Химия, странные мысли и интимная обстановка

И где-то хлопнет дверь. И дрогнут провода. Привет! Мы будем счастливы теперь и навсегда. © Сплин

      А насколько, порой, неловко, оказаться наедине с объектом собственного вожделения? Кто-нибудь вообще задумывался об этих ощущениях?       Это чувство; словно весь мир обернулся против тебя, когда даже некогда спасательный учебник по Химии, отделяющий вас друг от друга, будто издевается и совсем не хочет скрывать смущенное девичье личико от пронзительных глаз. Время длится невероятно долго не только от Его близкого нахождения рядом, но и от пугающей тишины, что куполом молчания овевает комнату.       Только звук движения стрелок часов позволяет окончательно не сойти с ума от этой сладостной и одновременно мучительной близости.       Шумно сглотнув, пытаясь не привлекать Его внимания, блондинка с силой вжалась лицом в учебник, даже не пытаясь вникнуть в написанные там буквы и формулы. Перед глазами все плывет, очертания слов превращаются в неизученные миром иероглифы, да и как тут, спрашивается, соберешься, если вот он. Стоит протянуть руку и можно утонуть в этих чувствах. Но она не предпринимает попыток близости, хотя, казалось бы, самый момент. Вот он, этот шанс. Мысли лихорадочным ходуном мельтешат в голове, эта череда непрекращающегося балагана холодит кончики пальцев, с силой сжимающие спасительный учебник. Быть может, это та самая интимная обстановка, о которой пишут в книгах или говорят влюблённые пары?       Нервы колотят череду канкана на самых корнях волос, волнение шумно отзывается в груди невообразимо громкими стуками сердца. А он такой терпкий и такой горячий. Такой близкий и одновременно далекий. Ведь раньше она наблюдала за ним только издалека, томно вздыхая и расползаясь по стене невидимым силуэтом, стоило Драгнилу мелькнуть в конце школьного коридора. За юношей толпой увевался добровольный гарем из девушек, за ним следили до самого дома, шкафчик засыпали самодельными сладкими подарками, любовными письмами. Признания летели из каждого угла учебного заведения. И Хартфелия не была исключением из этого стада воздыхателей.       Карие глаза незаметно оглядывают статные широкие плечи, равномерно вздымающуюся под тканью футболки юношескую грудь и плавных, искушающих черт лицо. Таким должен обладать дьявол, сподвигающий на грехи невинных. Но Драгнил и был тем самым темным властелином, укравшим множество сердец.       От нервов похолодели и почти отнялись конечности, в груди ходуном от одной стенки рёбер к другой заходило быстро сердце, стоило зеленому опьяняющему омуту завладеть ее взглядом.       Он же ведь совершенно точно не испытывает неловкости; от опасной близости страдает только она. Ещё с самого детства их знакомство не предвещало ничего хорошего; извечные поддевки со стороны парня и откровенные издевательства после гормонального всплеска в теле Люси, когда она по большей части сформировалась как девушка. Он не был маньяком, но никогда не брезговал ухватиться за пышный бюст девушки. Он донимал самоотверженно, с излишеством и безумно часто. А Хартфелия просто таяла как сахарная вата от любого дерзкого жеста в свою сторону. Она не бесхарактерная, а влюблённая. В женской голове рисуются непростительные картины развития событий с молодым и горячим старшеклассником. Нацу удручённо выдыхает, наклоняясь ближе. Девичий нос обдаёт терпкий аромат дезодоранта с мускатом. Парень после тренировки успел только забежать в душ… И от этих мыслей голова сама собой закружилась. — Ты учиться, вообще, собираешься?       Он негодующе сводит пропорциональные брови к переносице, но это никак не портит пестрящего сексуальностью молодого лица. Она скромно кивает и слышит раздражённое цокание парня языком. Изумрудные глаза смотрят с укором на пытающуюся слиться с учебником знакомую. — Что-то не видно.       С одной стороны ей было стыдно, что учитель предложил в репетиторы по химии Драгнила, но лишь сейчас, она, скрипя зубами, сказала бы, что благодарна. Признаться и самой себе трудно, но стоило ему вторгнуться на территорию стола, за которым оба сидели, сердце совершило неровный полет по всему организму. Стоило только вдохнуть полной грудью его запах и в мозгу почти выключили свет. А от взгляда в эти глаза так и лезет мысль броситься в омут с головой. Но она лишь неловко сжимается как маленький воробушек и думает куда можно провалиться.

Как скрыться от этого пожирающего взгляда.

      Он завладел всеми ее мыслями. Ровно так же, как и два года назад в средней школе, когда заступился за обычно неповоротливую, но язвительную девушку. И после его защиты все ограничения в душе были для него стёрты. Она перестала смотреть на Нацу как на прыщавого и щуплого мальчика с соседнего двора с глупыми и обидными шуточками, а ещё вечно нерасчесанной копной розовых волос. Как на дворового хулигана, почти все детство разбивающего окно в ее спальню камнями и как на похотливое животное, что «совершенно случайно» притрагивается каждую встречу к выпуклым частям тела девушки. Она прозрела. И не смогла больше ослепнуть.       Шторы колыхал прохладный весенний ветерок, а его дыхание впервые было таким волнующим и горячим. Драгнил вспылил, хватаясь с силой за голову и пугая прытью подругу, что продолжала битый час сливаться с учебником и плевала на занятия по химии. Сидеть в скуке и тишине. Учить человека, который этого не хочет и думает совершенно о другом. Это вымораживало Драгнила до самой глубины души. Он хотел взвыть от ужаса и морального истощения. Эта девушка высосала из него все соки своим молчанием. А ведь она и ничего не сделала. Начиная с банальных бесед на отстраненные темы и заканчивая цепочками превращений, что нетронутыми оставались покоиться в ее тетради. Это просто невыносимо. — Ты хочешь смерти моей, признайся честно, — Хартфелия обиженно мотнула головой, стараясь не пересекаться с парнем глазами. Эта близость невыносима. Колени сводило от волнения и трепета. Она не чувствовала своих дрожащих и холодных от нервов пальцев. В висках испуганно и одновременно радостно стучало девичье сердечко. Оно будто рвалось к нему.

