Laughing stars

Дни утекают один за другим, пролетают мимо осенними листьями, но не у Кагеямы Тобио. Его время течет, словно расплавленное железо, сковывая руки и ноги, распространяя по телу боль. Он опять пропустил уроки. Еще один раз и его отстранят от клубной деятельности. Еще два раза и его выгонят из старшей школы. Но разве это имеет значение? Разве вообще что-то имеет значение, кроме самого дорогого человека, лежащего сейчас в белой палате, в полном одиночестве, лишь в компании всепоглощающего отчаяния, которое следует по пятам центрального блокирующего старшей школы Карасуно уже на протяжении двух долгих месяцев. Кагеяма зашел в двери и кивнул медсестре у стойки: его давно уже все знали в этой больнице. Брюнет поднялся на четвертый этаж и постучал в знакомую дверь с табличкой «Хината Шоё», не дождавшись ответа, он прошел в палату. - Кагеяма? Ты не на тренировке. Почему? – на Тобио уставились два янтарных глаза, и он с силой сжал край толстовки. «Этот идиот еще спрашивает!» Нет, Кагеяма не хотел сильно огорчать рыжего, сказав, что не может ни учиться, ни тренироваться, ни даже спать и есть, ведь тому и без этого плохо. - Я же говорил, мы не можем тренироваться после уроков из-за ремонта в зале, но мы проводим утренние тренировки в зале девушек. Тобио подошел к Хинате, присаживаясь на стул возле кровати, и потрепал по волосам. Это уже было так привычно: каждый день приходить сюда, вот так садиться и болтать дни напролет обо всем на свете. Кагеяма делал все, только бы Шоё стало хоть чуточку лучше, только бы он улыбнулся не наигранно, а по настоящему, как он улыбался после забитого мяча, или когда капитан покупал им булочки с мясом, или как... после их первого поцелуя. От воспоминаний защемило сердце, и уголки глаз защипали. Связующий сжал руки центрального блокирующего в своих, чувствуя кончиками пальцев его пульс. «Он живой. Он еще живой». - Кагеяма, - тихо позвал Шоё, опуская глаза, - можно попросить кое-что у тебя? «Конечно можно! Дурак, тебе можно все». Душа кричала и рвалась на части, но Тобио лишь кивнул, смотря на… - он даже не знал, как назвать это рыжее недоразумение, - свой смысл жизни. Сейчас, казалось, это до жути сентиментальное обращение лучше всего подходило ему. - П-пожалуйста, не приходи завтра сюда, иди на уроки и на тренировку, пожалуйста, - на последнем слове голос Хинаты надломился и он крепче сжал руки связующего. Тобио немного удивленно посмотрел на Шоё, но, собрав всю свою волю в кулак, кивнул. Не мог он не выполнить просьбу любимого человека, не мог. - А еще, мне не хватает воздуха, здесь нечем дышать. - Я открою окно. - Нет, погоди, ты не понял. Вынеси меня на крышу, - улыбнулся Хината. - Я хочу посмотреть на небо. Посмотрев на эту улыбку, ни один человек не смог бы ему отказать, а тем более Кагеяма. Он присел на корточки возле больничной кровати, а Шоё, сначала приподнявшись на локтях, сел и обвил руками шею брюнета. Тепло прильнуло к спине, Тобио подхватил парня за бедра и легко поднялся. Хината был совсем легкий: и до этого худые руки и ноги теперь выглядели совсем пугающе, - кости, обтянутые кожей, - осунувшееся лицо, поблекшие волосы. Любимый рыжий цвет теперь был не таким ярким и переливающимся. Только глаза оставались живыми, конечно, они не светились от счастья, но доказывали, что Хината Шоё живой, как и размеренное биение сердца, стук которого отдавался в позвоночнике Кагеямы. Хината прижался к широкой спине возлюбленного и уткнулся носом в шею, вдыхая родной запах. Они оказались на крыше так быстро, будто палата Хинаты была не на четвертом, а на седьмом этаже. Кагеяма открыл ногой дверь и порыв ветра ударил в лицо, растрепав волосы. - Вааа, - Хината весело рассмеялся, прищурившись. - Как же я люблю, когда ты смеешься, Шоё, - впервые у Тобио вырвалось то, что он думал, и сеттер понадеялся, что Хината не услышал этого, хоть при таком расстоянии это и было не возможно. Рыжик крепче обнял парня, немного смутившись, он чувствовал, как кровь приливает к щекам. Он давно не чувствовал себя таким живым. Кагеяма посадил парнишку на скамейку и собирался сесть сам, но руки, сцепленные у него на груди, не хотели разъединяться. - Хината? – начал волноваться Тобио. - А-ах, прости, задумался, - неловко улыбаясь, сказал Шоё и нехотя