Время Для Оправданий

Все начинается с мысли. Рори Уильямс не так прост, как кажется, отмечает Доктор про себя и тут же исправляется. Не стоит так грубо обобщать. Есть Рори Уильямс – и он как раз-таки чрезвычайно прост. Он честный, любящий, немного наивный и очень сильный – именно такой, каким и должен быть настоящий человек. Но есть и тот, кого Доктор мысленно называет «Другой Рори» - и он совсем не прост, однако и сложным его назвать нельзя. Он не сложный, он просто другой. Из другой категории. Не отсюда. Но он делит с Рори Уильямсом одно и то же тело. Другого Рори почти не видно. Он осторожен и хитер, но Доктор знает наверняка: Другой прячется на самом дне светлых глаз Рори Уильямса. Иногда он украдкой глядит на Доктора, и от этого долгого, напряженного взгляда становится не по себе, и хочется назвать Другого по имени, чтобы он наконец прекратил смотреть так. Смотреть и ждать. «Назвать по имени? По какому из имен ты собираешься меня называть?» - смеется Другой в голове у Доктора. Тот отводит глаза. Бред. Чушь. Так-не-бывает. - Ну, что опять я сделал неправильно? – недовольно спрашивает Рори. - С чего ты взял, что сделал что-то не так? – последнее время Доктор становится раздражительным, даже грубым по отношению к Уильямсу. «Это все Другой, его вина», - прежде отлично удавалось утешаться собственной ложью, но в этот раз он не может поверить самому себе. Виноват не Другой, виновато желание Доктора вновь увидеть его. - Ты так смотрел… Так… - Рори неопределенно разводит руками. – Так, будто я украл у тебя ТАРДИС, - он усмехается. - ТАРДИС, - повторяет Доктор. – Да, ТАРДИС... Он только сейчас осознает давно подмеченную странность. ТАРДИС невзлюбила Рори с первой встречи, хотя обычно спокойно принимала всех спутников. Однажды Доктору удалось настроиться на ее эмоциональную волну, и он разом почувствовал раздражение, обиду, злость, отчаяние. Все это было обращено на Рори. Слишком много эмоций для такого ничтожного, по меркам ТАРДИС, человека. Слишком много для любого. Любого, кроме… - К слову, откуда у тебя мои часы? – Рори пытливо смотрит на Доктора и добавляет немного робко, как будто извиняясь: – Нашел их случайно, валялись в сахарнице. Совпадение? Очередная странность? Доктор хочет что-то сказать, но не может вспомнить ни одного подходящего слова. - Ты что-то путаешь, мистер Понд, - наконец мягко произносит Доктор. - Это не твои часы и, что особенно важно, у тебя не может быть таких же часов, и я понятия не имею, как мои часы попали к тебе, они никак не могли быть в сахарнице, - Доктор протягивает руку, чтобы забрать артефакт, но Уильямс резко шагает назад. – Отдай мне эти часы, Рори. Прошу тебя. - Да нет же, я помню, - Уильямс упрямо рассматривает замысловатый узор на серебряной крышке. – На моих такие же закорючки, готов поспорить! Но, - он вдруг задумывается, - в самом деле, ведь у нас не могут быть одинаковые часы, правильно? Никак не могут, это даже забавно, - нервный смешок. – Мы никогда не встречались прежде, и… - Вот ты где! – Эми Понд входит почти неслышно. – А я всюду тебя ищу, - она крепко обнимает Рори за плечи и звонко чмокает в щеку. – Весь день где-то пропадаешь. - Я… Могу показать тебе свои часы. Если хочешь. Когда мы будем на Земле. Если выдастся минутка, и… В общем, мы с Эми пойдем, наверное. Прогуляемся… Тут. Где-нибудь, - Рори резко протягивает Доктору часы, будто заставляя поскорее забрать их. Пальцы у Уильямса холодные и сухие. - Это здорово, что вы с Рори наконец-то подружились. Я знала, что этот зануда в конечном счете тебе понравится, - Эми - вот кто не страдает от дурных предчувствий! - солнечно улыбается Доктору. - Да, мы… подружились, - неуверенно подтверждает Рори. – Пойдем, - он берет Эми за руку и ведет за собой. Оставшись в одиночестве, Доктор тихо интересуется у пустоты: - Зачем ты это делаешь, а? Зачем подсунула ему часы? Это же опасно. ТАРДИС гудит, громко и надсадно. - Тебе весело его мучить? – продолжает свой допрос