Все кончится рано или поздно

      Мелисса       После того, как Элька приготовила блины, мы с Аято поели и ушли в комнату. Как только я переступила порог комнаты, он прижал меня к стене и впился губами в мои. - Лис, прости, что тогда поступил так с тобой против твоей воли. Ты ведь не хотела терять девственность. - Да. Тогда не хотела. А сейчас я не особо против, - сказала я. Рано или поздно это все равно произойдет. Но тогда могут случиться какие-нибудь обстоятельства, а так это по моему желанию. - Ты точно хочешь этого? Тебе же будет очень больно, - он слегка отпрянул от меня, убеждаясь в моем решении. - Аято, я готова. Я тебя люблю и я хочу иметь семью, я хочу быть с тобой, я хочу принадлежать только тебе, - теперь я была готова к этому. Мне казалось, что все будет хорошо. Я и правда влюбилась в этого садиста. - Хорошо, - он начал меня раздевать. Дойдя до нижнего белья, он остановился, начал раздеваться сам, ну а я ему помогала. В конце концов, когда мы были полностью раздеты, он нежн поцеловал меня и начал аккуратно входить в меня. Черт, больно! На мои глаза выступили слезы. - Тише, сейчас все пройдет, - успокаивал меня мой жених. При этом убирая одной рукой слезы с моих щек, а другой аккуратно поглаживая за руку. В конце я привыкла и слабо кивнула. Он начал двигаться. Я видела, что он старался делать все нежно и аккуратно. В конце концов он кончил в меня, вышел и лег рядом. - Ну, как ты, любимая? - даже как-то с заботой спросил Аято. - Все хорошо, - сказала я, еле держа глаза открытыми. - Точно? - Да. Давай поспим, пожалуйста? - Если ты так хочешь, то давай, - он обнял меня за талию и мы уснули.       Мысли Аято       Как же мне повезло, что моя невеста именно Лисса. Я ее люблю и я сделаю все, чтобы она не страдала. Я тоже, как и она хочу семью и детей. Хорошо, что мне не пришлось ее насиловать. Я не хочу причинять ей такую боль. Она этого не заслуживает. Она моя невеста, будущая жена. Вспоминая, как я поступил в прошлый раз, мне становилось неприятно в душе, если она, конечно, есть у такого бездушного садиста, как я. Я никогда не позволю ей чувствовать такую боль, что она испытала, будучи человеком. Не позволю! Она только моя и больше ни чья! Никогда больше ее не отпущу. Никогда!