расцепил руки. Они сидели рядом на крыше, прижавшись друг к другу, как раньше во время обедов, когда все еще было хорошо, когда они вместе играли в волейбол, ругались и дрались. А что теперь? Они молча сидят и смотрят на небо, но Хината выглядит счастливым. «Как он может быть счастливым в такое время?» Начало смеркаться, но парни решили посидеть еще, пока совсем не стемнеет. На небе стали появляться первые звезды, а две безмолвные фигуры так и сидели на крыше больницы. Один полулежал на другом, а тот, накинув свою кофту на тонкие плечи, обнимал его. Им не нужны были слова, им и так было уютно друг с другом, слова бы портили эту мирную атмосферу. - Уже поздно. Тебе не пора идти домой? – неуверенно пробормотал Хината. Кагеяма встал и опустился на колени перед парнем, сжал в который раз за день руки рыжика. - Не хочу уходить, не хочу оставлять тебя одного. Я хочу быть с тобой всегда, ведь… я люблю тебя, Шоё, - наконец эти слова вырвались, разрывая грудную клетку Тобио. Он опустил глаза и сжал зубы до скрипа. Легкое касание теплых пальцев к щеке. Кагеяма поднимает взгляд и видит счастливого Хинату: парень буквально светиться. - Не плачь, Тобио. - Я и не плачу, - буркнул брюнет, но рыжик и не слушал его, продолжая. - Я ведь всегда буду рядом, даже если умру. «Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, - и ты услышишь, что все звезды смеются. У тебя будут звезды, которые умеют смеяться! И когда ты утешишься, - в конце концов, всегда утешаешься, - ты будешь рад, что знал меня когда-то» Хината наклонился вперед и легко поцеловал Кагеяму в губы. - Удивительно, что твоя пустая голова способна запомнить хоть что-то, - беззлобно сказал Кагеяма, на что Хината наигранно надулся. Дернул же Кагеяму черт на неделе читать Шоё «Маленького Принца». Сеттер подхватил парня на руки и понес обратно в палату. «Мой маленький принц», - думал он, целуя в лоб мальчишку и уходя из больницы. Как и обещал, на следующий день Тобио идет в школу, сидит на уроках, даже пытается не отвлекаться на лекциях, но идти на тренировку нет никакого желания, его бесят эти сочувственные взгляды сокомандников, готов рвать и метать, потому что чувствует их даже спиной. Однако он все же появляется в спортзале и выдавливает из себя извинения за отсутствие, за то, что заставил всех волноваться. Все идет нормально, все относятся с пониманием и не глядят так тоскливо на угол, где обычно тренировалась странная парочка с их сумасшедшей атакой. Но у Кагеямы все равно все получается из рук вон плохо: и подача уходит в аут, и съем не удается, даже пасы летят криво. На середине тренировки вдруг зазвонил телефон и все взглянули на Тобио. Он извинился и побежал к своей форменной кофте. Незнакомый номер. Кагеяма поднял трубку, но через мгновение его глаза распахиваются, а телефон летит на пол. «Что? Операция не удалась? Хината Шоё мертв? Какая операция? Почему он не сказал мне?» Тут в голове брюнета что-то щелкает и все поступки, слова Хинаты стали логичны, все встало на свои места, но Тобио отказывался верить во все это. Тело налилось свинцом и будто стало весить тонну – Кагеяма рухнул на колени, сжимая кулаки. Команда кинулась к нему, но капитан их остановил. Младший сеттер почувствовал, как на плечо опустилась теплая рука; за спиной присел Суга, и по виду было понятно, что даже ему трудно находить нужные слова. - Кагеяма, я знаю, что это была мечта на двоих, но ты должен жить, должен попасть на национальные… ради него, ради вашей общей мечты. - Вы правы, Сугавара-сан, - голос Тобио был потухшим, но звучал серьезно. После тренировки Кагеяма пошел дорогой, по которой они всегда ходили вместе с Хинатой, и думал о нем. Сколько они еще не сделали, сколько не сказали друг другу. Брюнет поднял глаза и увидел мириады звезд, которых не замечал раньше; он услышал их смех. Нет, он слышал его смех, который в жизни не спутает ни с чьим больше. «Что за шутки, идиот? Черт, что же мне делать без тебя?» Даже на смертном одре Кагеяма Тобио был уверен, что услышал тогда веселый смех и голос любимого, который говорил: «Я буду ждать тебя здесь, хоть целую вечность, а в новой жизни мы исполним наши мечты». По лицу Тобио катились слезы, а на губах играла улыбка. Пусть его считают сумасшедшим, пусть, ведь у него свои смеющиеся звезды.