Доктор. - Ты мстишь? ТАРДИС, ты же почтенная телефонная будка, брось эти глупости, - он пытается шутить, выходит неестественно и глупо. – Мы ведь ничего не знаем наверняка. Ведь не знаем, родная? – спрашивает Доктор, уже зная, что услышит. ТАРДИС отвечает гробовым молчанием. *** Рори видит кошмары с самого детства, сколько себя помнит. Рори видит кошмары каждую ночь – и не рассказывает о них никому, ни одной живой душе. Отчего-то он твердо знает: никто не сможет ему помочь. Рори любит своих приемных родителей, ведь они отличные, самые лучшие люди на свете. А Эми утверждает, что совсем сиротой быть лучше: - Ты просто пока глупый и не понимаешь, - снисходительно говорит она. – Когда ты сирота, никто тебе не указ. Ты совсем свободный, ясно? Рори делает вид, что ему ясно. Днем он отчаянно боится полной независимости, а ночью видит очередной сон, в котором он – самый свободный человек на всем свете. Его власть не знает границ, его гордыню не сломит никто, его сила безмерна. Он может все – и делает все, что пожелает. Он ничего не боится. Он всех победил. В школе Рори дразнят мальчиком на побегушках: ведь он готов исполнить любой каприз этой чокнутой рыжей Эми. Рори не обижается – он считает, что злиться на правду глупо. А в своих снах он убивает за нелицеприятную правду, убивает своими руками, липкими от чужой крови. Никто не должен знать его-настоящего. Никто. Никогда. Рори видит кошмары каждую ночь, но не боится их. Не боится крови и криков, не боится чужой боли. Он боится того человека, которым он становится в своих снах. И с каждым прожитым годом этот страх, дикий, почти животный, становится все сильнее. *** Другой Рори ушел. Затаился. Спрятался. Теперь остается только один Рори Уильямс, непутевый и добрый. Время идет, и Доктор начинает постепенно забывать свою глупую идею. О часах он не спрашивает, хотя искушающий вопрос так и вертелся на языке. А Рори, кажется, только и ждет, когда его спросят. Это взаимное ожидание ощущается почти физически: как неприятное, тянущее ощущение в солнечном сплетении, мешающее сделать глубокий вдох. - Зачем ты все это делаешь? – однажды Рори спрашивает напрямую. - Если не хочешь, чтобы я путешествовал с вами, скажи мне об этом. Хватит уже играть в молчанку. - Не выдумывай, - бросает Доктор. Он, как всегда, страшно занят, и у него нет времени на праздную болтовню. - Сядь куда-нибудь. Не путайся под ногами. - Да хватит мне грубить! – Рори со всей силы бьет кулаком по консоли. ТАРДИС возмущенно гудит, а Доктор восторженно глядит в глаза Уильямса, отчаянно желая увидеть там Другого – просто чтобы понять, что все это ему не померещилось. Но Доктора ждет разочарование: на него смотрит настоящий Рори Уильямс, взбешенный до крайности. - Это все из-за этих дурацких часов, да? – он тяжело выдыхает. – Злишься, что я не отдаю их тебе на растерзание? - Из-за каких часов? – Доктор делает непроницаемое лицо, и самоуверенность Рори рушится, как замок из песка. - Помнишь, мы говорили о часах? – напоминает он. – С этими странными рисунками на крышке? Я захватил их, когда мы залетали домой, - Рори нервно роется в карманах. - Вот, ты не верил мне, а я не соврал. Не соврал – Уильмс держит в руках точно такие же часы, что и у Доктора. Совпадение? Очередная странность? Нет, теперь только твердая уверенность. - Отдай мне их, - отрывисто приказывает Доктор, подходя ближе. - Это зачем еще? – негромко спрашивает Рори. Он смотрит исподлобья, и в его взгляде, в самой его глубине Доктор видит того, кто ему нужен. Пальцы у Другого такие же, как у Рори – холодные и сухие. Они не хотят выпускать часы. Но Доктор оказывается сильнее, и Другой глухо ревет от бессильной злобы. - Хочу кое-что проверить, - Доктор прячет свою добычу в нагрудный карман. - Один небольшой эксперимент. Ты прав, это и в самом деле… необычно, что у нас с тобой одинаковые часы. - Ну… хорошо, - Другой опять исчезает, и Рори остается один. - Хорошо, забирай. В самом деле, мне не жалко. Но будь с