Мир за больничной палатой.

Тебя зовут Каркат Вантас, и ты находишься в самой дерьмовой ситуации. В свои неполные шестнадцать ты умираешь от инфекции, название которой ты даже выговорить не в состоянии. Или просто не хочешь. Впрочем - это не важно; важно то, что после того, как тебе сообщили, что ты болен, от тебя отвернулись почти все. Твоим родителям нет никакого дела до тебя - они запихнули тебя в эту дерьмовую больничку и лишь раз в месяц вносят подачки в виде оплаты за лечение. Ты считаешь, что тебе насрать на это и на них в целом. Мама еще как-то пыталась оправдываться перед тобой, но ты не верил этим сказкам про вечную работу. Обычный человек не способен работать двадцать четыре часа в неделю, чтобы оплатить твое якобы дорогое лечение. С отцом ты отказывался говорить вообще, а он отказывался говорить с тобой. От медсестер ты как-то слышал, что твои родители подписали какие-то бумаги и отказались от тебя. Теперь все, что у тебя есть - это одиночная палата, четыре стены, кровать, тумбочка и окно, смотреть в которое у тебя нет ни сил, ни желания. Ты не хочешь знать, что происходит за окном твоей тюрьмы - это слишком сложно для того, кто должен скоро умереть. Твой лечащий врач недавно сказал тебе, что твой максимум - три месяца. Это тот лимит, который осталось прожить, чтобы закончить страдания. И ты не видишь сил сопротивляться своей болезни, хотя слышал от кого-то, что лучшее лекарство - стимул жить. Но этого стимула у тебя просто нет. Изредка, где-то раз в неделю, тебя навещает твоя подруга Канайя, которая вечно таскается со своей тетей Поррим. Ее тетя никогда не заходит в палату, но она говорит с врачами и интересуется причинами, по которым ты еще жив. Не то чтобы ее волновало твое жалкое существование - эта информация нужна Канайе. И ты, вроде как, немного признателен обеим Марьям за то, что они все еще помнят о тебе. Сегодня суббота, а это значит, что сегодня ты снова никому не нужен. У врачей выходной, и никто не зайдет поинтересоваться твоим состоянием и спросить как дела, в больнице только уродливые и злобные медсестры, которые приносят тебе какие-то таблетки. Ты не пьешь то, что они дают тебе, - ты сдался. От уколов и многочисленных процедур ты брыкался так, будто в тебя вселился сам гребаный дьявол, поэтому и на этот этап лечения персонал вскоре махнул рукой. Единственное, что тебя держит тут - деньги твоих родителей, которые уже, вроде как, и не твои вовсе. Ты надеешься, что сегодня сдохнешь. Закашляешься и задохнешься собственным гноем - такая смерть кажется тебе идеальной. Уж лучше, чем ждать три месяца до тех пор, пока твой организм не истощится настолько, что откажется поддерживать в тебе жизнь. Это слишком долго и мучительно. Ты каждый день думаешь о том, почему вообще родился. Разве кому-то в этом жалком мире нужен дефективный, ни на что не способный человек? Почему таких не отсеивают при рождении? Кому вообще нужна эта ебаная гуманность? Кому угодно, но не тебе по отношению к себе. И почему это заболевание не прикончило тебя еще в детстве? Почему на какое-то время оно отступило, но год назад снова напало, да так, что замедлять его и оттягивать еще на десять лет было совершенно поздно. Можно было лишь растянуть твою кончину на пару лет, но кого это, простите, ебет? Да никого. Тебе кажется, что твои родители просто не хотят чувствовать себя виноватыми, поэтому мучают тебя и отсрочивают твою смерть. Ведь им важнее, что скажут соседи, а не твое состояние: конечно, никто не хочет проходить пожизненно с клеймом палача своего же ребенка. Тебя это бесит. Неимоверно. Ты встаешь с кровати и достаешь свой блокнот, зачеркивая еще один жалкий и бесполезный день своего существования. И почему тебя до сих пор не усыпили, как паршивого и ненужного