Ведь стоит Драгнилу сейчас раскрыть свои широкие ладони и сердце выпрыгнет прямиком в оковы из мужских пальцев.

— О чем ты только думаешь?       Это было зелёным светом для женского мозга. Красной тряпкой и клетчатым флагом для старта гонки по мыслям. Картинки закружились как обезумевшие в черепной коробке. От мала до велика. От извращённых до ещё более извращённых, граничащих с откровенным похабным безумием обнаженных тел. Вымышленные стоны эхом раздались в голове, щеки как по щелчку зарделись, карие глазки забегали из стороны в сторону, пытаясь выкинуть из головы навязчивую пошлятину. — Знаешь, — парень отодвинул стол, отделяющий их друг от друга. — Порой я жалею, что не могу читать твои мысли. — мужская рука легко коснулась девичьих обнаженных коленей, Нацу игриво сузил глаза, наблюдая прилив крови на щеках блондинки.       Его горячее дыхание на щеке обожгло саму душу, а горячая мужская ладонь по-собственнически прокралась под юбку, заставив с силой прикусывать пухлые губы. Она неотрывно смотрела в блестящие азартом глаза. Драгнил почти сразу заметил эту искру, что промелькнула за долю секунды до самого поцелуя. Это был разряд электрического тока, толкнувший юношеское тело навстречу ей. Той, что побуждала в нем эгоистичные и смешанные чувства. Той, что он неосознанно признался в долгой и мучительной любви сквозь этот поцелуй. Хотя, даже и самому себе он признался лишь сжав ладонью молочное девичье бедро.       Они повалились на пол с грохотом. Таким безразличным обоим, неспособным отвлечь от разгорающегося внутри пламени. Она впервые целовалась. Делала это самоотверженно, пытаясь вбить в своё сознание этот момент надолго. Настолько, насколько возможно. Желательно на всю жизнь. Он целовал горячо и жадно, будто в последний раз видит блеск этих карих глаз. Будто никогда больше не сможет почувствовать ванильного аромата кожи девушки и не услышит пронзительный громкий смех.       Его чувства были несравнимы с ее. Он боролся сколько мог, возводя преграды, ломая стену собственных чувств своими же кулаками. Скрывал, но каждый раз видя ее в коридоре не мог удержаться. Привлекал внимание как мог, словно грубый и глупый мальчишка, не понимающий, как нужно общаться с любимой женщиной. Его дерзость и острота лилась лавиной в невинное женское сердечко, а нетерпеливые пальцы рвали на ее теле одежду.

Любил, пытаясь быть любимым.

      Он не мог разогнуться из неудобного положения. Люси отчаянно сжимала ножками его талию, боясь, что отпустит. Что этот миг волшебства и нереальности прекратится, оставив напоминание сбившимся в груди дыханием и лёгким ворохом волос на блондинистой голове. Его руки сжимали страстно и немного озлобленно пышную грудь. Сейчас он негодовал от того, что к ней мог бы кто-то также как и он прикасаться. Целовать нежную кожу шеи и касаться языком малиновых топорщащихся от возбуждения сосков. В нем плескался гнев и ревность. И если она будет его, то больше не будет ничьей ни в этой ни в других жизнях.       Она прижимала его ближе, не в силах оттолкнуть. И мысли о разбитом сердце гнала страстными выдохами в мужскую крепкую шею. Она боялась, но отдавалась полностью этому вихрю чувств и урагану ощущений. Этим грубым мужским рукам, будоражащим кровь внутри разгоряченных вен. Его пальцы бродили по точеной талии, а мужские губы с вожделением оставляли следы на молочно-белой груди. Он не отдаст, потому что не сможет.       Едва Драгнил вошёл, краски томного возбуждения сменились яркими вспышками внутри женского организма. Она закричала протяжно и громко, вцепляясь с силой ногтями в широкие плечи. Он зашипел, сжимая в тисках мускулистых рук хрупкое тело. Эта девушка пахла мечтой. Его любовью и вселенной. Она была как ластящийся соловей, попавший в лапы жестокого хищника. Он истязал ее тело и зацеловывал травмы своей беспощадной любви, колотящейся внутри горячего мужского тела подобно взрывному веществу.

И если эта девушка — детонатор, то он — бомба замедленного действия.

      И Драгнил взорвался. Взорвался в этом волнительном трепете эмоций, рыча и истязая чужие губы, словно голодный зверь. Его любовь беспощадна, ее любовь эгоистична. И наоборот. Движения внутри рваные, а чувства искренние и самые чистые из всех. Они нашли друг друга в этом перевязанном нитями судеб мире. Отыскали среди тысячи прохожих, неспособных разглядеть этот свет, предназначенный именно им.       Сжали друг друга так сильно, насколько это возможно. Целовали так терпко, с таким вожделением. Такие поцелуи дарят только демоны похоти, забирающие душу своих жертв. Эта горькая алькогольная смесь — их чувства.

Их любовь крепка. Крепче и опьяняющее самого крепкого спиртного на планете.

The end