Ангел

Прошло несколько недель, но не было и дня, чтобы Невилл не спускался к Черному озеру. Он больше не делал попыток нырять в эту мрачную бездну, но не сводил глаз с поблескивающей на солнце глади воды, как будто ожидая, что озеро само собой рассосется и с минуты на минуту перед его взором предстанут растущие на дне янтарные водоросли. Полумна часто приходила к нему, садилась рядом, прислонившись к стволу огромного ясеня, уже много столетий стоявшего на берегу озера. Невилл всем своим нутром был влюблен в нее, восхищался ею и чувствовал невероятную благодарность за ее доброту и поддержку. Он уже и не представлял своей жизни без нее, видел ее большие серые глаза даже тогда, когда ее не было рядом, и думал о ней постоянно, с любовью называя ее про себя своим ангелом-хранителем. Во всем Хогвартсе только ей одной он поведал свою тайну, поделился своим горем и открыл ей навстречу свое утопленное в печали сердце. Вместе с Полумной они долгими вечерами просиживали в библиотеке, листая покрытые толстыми слоями пыли большие старые книги и искали способ достать водоросли со дна зловещего озера. Один за другим они перепробовали всевозможные заклинания, но бурые стебельки водорослей так и не всплыли на поверхность. - Мне придется нырнуть за ними, - вздохнув, сказал Невилл и устало положил подбородок на гору книг. Полумно грустно взглянула на него и аккуратно коснулась рукой его плеча. - Нам придется, - слегка улыбнувшись, прошептала она, и всем своим видом дала понять, что возражения не принимаются.

***

- Это безумие! – в который раз проворчал Невилл, когда они с Полумной на цыпочках прокрались в маленькую кладовку профессора Снейпа, - Никогда не думал, что попаду сюда! - Жабросли должны быть где-то здесь…, - бормотала Полумна, водя пальцами по скрипучим стеллажам, забитым всевозможными травами и ингредиентами. - Снейп разорвет меня на части, если застанет, - отчаянно проговорил Невилл, но собравшись с духом, тоже принялся осматривать стеллажи. Какое-то время они выискивали глазами нужную склянку, пока Невилл наконец не заметил в углу самой низкой полки маленькую баночку с жаброслями. Затаив дыхание, он потянулся за ней и уже собирался положить ее в карман мантии, как чуть не выронил ее, услышав в коридоре звук стремительно приближающихся шагов. Они с Полумной встревоженно переглянулись, и, услышав, как деверь кабинета зельеварения, со скрипом открылась, пропустив внутрь кого-то, чьи решительные широкие шаги и грубое бурчание под нос очень сильно напоминали самого профессора Снейпа, беззвучно прильнули к стене. Спрятав склянку в карман, Невилл сжал руку Полумны и пытался прислушаться к происходящему за стеной, но слышал только бешеный стук собственного сердца. Его сердце забилось еще сильнее и практически провалилось в пятки, когда он понял, что Снейп шел в сторону склада. С ужасом Невилл смотрел, как ручка двери поворачивалась, открывая проход черной фигуре профессора и навлекая на Невилла верную смерть. Вдруг он почувствовал, как что-то вибрирует в его кармане, и с величайшим удивлением увидел, что Снейп закрыл дверь в кладовку, так и не открыв ее до конца. Не веря своему счастью, Невилл приложил ухо к двери, чтобы убедиться, что шаги профессора все больше отдалялись и уже были почти не слышны. С ошеломленным видом, он опустил руку в карман и достал оттуда часы, подаренные Полумной. - Оберегают от бед, - как бы отвечая на немой вопрос гриффиндорца, сказала девушка. Невилл расплылся в улыбке и, потянувшись, нежно прижал к себе Полумну, сжимая ее в объятиях и глубоко вдыхая цветочный запах ее волос.