пса? Тебе бы хотелось попросить об этом одну из медсестер, но ты уверен, что получил бы отказ. Все-таки за тебя тут платят деньги, значит, ты еще нужен. Нужен им. Но не себе. Но если бы кто-то сказал тебе, что сегодня у тебя будет новый посетитель, который даст тебе стимул жить, ты бы не раздумывая плюнул ему в рожу. И как некстати кто-то стучит в дверь твоей палаты. Ты уверен, что это Канайя, потому что больше ты не нужен никому. И да, ты прав, это действительно она. - Здравствуй, Каркат, - она проходит в твою комнату и снимает дурацкий лабораторный халат, который заставляют надевать всех посетителей. Тебя тоже он бесит, и ты рад, что Канайя его сняла. - Я поговорила с тетей. Она предложила отправить тебя в санаторий. - Меня не ебет, - ты зарываешься под одеяло и обнимаешь свои ноги руками, не сразу замечая, что одеяло с твоей головы убирает ее рука. - Она, как твой новый опекун, имеет на это полное право, - заявляет Марьям, от чего ты подрываешься и подскакиваешь на кровати, тут же начиная кашлять. У тебя появляется чудовищная одышка, и ты очень надеешься, что не будешь снова плеваться гноем. Только не при ней. - Она что? - ты потихоньку приходишь в себя и без сил падаешь на кровать, всем естеством требуя ебучих объяснений. - Она усыновила тебя. Ты ведь слышал, что твои родители отказались от тебя. Они лишь пересылают на твой счет необходимые средства, - Кан виновато отворачивается, так как понимает, что была не совсем тактична. Ей стоило подготовить тебя к этой новости, а не ошарашивать ей сразу же. - П-погоди, что? - ты подавляешь очередной приступ одышки и вылупляешь глаза, смотря на свою посетительницу. - При правильном питании, лечении и свежем воздухе, твоя болезнь... отсрочится надолго, - последнее она говорит шепотом, чтобы не дай бог у тебя не повторился приступ. - Ты теряешь мышечную массу. Ты же знаешь, чем это грозит. - Ты, как никто другой, блять, знаешь мое мнение на этот счет! - Знаю, Каркат. Но мы хотим сделать это для тебя, и ты не должен этому сопротивляться, - ладонь Кан ложится на твою руку, а ты вздрагиваешь. - Почему я вообще кому-то что-то должен? Оставь меня, пожалуйста, в состоянии гребаного покоя, - раньше твои гневные тирады были длиннее и содержательные, но уже полгода у тебя нет на них сил. С тех пор, как тебя привезли сюда полгода назад, вся твоя жизнь ограничивается посыланием на хуй всего, что есть на свете, четырьмя стенами и общением с Канайей. - Со мной кое-кто пришел. Я надеюсь, что ты угомонишься и поведешь себя достойно. И это не моя тетя, - Марьям встает со стула и направляется к двери, ничего не объясняя тебе. - Заебательски, блять! Значит, полгода, как я тут тухну, всем было поебать, а теперь кто-то напросился притащиться вместе с тобой! Это, блять, ни в какие рамки! - твой крик снова выдает последствия. На этот раз тебе приходится подставить ладони, чтобы отхаркать в них гной, а потом встать и помыть руки. Действия снова отдаются одышкой. Пока из крана течет вода, ты слышишь как Канайя с кем-то переговаривается. Знакомый голос. Ты где-то уже слышал этого придурка. - Ну сап, Карклес, - в твои покои проходит идиот, с которым ты имел несчастье учиться много лет в одном классе. Твоя голова наполняется смутными отрывками твоей прошлой жизни, и, глянув на посетителя, ты готовишься выругаться снова, потому что этот высерок бесил тебя весь школьный период! А теперь он заимел наглость припереться к тебе. Ты бы набил ему морду, если бы у тебя были силы. - Тебя не узнать. - Тише, Дэйв, - девушка кладет руку ему на плечо, чтобы он не продолжать шутить, потому что Канайя, как никто другой знает, как тебя выводят шуточки по поводу твоей бледности и худобы. - Болезнь, блять, не красит никого, ебучий идиот! - огрызаешься