Среди зимы

- Так Том действительно выбыл из игры? – Грег звякает вилкой, с аппетитом расправляясь со своим поджаренным стейком. Он пригласил ее в ресторан пару дней назад, забежав посередь рабочего дня к ним в морг («Вы опять за трупом?» - «Мисс Хупер, на этот раз за вами». - «Но я еще не труп». - «Вот именно».). Молли пригубливает стакан воды. Стыдно признать, она полностью отказалась от алкоголя после того, как Шерлок попросил ее рассчитать допустимые дозы алкоголя для мальчишника. Позор-то какой, назвать ее пьянчужкой! Наверное, стоило из принципа взять бокал белого, к рыбе, чтобы показать самой себе, что он больше не властвует в ее мыслях всецело и безраздельно. Молли пьет воду, привычно ругая себя, тряпку! - покорно соглашаясь и обещая в следующий раз – обязательно! Все-таки заехала же ему по лицу. Видимо, на её лице отражается именно торжествующая улыбка, соответствующая последней мысли, потому как ее собеседник давится и откашливается. - О, простите, инспектор, - она спешно промокает губы салфеткой. - Грег, - устало вздыхает тот. – У Шерлока научились, да? «Я думал, его зовут «инспектор», а фамилия «Скотланд-Ярда» - древнее семейство». Вот об заклад бьюсь, он мое имя помнит, а издевается из принципа! - Это точно, - кивает Молли. – Вы что-то спросили? Я задумалась. - Том, - напоминает Лестрейд, пытаясь добавить голосу несвойственную тому деликатность. – Я заметил, у вас на пальце больше нет кольца. - Шерлок тоже заметил, - колко отвечает девушка, не в силах сдержаться. – Когда получил от меня по лицу. Это у вас в него, дедукция проявляется?.. Честное лицо мужчины выражает явное удивление. - Не думал, что вы способны на такое. Это из-за тех бульварных газетенок? Молли, я вас умоляю, если там хоть четверть – правда, я готов съесть свою шляпу. - У вас нет шляпы, Грег. Тихая музыка. Небольшой итальянский ресторанчик, спрятанный в паутинке старых улиц, выбирал он, неяркий свет на секунду преломляется в стекле ее бокала. Лестрейд разглядывает свою спутницу, словно раньше не замечал ее. Маленький рот, внимательный и неуступчивый взгляд, волосы прилизаны в хвостик за спиной. Деловая, собранная, тихая. А подо всем этим – стержень тверже стали, честнее апостола Павла, верная, преданная девчонка. Друг. Да, наверное, друг. Друг Шерлока – мой друг. Правда, вслух он говорит совсем не то. - Тогда за что вы дали ему по лицу? Видит Бог, хотел бы я быть на вашем месте... или хотя бы заснять это на видео, чтобы потом пересматривать в замедленном режиме! Молли на секунду сцепляет руки перед собой, затем резко вскидывает взгляд на него. - На кого мы с вами похожи, Грег? Вы... вы привели меня сюда, чтобы расспрашивать про него? – она улыбается, кривовато. - Как если бы мы ни о чем другом и говорить не могли. Да, я дала ему по лицу за то, что в его анализе мочи были следы опиатов и кокаина! Молли плохо читает людей – когда влюблена в них без памяти. А вот друзей – вполне неплохо получается. Кроме удивления и недоверия, гримаса на лице Грега идет с примесью боли, как у родителя, которому на школьном собрании внезапно рассказывают, что его кровиночка бросила в директора партой с шестого этажа. И понимаешь, что этот – может! – и верить не хочешь, и страшно за него... Наверное, поэтому она накрывает его ладонь своей – дружески, желая успокоить. - Он уверял, что это нужно было для дела, - пытается оправдать она его. - Судя по тому, что вы его треснули, это он пытался так оправдаться, и вы в эту чушь точно так же не поверили, - Грег отрицательно качает головой. – Да,вы правы. Сидим и сплетничаем про него. А ведь не хотел же. Давайте все же о вас, я же пытался. Итак: Том? - Выбыл, - говорит Молли. Она уверена, что не заказывала вина, а пила только воду, ледяную воду с едва заметной кислинкой из-за кусочка лимона на краю стакана. Так почему, почему же она не может остановиться?!.. - Выбыл... Он никогда не был чем-то особенным, понимаете? Всегда был – Шерлок и только он. Где бы я ни была, кого бы ни вскрывала. Бывало, раскрываю череп, достаю мозги, а у самой в голове вертится: интересно, вот бы он пришел, а тут я посередь работы, такая молодец. Грегори Лестрейд не похож ни на одну из подружек, которые предоставляют плечо для того, чтобы всласть в него отрыдаться. Он сидит напротив, положив столовые приборы, и молча смотрит на нее, и Молли продолжает говорить – слова опережают мысли - мысленно умоляя себя заткнуться – и не