ними поаккуратнее. - Хорошо. Только скажи мне одну вещь, - Доктор пристально смотрит на Уильямса. - Ты никогда не пробовал открыть их? - Зачем? – Рори пожимает плечами. - Они ведь сломаны. - В самом деле, - Доктор криво улыбается бледными, бескровными губами. – Они же сломаны. Действительно. Доктор так и не вынимает часы из нагрудного кармана. Он постоянно носит их с собой, и каждый день превращается в очередной-день-когда-он-так-и-не-смог-выбрать. Доктор наблюдает, Доктор пытается анализировать, Доктор пытается не ошибиться. …Эми заразительно смеется, Рори смотрит на нее, как на восьмое чудо света, и Доктор понимает, что скорее выбросит эти проклятые часы в жерло вулкана, чем позволит Рори вспомнить все, чем он был. Ведь он так счастлив. Друзьям полагается желать счастья, даже если эти друзья - твои враги. «Это не настоящий он, - шепчет Другой. – Ты же не слепой, ты видишь… Помоги ему и мне». Часы оттягивают карман, и Доктор морщится: а что если он не успеет вмешаться, и Рори откроет часы сам? Что тогда? Сумеет ли Доктор защитить Эми и всех остальных? Успеет ли он? Эми кладет голову на плечо Рори, и Доктор понимает, что никогда не сможет их разлучить. Только не он. Хватит на его долю боли и разрушений. А ночью, в зыбком полусне, к нему приходит Другой – Доктор сразу узнает его по безумным, больным глазам. Он включает свет, садится на кровать и закидывает ногу на ногу. - Я пришел за своими часами, - тянет Другой. – Верни их мне. - Сейчас не время, - Доктор чувствует, как его ладонь сжимают холодные пальцы. – Сейчас не время, поверь. - Откуда я знаю, время сейчас или не время, если ты забрал мои часы? – Другой давится резким смешком. – Верни их. Доктор с силой высвобождает руку: - Завтра, М… Рори. Завтра. - Вот как, – Другой улыбается. – Значит, ты все-таки знаешь, кто я на самом деле? Мило, - он презрительно кривится. – Признай, это ты виноват, что я начал вспоминать, не правда ли? Ты похитил Эми, ты заставил меня идти следом за вами. Ты свел меня с ума, Доктор, ты!.. – тихий голос сорвался в крик. - Но знаешь, что самое страшное? Я вижу, как даже сейчас ты сомневаешься. Я чувствую твои сомнения, я их ненавижу… - Другой делает вдох. – Сомневаешься, стою ли я твоих усилий? Сомневаешься, стоит ли мне помогать? - Нет, в этом я не сомневаюсь, - Доктор старается говорить спокойно. Это дается нелегко: Другой смотрит, не мигая и не отводя взгляд. – Я сомневаюсь в себе и своем выборе. - В каком именно выборе? – Другой ухмыляется. - Не в этом ли? – мгновение, и он нависает над Доктором, вжимает его в кровать, не давая пошевелиться, не давая даже призрачного шанса на сопротивление. Доктор осознает, что попался. - Не поэтому ли ты так пристально на меня смотришь последнее время? – горячие губы Другого почти касаются уха. - Ты хочешь меня, но вот незадача: тебе жаль Эми, ведь она такая милая. Ты не можешь оскорбить ее подобным поступком, правда? Однако угрызения совести не мешают тебе хотеть меня… - его колено упирается Доктору в пах. – Прости, что я решил этим воспользоваться. Доктор чувствует, как хватка ослабевает. Теперь он может – и должен - отстраниться. Но не делает этого. - Ты можешь прогнать меня сегодня, завтра, ты можешь прогонять меня вечность. Но в конце концов мы снова встретимся. И будем честны, - Другой победно улыбается, - тебе не хочется меня прогонять, не так ли? Ответь мне, - требует он. «Сейчас, - думает Доктор. – Сейчас я проснусь». И просыпается. - Доктор, - Рори неуверенно мнется на пороге. – Прости, если разбудил, я просто… - он резко замолкает. – Просто иду спать. Прости, сам не знаю, что я здесь забыл. Как будто какое-то наваждение, или сон… Странно. Забудь. - Ничего страшного, Рори, доброй ночи, - в этот момент Доктор делает правильный выбор. Решающим становится то, что сон был слишком похожим на реальность, а реальность – на сон. *** - Доктор, открой, прошу тебя! – Эми бессильно бьется в запертую дверь ТАРДИС. - Извини, я не могу, - Доктору