Два одиночества

Несмотря на стойкое убеждение, что вся её жизнь распланирована далеко на годы вперед, Хилл не стала бы это озвучивать. Даже не потому, что на такие-то темы весьма глупо загадывать, а потому что на службе, составлявшей девяносто с хвостиком процентов этой самой жизни, определенность явно не в чести. Никогда не знаешь, что случится завтра — дипломатический скандал, нападение пиратов или инопланетное вторжение — и такое было, смеяться и крутить пальцем у виска не стоит. Да, Хилл убеждена, что время, в котором она живет, неспокойное, бурное и опасное, как и её работа, но это и делает жизнь — жизнью, разве нет? Злые языки (а в Щ.И.Т.е находились всякие) порой толсто намекали, что быстрому продвижению и довольно высокому статусу Хилл обязана «смазливой мордашке» и прочим явно не профессиональным навыкам. Ей, естественно, приписывали романы с Коулсоном и с Фьюри — хорошо, если хотя бы поодиночке. Фил, уловив в воздухе след порой будоражащей повседневные заботы старой, но до сих пор не надоевшей сплетникам легенды, обычно молчал и тонко улыбался, косясь на закатывающую глаза Хилл. Реакцию директора же узнать не представлялось возможным. Подобная ерунда перестала серьёзно задевать уже давно, вообще-то. Если абстрагироваться, Хилл — весьма удобный служащий. Не связаны руки семейными и прочими обязательствами — вот уже шесть лет как круглая сирота. Не замужем. Владеет необходимыми навыками. Пользуется доверием руководства и оправдывает его. И, само собой, не мыслит себя без Щ.И.Т.а. В такие стройные рассуждения просто обязана была вкрасться ошибка.