ты, странно подметив, что нашел на это силы. - Уебывай туда, откуда приперся, я не желаю видеть никого, кроме обеих Марьям. Где ты был полгода назад? - А, это. Тупо получилось, - он в наглую садится на край твоей кровати, но ты не спешишь его спихивать. Во-первых, сил на это нет никаких, а во-вторых, тебя подогревает интерес, какого же, собственно, хуя, он сейчас скажет. - Мне восемь месяцев пришлось пожить в другом штате. Ну, знаешь, как оно. А тут я типа такой возвращаюсь и замечаю, что нас стало меньше на одного. Я сразу узнал у Канайи че как. - Нет, не знаю, и меня это не ебет! Катись обратно! - ты садишься рядом, силясь с истерикой. Еще одного приступа при этом идиоте тебе прямо не хватало! - Не могу. Тут мои опекуны, - он поправляет свои очки, и задумчиво смотрит в окно, продолжая рассказ.- Мой бро умер восемь месяцев назад. И мне пришлось провести их хуй знает где, пока меня не усыновили. Я вернулся на старое место и такой подумал, а где же мой заебательский бро Карклес? И я узнал. - Мы с тобой никогда не общались достаточно близко, надеюсь, этой причины хватит, чтобы ты оторвал свою жопу от моей кровати и, - ты замедляешься на секунду, чтобы перевести дыхание, - переместил свой центр тяжести подальше от меня! - Не, ну какой мудак не навестит чувака в трудной ситуации? - ты подмечаешь, что Страйдер стал другим. Раньше он только и думал о том, как бы вывести тебя и повыебываться, но что-то сломало его, и теперь он не тот Дэйв Страйдер. Он стал серьезнее относиться ко многим вещам, в том числе и к тому, что какой-то незначительный объект (ты) находится при смерти. - Эгберт. Он киданул меня четыре месяца назад, - ты показываешь ему на свой блокнот, позволяя прикоснуться к нему. Дэйв берет в руки тетрадь и перелистывает ее на четыре месяца назад, найдя отмеченную дату. Тот самый день, когда Джон пришел навестить тебя в последний раз. С тех пор ты не слышал о нем ничего. - Его отец умер четыре месяца назад, а мать их бросила еще давно, - блондин кладет блокнот тебе на колени, а ты удивленно таращишься на него. Что это значит? - Он был в детском доме вместе со мной. Его усыновили какие-то придурки из Европы, и с тех пор он забил хуй на старую дружбу. - Я знал, что Эгберт просто так не отъебется, его отсюда было практически не выгнать, - на секунду ты проникаешься сожалением к Джону. Кто бы мог подумать, что ему еще дерьмовее, чем тебе? Тебе все равно. Ты скоро умрешь. А Джону еще долго жить, и жить с кем-то... кто на деле мог оказаться не просто людьми из Европы, а настоящими тиранами. И от мысли, что кто-то сейчас страдает еще хуже, чем ты, тебе становится плохо: как можно было быть таким мудаком и думать только о себе? Ты, честно, проникался жалостью к себе порой, но после понимал, что ты ненавидишь себя еще больше, чем кого-либо другого. - Спокойно, - Страйдер замечает, что у тебя снова начинается отдышка, и зовет Канайю. Он совершенно не знает, что делать в этой ситуации, как и Марьям, - она зовет медсестру. Влетевшая в палату тетка надевает на тебя какую-то маску, и тебе становится легче дышать. - Снюхаемся позже, - он кладет руку на спину Канайи и уводит ее, потому что даже безмозглому понятно, что тебе нужен покой. После этого ты практически ничего не помнишь. Ты засыпаешь, и тебе хорошо. Тебе снятся события сегодняшнего дня - ты наблюдаешь их со стороны. И, внезапно, тебе становится слишком спокойно. Ты хочешь застрять в этом дне, как в дурацком фильме "День сурка". Ты не хочешь, чтобы это заканчивалось, ведь даже такой идиот, как Дэйв, вспомнил о тебе спустя столько времени. Ты ни за что не признаешься, но тебе хочется видеть его снова. Завтра. И твое желание сбывается. Ты лежишь на своей кровати и читаешь какой-то роман, принесенный