хочется малодушно зажать уши. Обманом бросить Эми на Земле - подлость, но другого выхода нет. Рори безучастно стоит рядом, и его молчание подавляет сильнее, чем крики Понд. - Открой, я все знаю, я знаю, - твердит Эми. – Знаю… - Ты не можешь знать, - холодно произносит Доктор. - Знаю, чувствую, какая разница? – Эми всхлипывает. - Я справлюсь, я сильная, и Рори тоже, он любит меня, он никогда не сделает мне ничего плохого… - Прости, Эми, прости, прости… - шепотом повторяет Доктор, запуская ТАРДИС. – Ты не простишь, но так даже будет лучше. Ненавидь меня, если тебе это поможет. - Зачем ты это сделал? – Рори смотрит сквозь Доктора. В отсутствии Эми его личность разрушается быстрее, это очевидно. - Я хотел вернуть тебе часы, - Доктор лезет в нагрудный карман. – Вот, держи. - Мне они не нужны, - Рори качает головой. – Оставь себе. Они сломаны. - Ты должен открыть эти часы, - настаивает Доктор – Должен. Иначе рано или поздно ты полностью сотрешь себя, понимаешь? И я не смогу тебе помочь. - А что случится, когда я открою часы? – в блеклом голосе Уильямса слышится легкое любопытство. Доктор недолго думает над ответом: - Тебе больше никогда не будут сниться кошмары, - с этими словами он протягивает Рори часы, мысленно добавляя: «И мне тоже не будут». Обретение воспоминаний – процесс мучительный и болезненный. Доктор неотрывно, с мазохистским упорством следит, как исчезает Рори – исчезает полностью, будто его никогда не было. Его место постепенно занимает Другой – новый старый знакомый. Доктор ждет. Ждет, какими будут первые слова старого знакомого, когда к нему вернутся все его воспоминания. - Что ж, ты не обманул меня, - Мастер – да, теперь Доктор имеет право назвать его по имени – холодно смотрит на него. Теперь он помнит все. - Мне больше не будут сниться кошмары. Я ведь сам стал им, своим собственным кошмаром. Они молчат. Достаточно долго, чтобы вспомнить все, что было. Недостаточно долго, чтобы найти подходящие слова. - Ты ведь не отпустишь меня, да? – спрашивает Мастер и сам же себе отвечает: - Разумеется, не отпустишь. Ты не для этого устроил этот чертов цирк, - он криво ухмыляется. – Выкинул девчонку, вернул мне память… Тебе ведь мало этого, тебе надо как следует насладиться своими добрыми, своими милосердными деяниями! Мастер смеется, неестественно и злобно. Рори не умел так смеяться, некстати вспоминает Доктор, Рори вообще был неулыбчивым, тихим и почти незаметным. Рори был совсем другим. - Зачем тебе надо было лезть в мои дела снова? – Мастер резко обрывает смех. - Не можешь жить без меня? Не можешь смириться с тем, что ты мне не нужен? Это «не нужен» звучит надрывно и жалко. - Не надо, - Доктор устало трет виски. – Не начинай. Ты прекрасно понимаешь, что я не мог поступить иначе. - Да, конечно, я понимаю, - Мастер важно кивает. - Охранять от меня Землю – твоя святая обязанность. А если меня нет, если Землю охранять не от кого, то, разумеется, меня надо вернуть любой ценой. Плевать на то, что об этом всем думаю я, правда? Доктор не отвечает: он напряженно всматривается в до странного изменившиеся черты Рори. Теперь-уже-не-Рори. Его подбородок как будто стал острее, глаза – темнее, а скулы – четче. - С чего ты вообще решил, что все желают быть спасенными? – Мастер сам не замечает, как постепенно сокращает дистанцию между собой и Доктором. Пара шагов, и они стоят совсем близко. – Решай за своих земных питомцев, но не за меня. - Мне бы не хотелось, чтобы ты считал себя пленным, и все такое, - невпопад бормочет Доктор. Он ощущает, как груз застарелой, тяжелой вины вновь опускается на его плечи. - Позволь, и кем же мне себя считать? Твоим особым гостем? – Мастер складывает руки крестом на груди. - Это так забавно: ты всегда говоришь только то, что хочется сказать тебе, - внезапно замечает он. - В этом твоя проблема. Ты обходишь неудобные вопросы, отмалчиваешься, делаешь вид, что не слышишь… - А тебе непременно хочется начать нашу встречу со скандала? – Доктор