в силах этого сделать. - Я в него влюбилась с первого взгляда. Знаете, пришел, несколько секунд молчал, я еще подумала, застенчивый парнишка, милый, под свое крыло бы взять... и тут он открыл рот! И все, моя жизнь уже никогда не будет прежней – как поезд под откос... Месяцами жду, когда он в следующий раз зайдет. Знаю, что без шансов, еще подарок этот дурацкий на рождество ему готовила, зачем-то... Эти два года... Грег, я клянусь, смотрела на вас, на Джона: и готова была ему самому под зад дать, скотине, ну как так с друзьями можно! Но поклялась молчать. И даже рада была, знаете? Нехорошая, эгоистичная такая радость: что я что-то значу, что мне – доверились, что у меня – тайна. Он несколько раз у меня в спальне отсиживался поначалу, пока в Лондоне разбирался, я на диване в гостиной спала, дышать боялась, дура, форточку открыть: а вдруг замерзнет? А вдруг услышит, как я встаю – полы скрипучие, разбужу, а он уснуть не сможет? Взгляд Грега – совсем не такой, как у Шерлока. Не такой, как у Тома, как у Джима... Теплый. Понимающий. Взрослый такой – Молли ловит себя на том, что не хочет , чтобы Грег на нее смотрел как на еще одного(!) ребенка, который нуждается в опеке. Это, наверное, профессиональное. Сыщик Скотланд-Ярда. Человек, который защищает остальных, за их спинами, незаметно, который, вероятно, однажды поймает за них пулю... - Я не ребенок, - возмущенно говорит Молли. - Я ничего не говорил, - Грег шутливым жестом «сдаюсь!» поднимает перед собой обе руки. И, после секундной передышки, Молли продолжает. Совсем чуть-чуть осталось. - А когда он вернулся, когда предложил мне расследовать вместе с ним... Помните, Грег? Скелет в викторианском костюме, автобиография Джека Потрошителя? Смотрю на него и понимаю: бездна, пропасть между нами, он вернулся, а я... Как отрезало: поняла, что ничего быть не может. И вот с таким удовлетворением ему месяц назад по роже дала! Как если бы за все эти годы отыгрывалась. И нечестно его в этом винить, но удовлетворение-то... По глазам вижу: завидуете! Тоже мечтали ему по лицу хоть раз съездить. Хоть разочек. За все те моменты, когда сами перед собой себя дураком чувствуете... вот как я сейчас. Грег, скажите, ну что это за свидание, когда оба только и говорят, что о третьем?.. У Лестрейда теплая и уверенная ладонь, обещающая одно и только одно – защиту. Надежную защиту. Наверное, таким и должно быть мужское касание – не то чтобы Молли вообще везло на мужчин – а к женщинам ее не тянет. Молли замолкает, глядя в ореховые глаза, не отводя взгляда. Чертов Шерлок, сам того не желая, учит окружающих дедукции: участившийся пульс, чуть расширившиеся зрачки – вывод ясен. Вот только сделают ли они его - оба? Молли молчит, пока Лестрейд расплачивается за ленч, поднимается, и, потянувшись за шарфом, уже было решает передумать - но Лестрейд подает ей куртку – так, словно десятки лет занимается именно этим: одевает, набрасывает куртку на плечи, и касание на грани объятий обещает все то же: защиту, каменную стену, спасение от пустоты в квартире, тепло... Наверное, все дело в том, что в Лондоне началась зима: прохладно и влажно. И нет сил возвращаться одной в темные комнаты, сидеть и невидящими глазами читать классику до полуночи, и мечтать про любовь. Про любовь одной мечтать опасно. - Проводите? – предлагает Молли. Лестрейд предлагает ей руку. Темные комнаты, когда темноту можно разделить надвое, закрыться ей от чужого взгляда, и позволить себе соскользнуть в: ускорившиеся дыхание, слабую дрожь, негромкий щелчок расстегнутого пояса... Эти темные комнаты не в пример уютнее. - Я не Шерлок, - шепчет Молли, почему-то ощущая себя виноватой за это. - Я знаю, - улыбается Грег в темноте. Его ладони бродят по плечам девушки, оглаживают, успокаивают. – Я тоже, понимаешь ли. - У меня грудь маленькая, - тихо, совсем жалобно шепчет она, словно просит о чем-то: с одеждой спадает вся защита и остается только некрасивая, беззащитная, стесняющаяся девочка, которая безумно боится разочаровать... Грег любит ее, словно крохотную пташку греет в ладонях, долго, тягуче-нежно, тепло... Темнота пахнет мужским телом и любовью. - Грег, - первое, что говорит Шерлок, когда в следующий раз заявляется к ней в морг. И больше он не говорит ничего, хотя явно пришел не за этим, а за какими-то трупами или анализами, как всегда. - Он был прав насчет тебя, - резковато отвечает Молли. – Ты действительно знаешь, как его зовут.