тебе той же Канайей, и дверь твоей комнаты предательски скрипит. Ты узнаешь посетителя моментально, но стараешься не показывать, что рад его видеть. - Прив. Я принес тебе кое-что, - он ставит на стул свой рюкзак и достает из него яблочный сок и какой-то блокнот. - Тут мой рэп. Ты обязан его заценить. Я настаиваю. - Страйдер, когда же ты лопнешь от своей наглости? - отложив книгу, ты присаживаешься, но принимаешь от него блокнот. Тебе интересно, на что этот мудак способен. - Я не за этим. Я дал жирной медсеструхе на посту двадцать баксов, и она разрешила нам с Канайей выйти с тобой на улицу. - Ты рехнулся? Там же наверняка ебучий дубак? А если я вообще... - ты хочешь сказать "сдохну", но замолкаешь. В комнату проходит Канайя. Она, как всегда, принесла тебе что-то вкусное. - Ты давно смотрел в окно? Там лето, - говорит Дэйв и помогает тебе встать. Ты приветствуешь девушку кивком головы, а она протягивает тебе твои кеды. Ты не надевал их лет сто, потому что все время провел в ебучих больничных тапочках и халате. Ты скучал по своей одежде. - Пошел на хрен. - Я помогу, - Марьям заметила, что ты совершенно разучился завязывать шнурки, поэтому сделала это за тебя. - Спасибо, - ты даже слегка покраснел. Она кивнула. Через пятнадцать минут переодеваний тебя в нормальную одежду, которую Кан забрала из камеры хранения, вы, наконец, готовы двигаться дальше. Ты нервничаешь, потому что дальше ванной и процедурных кабинетов никогда не ходил. А насколько тебе известно, вам нужно пройти еще одно отделение и спускаться на лифте. И, хотя ты находишься всего на третьем этаже, заставлять тебя идти по лестнице - убийство. Ты рискуешь не справиться с одышкой. - Расслабься, - Канайя сжимает твою ладонь, и ты вздрагиваешь. Ее руки очень теплые, а ты и забыл, что такое "нормальное" человеческое прикосновение. Дэйв же берет тебя под руку с другой стороны, и вы тащитесь к выходу. Еще через двадцать минут медленного шага вы у цели. Вы больше не в больнице. У тебя смешанные чувства. Ты забыл, что такое настоящий воздух, а не искусственный, которым тебя пичкали все твое лечение. Ты чувствуешь прикосновение настоящего ветра к твоему лицу взамен противной кислородной маске, которая прилипала к твоему лицу, как присоска. Твои друзья молчат, и ты думаешь над тем, почему они это делают. Канайя - понятно, вы дружите с ней с пеленок, и ты, кажется, действительно ей нужен. Она готова защищать тебя в любой ситуации и всегда быть на твоей стороне, просто потому, что ты дорог ей. Это странное чувство, а для тебя вообще непривычное: как можно дружить с тем, кому осталось жить какие-то жалкие месяцы? Кто все равно уйдет и сотрет за собой всю линию жизни и свой род в целом? Ты наконец понимаешь, почему остальные друзья отвернулись от тебя. Но зачем это делает Страйдер? Может, он просто хочет таким странным способом подкатить к Канайе? Вот уж хер ему. Ты ни за что не позволишь ему этого сделать. Но как-нибудь, ты даешь обещание себе, ты наберешься смелости и спросишь у него, какого черта он стал таскаться вместе с ней к тебе. Вы проходите в больничный сквер, и ты с удовольствием присаживаешься на скамью. Ветер уже стих, и ты не слышишь шелеста листьев, - лишь звуки проезжающих мимо машин за забором. Тебе первый раз за все время хочется покинуть территорию больницы. Тебя начинает интересовать жизнь - ведь там она кипит, а не загибается. Ты не хочешь находиться в могильнике, тебя это порядком бесит. - Каркат, я извиняюсь, но я вынуждена уйти. Поррим нужна помощь в ателье, - она с сожалением убирает телефон в сумку и смотрит на тебя. Ты знаешь, что никак повлиять на ее решение не можешь, поэтому не сопротивляешься. - Я приду через неделю, как и всегда. На прощание она поцелует тебя в щеку, а ты