вскидывает бровь и делает небольшой, почти незаметный шаг назад. - Почему ты так боишься сказать мне правду, Доктор? – вкрадчиво спрашивает Мастер. – Расскажи, зачем ты вернул меня сейчас? Это часть какого-то плана или очередная придурь? Ты же прекрасно знаешь, что я не стану играть по твоим правилам. - Ты сам хотел вернуться, - каждое произнесенное слово царапает горло. - Твои часы… - Хочешь сказать, мои часы заставили тебя? – Мастер снисходительно улыбается. – Допустим, я тебе верю, но, как бы то ни было, у тебя остался последний шанс. Последний шанс расстаться добрыми врагами, - он крепко сжимает ладонь Доктора и шепчет: - Отпусти меня, прямо сейчас. Этим ты ничего не исправишь, но дашь себе небольшую отсрочку, - он смотрит, не мигая. - Обещаю, что не буду попадаться тебе на глаза сотню-другую лет. Могу даже поклясться, если хочешь. Но если, - прерывистый вдох, - если ты запрешь меня здесь, ты пожалеешь, ты горько пожалеешь… - Я не могу… - Доктор мотает головой. - Не могу тебя отпустить. Ты не в себе, неужели не понимаешь? Тебе нельзя быть одному. - Что ж, значит, мне снова придется бежать, - Мастер медленно, будто неохотно отпускает его руку. - Посмотрим, как у тебя это получится, - теперь, когда в ладонь не впиваются холодные пальцы, Доктор чувствует себя увереннее. - Смотри внимательнее, чтобы ничего не пропустить, - Мастер многообещающе ухмыляется. - И… - он доверительно добавляет он. - Я бы больше поверил тебе, если бы ты не рассказывал сказки про часы, а признал, что просто соскучился. С этого дня они почти не разговаривают. Время от времени они лишь обмениваются короткими колкими фразами, больше похожими на обрывки диалога. - Твоя ТАРДИС по-прежнему ненавидит меня. Обидчивая сучка, - весело говорит Мастер. - Ох, если бы она могла, если бы она только могла, она бы выцарапала мне глаза и сожрала сердце… Плохая, плохая девочка. - Мне жаль, что у вас с Эми так вышло, - бросает Доктор невзначай. – Она мне нравилась. И тебе, насколько я могу судить, тоже. - Ты такой омерзительный слабак, - Мастер презрительно поджимает губы. - Ты не можешь меня убить, ты не можешь меня отпустить, ты вообще хоть что-нибудь можешь? – в его взгляде читается откровенный вызов, на который Доктор не считает нужным отвечать. …Их единственный связный диалог оказался коротким. - Знаешь, Рори был гораздо лучше, чем ты, - резко произносит Доктор, устав от обидных, несправедливых оскорблений. - Ты сам его убил, - Мастер равнодушно пожимает плечами. - Предпочел бы, чтобы вместо него умер я? Нет, говорит Доктор сам себе. Нет, ни за что. - Да, разумеется, - говорит он вслух и с удовольствием наблюдает, как Мастер сжимает в кулаки побелевшие пальцы. Наконец-то Доктор находит его больное место. Для Мастера, оказывается, достаточно намека на то, что предпочли не его, что кто-то другой мог оказаться ближе и лучше. Как это… глупо. Доктор хочет сказать, что пошутил, что ни минуты не жалеет о своем выборе, но не успевает: за Мастером с шумом захлопывается дверь. После этого они окончательно перестают разговаривать. Это становится своеобразной игрой до первого выбывшего. До первого произнесенного слова. Первым не выдерживает Доктор. Ему невыносимо тяжело смотреть на то, как Мастер маниакально изводит себя своей надуманной обидой. Ему стыдно – ведь это он спровоцировал Мастера вместо того, чтобы поддержать. Доктор чувствует свою вину острее день ото дня, он ищет повод, чтобы заговорить. Но Мастер умело ускользает от него, он старательно лелеет свое очередное оскорбление. И Доктор делает шаг навстречу. Он чувствует себя сильнее, сдержаннее, взрослее. Он не рассуждает, стоит ли брать на себя эту ответственность. Он заходит в библиотеку без стука и с порога предлагает: - Слушай, может быть, нам сходить куда-нибудь? - и, как будто испугавшись, быстро добавляет: - Мне правда не хочется, чтобы ты считал себя пленником. - Хочешь загладить свою вину? - от долгого молчания голос Мастера звучит чуть