отсутствие заметили и решили наведаться в его дом, где и нашли его тело с безумной и счастливой улыбкой на лице, держащим в руках какую-то книгу. Тело похоронили, но после этого начали ходить слухи, будто видел кто-то его дух, безумно смеющийся и перемещающийся в окнах дома, будто ищущий что. Особняк стал запретной зоной, родители запрещали детям приближаться к нему и сами отчаянно избегали его. Почему же теперь Сэм выбрал это в качестве своего выигрыша, Дин не знал, но детские страшилки в тот момент, когда он поднимался по лестнице, так и крутились в голове, отчего юный омега тихо заскулил. Половицы тихо скрипели под ногами, Дин разговаривал сам с собой громким шепотом, стараясь придать себе уверенности и кроя Сэма на чем свет стоит. Отец убьет их обоих, если узнает, что они даже просто приближались к этому дому. На мгновение ему показалось, будто перед лицом что-то промелькнуло, но, моргнув, он не увидел ничего и подумал, что привиделось. Вдыхая затхлый пыльный воздух, Дин не удержался и чихнул, и эхо мигом разнесло неожиданно громкий звук по всему коридору, заставив парня испуганно захлопать ресницами и судорожно начать освещать стены коридора. Найдя лучом дверь, которая вполне могла быть кабинетом, он медленно направился к ней. Возможно, именно тут старик нашел свой покой, или наоборот, непокой. Дин аккуратно толкнул дверь, и она неожиданно легко поддалась, луч света выхватил впереди очертания обычного кабинета, со шкафами, полными книг, столиком и креслом, а также развешанными по всем стенам портретами. Дин скривился: портреты пугали его больше всего, создавалось дьявольское впечатление, будто они следят за ним внимательными взглядами, отчего омега старался убедить себя, что это всего лишь игра света. Направившись по пыльному ковру вперед, Дин неожиданно на что-то наступил. Осветив пространство под ногами, он увидел старую книгу, к которой с интересом наклонился, поднимая с пола. Внешне она была ничем не примечательна, на обложке не было никаких надписей. Повертев ее в руках, он определился, с какой стороны начало, и открыл наугад середину томика. Весь текст был написан на непонятном языке, временами карандашом были подписаны сноски и комментарии, очевидно, рукой Габриэля. - Doleret, sanguine poenas alii immortalem peccati animus liberatam ab aeterna damnatione eripias, ut illum eodem victu quamdiu peccatum regnat inter inprobitate prohibebant si non dederit ex eo cadet hostia ipse autem Dominus salvabit animam tuam...* - прочитал коряво Дин, вслушиваясь в звучание чуждых ему слов в звенящей тишине. Внезапно он почувствовал движение воздуха и напрягся, оглядываясь вокруг и светя фонариком по сторонам. Послышался шорох, и Дин захлопнул книгу, прижимая ее к себе. В этот момент фонарик погас, отчего Винчестер, нервы которого окончательно сдали, с позорным визгом ринулся на выход из особняка, спотыкаясь на ходу. По пути что-то сбило его с ног, отчего парень, упав и, тут же резко вскакивая, в ужасе завертелся по сторонам. Перепрыгнув через порог, он, не оглядываясь, побежал домой, за ним с воплем побежал храбрый некогда Сэмми. Домой парни прибежали сами не свои. Дин кинул в Сэма книжкой и убежал в свою комнату, захлопывая дверь и прыгая под одеяло с головой. Сэм с минуту испуганно рассматривал талмуд, после чего, в свою очередь, побежал к себе в комнату, кидая книжку под кровать и пытаясь успокоиться. Никто из них не знал, чем закончится эта прогулка для одного из них. * сквозь боль, кровь и страдания других бессмертная грешная душа его обретет свободу от вечных мук, так дай же ему пищу, покуда царит вокруг грех и безнравственность, и уберегись, если не дашь оной, ибо жертвой его падешь ты сам, да сбережет господь твою душу (лат.)