останешься наедине с Дэйвом. Ты не знаешь, о чем с ним поговорить, и вы молчите. До тех пор, пока он не начинает трепаться о какой-то херне, в которой ты ничего не понимаешь. Ты не понимаешь значения и смысла иронии, рэп-дуэлей, вечеринок. Ты никогда не нуждался в этом. - Когда-нибудь я покажу тебе икс-бокс своего братана, ты разучишься говорить от его крутости. - Ты говорил, что он умер, - ты делаешь вид, что тебя это не интересует. - Это так. Но мне повезло, мои опекуны позволили жить мне в его хате, так как денег у него было немерено, и вообще они мои предки только формально. Они - какие-то его знакомые, и я никогда не интересовался этой хуйней, - тебе становится от этого противно. Сначала тебе было жалко этого придурка, но сейчас он сам признался, что его жизнь удалась. Тогда какого хрена он таскается тут, с тобой, когда мог бы веселиться? - Выебонщик, - ты буквально выплевываешь из себя это слово и кашляешь. - Какого хрена ты пришел и сегодня? - наконец, из тебя вырывается грызущий тебя изнутри вопрос. - Потому что типа мне больше не с кем тусоваться. Знаешь, как хуево, когда у тебя большая свободная хата, но тебе некого туда привести? Потому что все срать хотели на тебя в принципе. - Знаешь, что действительно хуево? Это то, что тебе, блять, почти шестнадцать, и ты умираешь! - ты встаешь и хватаешь его за ворот футболки. Твоя злость затмила слабость, ибо какого хрена Страйдер смеет жаловаться? - Блять, кхе, - ты падаешь на него и снова кашляешь. Дэйв молчит. Его руки обвивают твою талию, и он привстает, прилагая усилия, чтобы взять тебя на руки. Ты все еще кашляешь, когда он тащит тебя в больницу, и постепенно теряешь сознание. К вам подходит медбрат, и уже он несет тебя обратно, а Страйдер уходит. Ты думаешь, что больше его никогда не увидишь. Проходит неделя. После две. Канайя приходит к тебе каждые выходные, как и всегда, так же исправно. Ты спрашиваешь у нее про Страйдера, но она отмалчивается. Тебе снова не хочется жить. В следующие выходные Марьям прийти не сумела. Она предупредила тебя смс-кой, из-за чего ты даже не расстроился. Ты находишь в себе силы первый раз за период твоего нахождения в лечебном учреждении посмотреть в окно. За ним - жизнь. Ты смотришь на близлежащие дома, на дорогу, по которой туда-сюда гоняют машины. Тебя начинает раздражать, что у тебя никогда не будет нормальной жизни. Слишком. Поздно. Твой телефон издает писк. Наверное, сообщение от Канайи. "хэй извини что не приходил были проблемы но я их разрулил и скоро припрусь к тебе не умирай" - ты сразу догадываешься, кто это. Канайя пишет по-другому, а кроме нее и Дэйва к тебе больше никто не приходил. Значит, это он. Но откуда он достал твой номер? Ты не хочешь этого признавать, но тебе становится немного тепло внутри. Почему он делает это? То, что он сказал тогда, по-твоему, не аргумент. Скорее всего, Страйдер просто ебанутый. Но этот ебанутый кретин просил тебя не умирать. И ты, почему-то, собираешься его послушать. На город постепенно наваливается закат. В твоей комнате меркнут лампочки: вечером их приглушают, чтобы не нагружать зрение своих пациентов. В комнату кто-то заходит. Это медсестра. Она оставляет на твоей тумбочке таблетки, и ты почему-то не собираешься смывать их в унитаз, как всегда. Тебе хочется жить. Во вторник к тебе приходит Страйдер. Он приносит какую-то ненужную тебе херню, аргументируя это тем, что он и так проебал твой день рождения. Откуда он вообще про него узнал? - Не стоило так жопу рвать, мне хватило того, что ты пришел, хах, - ты искренне улыбаешься. Совершенно непривычно улыбаться кому-то. Руки дрожат. - Мы же типа бро теперь. Разве нет? - ты хочешь сказать, что нет, но он слишком нагло улыбается. Тебе приходится кивнуть головой. - Канайя