хрипловато. Он откладывает книгу, закидывает ногу на ногу и смотрит на Доктора долгим неопределенным взглядом. – Или в который раз великодушно меня простить? Или решил совместить и то и другое сразу? - Нет, - спорит Доктор. – Ладно, да, - через мгновение соглашается он. – Да, я виноват перед тобой. И, да, я не сержусь на тебя. - А я действительно не понимаю, - заявляет Мастер, помедлив, - когда тебе надоест прощать? Меня это не впечатляет, знаешь ли. Твое снисхождение, оно… Оно даже не унизительно. Оно смешно, Доктор. Мне оно не нужно. А прощать тебя я не собираюсь. Тогда почему ты еще здесь, хочет спросить Доктор. Почему не пытаешься бежать, как обещал? Почему говоришь это все, раз тебе так все равно? Мастер поджимает губы: он явно ждет именно этих вопросов, и заранее продумывает свои ответы на них. Нет, Доктор качает головой, нет, старый друг, в этот раз я на это не попадусь. - Это нужно мне. Мне, понимаешь? – он неловко улыбается. – Мне нужно прощать, так я чувствую себя сильнее. Мастер не знает, что ответить, и Доктор откровенно наслаждается удивленным выражением его лица. - Ты мог бы самоутверждаться за счет кого-нибудь другого. Не за мой, - Мастер наконец находит подходящие слова. - Признаться, самоутверждаться за твой счет мне всегда было особенно приятно, - Доктор позволяет себе ухмыльнуться. Этот раунд определенно остается за ним. - Но этого сомнительного удовольствия тебе показалось мало, и ты наконец-то решился пригласить меня на свидание? – Мастер поджимает губы. – Признаться, после стольких лет я уже перестал надеяться, - ядовито добавляет он. - Сви… Что? – Доктор слишком радуется своей победе и пропускает следующий выпад. - Уже забыл? Это в твоем стиле, - Мастер усмехается. - Я помню, - сквозь зубы произносит Доктор, ругая себя за неуместный миротворческий порыв. – Куда бы ты хотел пойти? - Куда хочешь, - Мастер демонстративно листает книгу, и Доктор убеждается, что совершенно напрасно затеял все это. Мастеру не нужен мир, он наслаждается их вечной войной. Доктор огорченно смотрит на Мастера и вдруг замечает, как нервно подрагивают его кончики пальцев. Тебе не настолько все равно, как хотелось бы, обманщик, с удовольствием отмечает Доктор. - И одолжи мне какой-нибудь приличный костюм, - бросает Мастер, не поднимая взгляда от книги. – Сомневаюсь, впрочем, что он у тебя найдется, - он окидывает Доктора снисходительным взглядом. Тебе совсем не все равно. Доктор не может сдержать улыбки. - И прекрати лыбиться, чертов идиот, - Мастер отводит взгляд, запоздало осознавая, что показал чуть больше эмоций, чем рассчитывал. Два-один, мысленно подсчитывает Доктор. *** - По-моему, сейчас мы совершаем большую ошибку, - Доктор задумчиво проводит рукой по консоли. – Ты уверена, что Земля переживет его визит? ТАРДИС неопределенно гудит. - Наверняка уверена, - Доктор вздыхает. – Ты умница, ты всегда привозишь меня туда, где мне нужно быть. ТАРДИС любит, когда ее хвалят: в такие моменты она начинает еле слышно урчать, как сытая кошка. - И все-таки что мне с ним делать? – Доктор ерошит волосы. – Нет, серьезно, я совершенно, вопиюще не продумал этот момент, когда приглашал его, и… Да. Наверное, стоит завязать какой-нибудь необязывающий разговор. Например, о том, как ему нравится… погода? – беспомощно спрашивает он у пустоты. - Совершенно не нравится. Там дождь. Я чувствую, - Мастер подкрадывается со спины, и на мгновение Доктор не узнает его: приглаженные волосы, очки в тонкой оправе, действительно приличный черный костюм – Доктор и не подозревал, что у него есть такой. - Ты здорово выглядишь, - признает Доктор. - А ты даже не переоделся, - Мастер ухмыляется. - Мерзкая погода, - зачем-то сообщает Доктор. – Ты прав. Но зато это Париж, начало двадцатого века, и… - И ты отведешь меня в какое-нибудь заведение, где все эти дурацкие земные писатели нюхали кокаин и пили всякую дрянь? – Мастер брезгливо хмыкает. - А как же иначе? Непременно, - в тон ему отвечает Доктор. – Тебе