***

После обеда они уже стояли на берегу озера, завороженно смотря на мерзкого вида растение, которое в ровной мере лежало на ладони каждого из них. Они скинули мантии, но Невилл заблаговременно достал из кармана подаренные Полумной часы и нацепил их на запястье. На счет три они проглотили жабросли и, взявшись за руки, прыгнули вглубь озера, вызвав всплески воды. В этот раз вода оказалась не такой мутной, и они легко могли разглядеть друг друга. Дышать под водой им не составляло никакого труда, и, отталкиваясь полуногами-полуластами, они поплыли ко дну. Чем глубже они спускались, тем темнее становилась вода, и они как по команде зажгли кончики волшебных палочкек, чтобы осветить все вокруг. Необычайно разнообразие подводных трав открылось их взору, но Невилл с досадой обнаружил, что нигде не было видно заветных янтарных водорослей. Заметив отчаяние на его лице, Полумна попыталась утешить его. Она подплыла к нему и нежно потянула за руку, призывая вернуться на берег. Поделив жабросли на двоих, они сильно укоротили их действие, и с каждой минутой дышать становилось все труднее. Но Невилл не внимал ее позывам, а упрямо перебирал густо растущие водоросли, надеясь все-таки наткнуться на так нужную ему траву. Среди зарослей мутно-зеленого цвета ему вдруг привиделась рыжеватая полоска, и сердце его сжалось в маленький комочек, когда он, тяжело дыша от недостатка воздуха, нагнулся, чтобы получше ее разглядеть. Переполненный надежд, он вытянул руку, но вместо скользкого стебля прикоснулся к мокрой шерсти. Разочарованно он вытащил предмет, который оказался старым выцветшим гриффиндорским шарфом, который какой-нибудь нерадивый ученик вроде него самого, должно быть, уронил в озеро. Не смотря на жестокое разочарование, стремительной волной нахлынувшее на него, Невилл вдруг рассмеялся. Только смех его был таким горьким, что со стороны казалось, будто он помутился рассудком. Это не был чей-то шарф, это был его шарф. Он потерял его в озере в прошлом году, когда случайно упал туда, не справившись с дикой книгой по уходу за магическими существами. Какой же он неуклюжий…Неудачник Невилл Долгопупс ни в чем не преуспел, кроме травологии, да и то, похоже, неправда, раз он спутал редчайшие целебные водоросли со старым шарфом. Из самобичующих мыслей его вывели часы, которые отчаянно начали вибрировать, щекоча кожу его запястья. Невилл огляделся по сторонам в поисках опасности и в ужасе понял, что к Полумне подплыло Гриндилоу. Неожиданно для самого себя, он практически не растерялся, и успешно прогнал чудовище, как его учил профессор Люпин на третьем курсе. Отпугнув Гриндилоу, он почувствовал, как зарастают жабры на его теле, лишая его возможности дышать под водой. Задыхаясь, он подхватил на руки ослабевшую Полумну и двинулся к берегу. Промокшие, продрогшие и чуть не захлебнувшиеся они лежали на берегу, шумно и прерывисто дыша. - Я не смог их найти, - с усилием выговаривая слова, сказал Невилл, - я ни на что не годен. - Ты спас меня, - возразила Полумна, - если кто-то и должен быть в Гриффиндоре, то это ты. Ты храбрый и участливый, а таких очень немного. Невилл слабо улыбнулся и вытер со лба скатившиеся с его мокрых волос холодные капли. - Интересно, как они работают? – восхищенно разглядывая часы, проговорил он. -Внутри лежит лист Дорсила, - пожимая плечами, как будто говоря о чем-то очень очевидном, пояснила Полумна. Невилл хотел было возразить, заверив ее как человек, неплохо разбирающийся в растениях, что нет ни дерева, ни кустарника, который назывался бы Дорсил, но только улыбнулся ее причудливости и не стал с ней спорить. - А как их открыть? – рассматривая часы со всех углов, спросил он. - Нужно спеть колыбельную, которую сочинил мой отец, - гордо ответила Полумна, - ее знаем только я и он. И забрав у Невилла часы, она запела тихим сладким голосом незатейливую детскую песенку. Невилл слушал ее, позабыв обо всех своих неудачах. Ее пение заворожило его, ее промокшие и растрепавшиеся волосы все еще казались ему прекрасными, и в голове у него бесконечно вертелось одно слово – ангел. Как только Полумна допела, часы скрипнули, и шестиугольный циферблат сдвинулся в сторону. Внутри действительно лежал лист растения, только это был вовсе не Дорсил, что бы это ни значило, а… Невилл не верил своим глазам. Перед ним, как будто восстав из пыльных страниц энциклопедии, лежал маленький желтый в крапинку листочек Эфилии, волшебного кустарника, исчезнувшего с лица Земли более столетия назад. Невилл, не в силах сдержать улыбку, переводил взгляд с часов на Полумну, открывал рот, как будто хотел что-то сказать, но не находя слов, снова обводил глазами чудесный ярко-желтый лист и красивое бледное лицо Полумны. - Это Дорсил, - сказала Полумна, когда Невилл вновь устремил ошеломленный взгляд на часы. - Это не…, - начал было он, но улыбнувшись, помотал головой, - впрочем не важно. Этот маленький листочек может все! Понимаешь? Все! Полумна удивленно смотрела на озаренное невероятной радостью лицо друга, и, хотя и не понимала причину его внезапного счастья, улыбнулась ему. И Невилл забыл о своей невезучести, неуклюжести и стеснительности. Завидев ее улыбку, он подался вперед и крепко поцеловал ее побелевшие от стекающей по лицу ледяной воды губы.