сказала, что ты любишь дерьмовое кино. И в честь проебанного дня рождения мы посмотрим один из них. - Ты ебанулся? Где мы будем его смотреть? - честно, тебя это приятно шокировало. Дэйв не такой уебок, каким казался. И тебе эта новость вполне приятна. Снова хочется жить дальше. - Я притащил с собой ноут, йоу, - он достает из сумки компьютер и ставит его на тумбочку, после отодвигая ее так, чтобы вы могли удобно сидеть на кровати и смотреть его. - К сожалению, Марьям просила передать, что у нее какие-то летние экзамены, и она типа немного кладет на нас болт. - Я уже пожелал ей удачи, тупоголовый ты кретин. Вы смотрите какую-то сопливую драму, от которой ты позволяешь себе пустить две скупые слезы. Главная героиня, как и ты, тоже больна чем-то неизлечимым и не хочет жить. Пока не встречает его. Ты так увлечен романом между двумя больными подростками, что не замечаешь, как Дэйв приобнимает тебя. Ты всхлипываешь, потому что парень главной героини скоро умрет от прогрессирующего рака. А ведь они решились уехать в Амстердам, на встречу с писателем! А теперь все пропало к чертовой матери. Несправедливо. - Хэй, ты чего? - теплые руки сжимают тебя еще крепче, и ты приходишь в себя. - Убери руки, долбанутый идиот! - упираешься руками в плечи Страйдера, но отпихнуть его сил нет. Дэйв надеется, что ты не будешь задыхаться. И ты не задыхаешься: таблетки действуют исправно. Но также действует и то, что ты перестал мириться со своей болезнью. - Иначе ты не успокоишься, - он усмехается и выключает фильм, который очень не к месту кончился. Ты все еще подавлен, ведь ты проникся так сильно. Твоего приятеля этот факт, кажется, забавляет. - Придурок. Страйдер, в силу того, что у него дохера свободного времени, приходит к тебе каждый день. Ты еще никогда не чувствовал себя таким живым. Болезнь потихоньку отступала, и Поррим взялась за отправку тебя в санаторий. Но ты не хотел туда уезжать. Из больницы тебя выписали, потому что твои приступы сократились. Теперь ты только кашлял и тебя беспокоила одышка. Персонал больницы с радостью подержал бы тебя там еще, но Поррим, на правах твоего опекуна, настояла на том, чтобы забрать тебя домой. К ним. Ты с детства помнил их место обитания. Небольшая квартирка на втором этаже, заваленная тканями и нитками, имеющая проход на первый этаж, в котором находилось их ателье. В их доме всегда пахло чем-то сладким и приятным, и тебе никогда не хотелось оттуда уходить. Воспоминания о твоем жилище были самыми что ни на есть плохими - там было вечно холодно, а твои родители постоянно ругались. Но ты о них уже и не знаешь ничего, кроме того, что каждый месяц они в качестве алиментов присылают на твою карту тысячу баксов. И больше знать их не хочешь. - Не волнуйся, все в порядке, - Канайя собирает твои вещи, пока ты сидишь на стуле. Но послушать ее ты не можешь - ты давно перестал надеяться на что-то и даже не думал о том, что покинешь палату до того, как умрешь. Но это происходит на самом деле - тебя везут не под простыней с биркой на пальце - тебя везут в твой новый дом. - Не могу, блять, - ты нервно теребишь пальцы, не зная, куда себя деть. У тебя приступ повышенной активности из-за того, что ты не спал всю ночь от волнения. - А Страйдер... он придет? - из тебя очень некстати вырывается этот вопрос. Этот кусок говна обещал, что будет с тобой в этот момент, тогда где же он? Вот тебе и лучший друг. - Он сказал, что сможет только вечером. Я взяла на себя смелость оставить ему наш адрес, - девушка дружелюбно улыбается и протягивает тебе небольшую сумку с его пожитками, после чего берет тебя за руку. Ты вздрагиваешь. - Надеюсь, этот дружеский жест уменьшит твое волнение. - Спасибо, Канайя. Через час утомительной поездки на автомобиле старшей Марьям, ты