понравится. *** - Очаровательное место, - Мастер откидывается на стул и оглядывается вокруг. Темный зал освещен тусклой люстрой, чей свет в сигаретном дыму кажется совсем зыбким. Вокруг много людей, они оживленно разговаривают, и их голоса сливаются в неясный, смутный шум. Где-то вдалеке звучит протяжная тихая музыка. Время здесь ощущается совсем по-другому, оно будто навсегда остановилось на отметке «вечер». От дыма неприятно слезятся глаза, однако полумрак кажется почти уютным. Привычным, во всяком случае. - Оно в твоем стиле, согласись, - Доктор не может удержаться от подколки. Они с Мастером почти не пьют – слишком боятся потерять концентрацию. Они собраны, они следят друг за другом, пытаясь предугадать каждую следующую фразу, каждый случайный жест. Ирония состоит в том, что, стараясь ничего не пропустить, они оба неизбежно упускают главное. Они сидят совсем рядом – пара сантиметров, и они соприкоснутся коленями. Они уже давно не были так близки. - Неужели у меня настолько дурной вкус? – Мастер вскидывает бровь. - Я бы сказал, твой вкус… своеобразный, - дипломатично отвечает Доктор. - Да уж, - Мастер в очередной смотрит на Доктора долгим взглядом. – Вкус у меня своеобразный. И раз уж зашел разговор, - он делает паузу. - Расскажи мне о своих вкусах. - Что ты хочешь о них знать? – от этого простого вопроса Доктор чувствует себя неуютно. - Расскажи, как бы ты предпочел провести вечер на самом деле, - возникает впечатление, что Мастера вовсе не смущает эта ситуация. Но его пальцы опять слегка подрагивают. - Сложный вопрос… - Доктор завороженно рассматривает чужие руки. - Не со мной? – резко спрашивает Мастер. - Почему же? - Просто предположение. Несколько секунд они неотрывно смотрят друг другу в глаза. - Меня устраивает твоя компания, - как можно более сдержанно произносит Доктор, отводя взгляд. Он не слишком уверен в том, какой ответ желает услышать его собеседник. - Я знал, что ты так ответишь. С тобой скучно, Доктор, - Мастер демонстративно зевает. - Тебя нельзя спровоцировать. Закажи себе еще выпить, возможно, это сделает тебя чуть менее утомительным собеседником. - Спровоцировать на что? – Доктору кажется, что он понимает, о чем речь, но не может позволить себе ошибиться. - Какая разница? – Мастер складывает руки в замок. - К слову, ты не боишься, что я сбегу? - Не боюсь, - механически врет Доктор. – Ты не сбежишь, я это точно знаю. - С чего такая уверенность? – Мастер смотрит, прищурившись. - До сих пор же не сбежал, - отзывается Доктор. Он почти верит в свои слова. - А если я просто жду подходящего момента? – Мастер хитро улыбается. - Я наблюдал за тобой сегодня и заметил кое-что, - неожиданно честно отвечает Доктор. – Ты не можешь просто так меня оставить. Тебе не все равно, что со мной будет. - С чего ты взял? – Мастер злится, это видно по его почерневшим глазам. - У тебя пальцы дрожали, - шепчет Доктор, медленно накрывая чужую ладонь своей. Примиряющий жест, не более того, убеждает он себя. - Это все твои выдумки, Доктор, - Мастер сдавленно улыбается. - У тебя нет настоящих доказательств. - Неужели беспокоиться за кого-то - настолько серьезное преступление? – Доктор снисходительно смотрит на него. - Тянет на вечное заключение без права на амнистию, - тот кривит губы, однако руки не отнимает. Их взгляды снова встречаются. - Ты строг к себе, - шепчет Доктор. - Зато у меня добрый тюремщик, - так же тихо отвечает Мастер. Это замечание задевает Доктора: - Прекрати так ко мне относиться, я не тюремщик, я не сажаю тебя на цепь, и… - А хотелось бы? – в глазах Мастера загорается азарт. - О чем ты? - Посадить меня на цепь. - Нет! – Доктор резко отстраняется. - Трус, - Мастер смотрит на него так, будто уличил в чем-то постыдном. - Хватит, - Доктор устало смотрит исподлобья. – Когда ты, наконец, успокоишься и прекратишь вести себя так… гадко? - Ответ «никогда» тебя устроит? – бросает Мастер, брезгливо и снисходительно. - Не устроит, - Доктор чувствует, что разозлился всерьез. Такое случается с ним так редко, что он совсем позабыл, как это бывает – когда от подступившей ярости становится трудно дышать. Доктор знает, что позже, когда все закончится, он возненавидит себя за то, что позволил темной, деструктивной силе взять над собой верх. Но сейчас он не может поступить иначе: – Я не понимаю, зачем ты пытаешься добиться всего силой? Не легче ли просто попросить? – отрывисто спрашивает он. - Изображаешь проницательность? Намекаешь, что знаешь обо мне что-то, о чем я сам не догадываюсь? В таком случае, поделись со мной своими ценными знаниями, – Мастер ухмыляется. - Не делай вид, что не понимаешь меня. Ты всегда знаешь, чего хочешь, - Доктор смеряет его тяжелым взглядом. – Просто никогда не говоришь прямо. - Говорить прямо неинтересно, - Мастер лениво потягивается на стуле. – Интересно, когда догадываются. Как думаешь, ты правильно догадался? – он искоса смотрит на Доктора. - Ты хочешь, чтобы я проверил свои догадки? – минуту назад тот был совершенно уверен, что его догадки верны. Но теперь, под этим испытующим взглядом, Доктор сомневается. Сомневается – но не более секунды. Мастер слишком безыскусно пытается его запутать. - Иначе никогда не узнаешь, прав ты или нет, - Мастер кивает. – Ты достаточно помучил меня в свое время, позволь же мне насладиться этой маленькой местью. - Ты слишком злопамятный, - замечает Доктор, осторожно кладя горячую ладонь на чужое колено. Он почти уверен, что совершает страшную, непоправимую ошибку. – Удивительно злопамятный тип. - Я буду считать это комплиментом, с твоего позволения, - Мастер придвигается ближе и насмешливо шепчет: - Наверное, мне стоит снять очки. Они мешают. - Подожди, - Доктор не упускает инициативу. – Подожди, я сам. И не здесь. Пошли, - он быстро поднимается со своего места и протягивает Мастеру руку. Помедлив, тот принимает ее. Доктор не помнит, как они добрались до ТАРДИС. Кажется, они не разговаривали, и Доктор думал лишь о том, отчего же у Мастера такие ужасно холодные руки. Как у мертвеца. …За спиной с шумом захлопывается дверь. Кажется, ТАРДИС им совсем не рада. - Намерен и дальше тянуть время? – Мастер смотрит с вызовом. - Я не… Ты что, понял все вот так? – Доктор искренне недоумевает. – Я же… - он чувствует, как они снова увязают в бесполезном споре, в котором нет и быть не может правых и виноватых. Он знает, что сможет разорвать этот порочный круг. - Мастер, - Доктор делает вдох. – Пожалуйста, заткнись и подойди ко мне. Он искренне ожидает возражений, но Мастер покорно делает шаг вперед. На его лице – плохо скрываемое предвкушение. - Какой тон. А говорил, что не хочешь посадить меня на цепь, - небрежно замечает Мастер. - Я соврал, чтобы ты не сбежал, - Доктор медленно снимает с него очки и прячет к себе в карман. - А ведь я почти поверил тебе, - Мастер беззлобно усмехается. - Я заставлю тебя поверить снова, - шепчет Доктор. - Прямо сейчас. - Заста… - начатая фраза обрывается горячим поцелуем, больше похожим на укус. Доктор прекрасно помнит, как все это уже было когда-то, очень давно, не с ним. Не с ними. Были бессонные ночи, смертельные обиды и непонимание, которое, как казалось, невозможно преодолеть. Они могли поссориться, не говоря ни слова, молча, про себя. Чтобы помириться, им не требовались долгие разговоры. - Совсем как раньше, правда? – Мастер читает мысли, и это тоже случалось прежде. - Молчи, - Доктор прижимает его к ближайшей стенке, крепко обнимает и снова целует. Зачем вспоминать прошлое, когда есть настоящее? Прошлое вспомнится потом, когда снова не останется ничего, кроме одиночества, когда не будет ни порывистых объятий, ни гортанных стонов, ни горячей кожи под ладонями. Доктор вспомнит все – еще раз, с начала, с самой первой встречи. Вспомнит все, зная, что эти воспоминания не принесут ему мира. …Доктор почти уверен, что завтрашний день начнется с фразы: «Забудь все, что здесь было». Но, к счастью, он давно научился жить сегодняшним днем.