наконец переступишь порог своего нового дома. - Твоя комната самая крайняя. Раньше там было тряпье и манекены, но мы все разобрали, - Поррим проводит тебя к комнате, и ты не решаешься открыть дверь. Женщина делает это за тебя. - Это... - слова благодарности застывают у тебя в горле. Это слишком хорошо, чтобы ты это заслужил. Твоя комната вполне просторная и светлая, и в ней находится двуспальная большая кровать. - Все в порядке? - Канайя волнуется, так как ей кажется, что твоя болезнь снова активировалась. Но ты развеиваешь ее сомнения, когда кидаешься обеим Марьям на шею. Они обнимают тебя в ответ и оставляют в покое. Тебе удается поспать. Через час тебя разбудят - явился Дэйв. Ты признаешься ему, что рад его видеть. Он рад тебя видеть тоже. - То, что ты в порядке - это заебательски, Карклес, - он заваливается на твою кровать рядом с тобой, и ты не сопротивляешься. Тебя, конечно, раздражает его наглость, но сейчас тебе слишком хорошо. - Я принес еще один дерьмовый романтический фильм. - Надеюсь, ты снова будешь молчать, а то меня заебали твои тупорылые комментарии, - ты помогаешь ему устроить ноутбук на ваших коленях и подкладываешь под него подушку, после чего вы вместе опускаетесь на кровать. - И не мечтай, детка, - Дэйв нажимает на плэй, и ты не замечаешь, как его рука оказывается слишком близко с твоей рукой. Страйдер выждет момент, после чего переплетет ваши пальцы. И ты будешь абсолютно не против, когда это заметишь. Ты отвлекаешься от того, что происходит на экране, погружаясь в свои мысли. Это из-за того, что ты чувствуешь что-то странное внутри, что не чувствовал никогда до этого. Тебе тепло. Тебе нравится жить. Ты хочешь, чтобы просмотр дурацкого кино никогда не кончится. - Страйдер. Давай посмотрим еще что-нибудь, - говоришь ты, так как не хочешь, чтобы он уходил. У вас есть еще пара часов до того, как он свалит, поэтому он не сопротивляется. - Хах, ладно, - он включает еще один фильм, который напоминает тебе "Виноваты звезды" - тот самый, который вы смотрели в больнице. Даже для тебя, падкого на дерьмовое романтичное кино, это слишком. Но ты терпишь, пока Дэйв засирает бездарную актерскую игру и даже посмеиваешься. К середине фильма ты, по закону подлости, начинаешь кашлять. Дэйв обеспокоенно убирает ноутбук в сторону и поднимает тебя. Ты прижимаешься к нему, признаваясь в своей слабости. - Мне пиздец как страшно, - ты прекращаешь кашлять и снова чувствуешь одышку. - Не бойся, - в его голосе ты отчетливо слышишь похуизм. Но это - его типичная Страйдеровская манера, и ты привык к ней. - Детка, пока я тут, ты не сдохнешь. - С чего бы? - ты поднимаешь на него взгляд и впервые перенимаешь контроль над своим состоянием. Ты сам прекращаешь свою одышку. - Я не из тех чуваков, которые позволяют своим бро подыхать в своих же руках, - он приближается к твоему лицу, а ты смотришь ему в глаза, которые просвечивают через стекла очков. Его поддержка и объятия снова возвращают тебя в колею, и ты не задумываешься о том, почему за месяц так привязался к тому, кого ненавидел. Какой-нибудь занудный мудак сказал бы, что это из-за того, что в сложной ситуации человек всегда цепляется за кого-то. И твой прицеп, твоя система отсчета координат, твоя прямая, на сложном графике - это Страйдер, как бы тупо это ни звучало. Дэйв уходит, обещая прийти завтра. Ты засыпаешь каким-то счастливым, словно придурок, нашедший десятку на улице. И так продолжается еще один месяц - Дэйв вместе с тобой ходит в больницу на обследования, где у тебя диагностируют значительные улучшения. Он ходит с тобой везде, и тебе приходится избегать шуток Канайи на этот счет. Но прошло только два чертовых месяца, а по прогнозу врача из больницы, ты должен был прожить три. И, раз два месяца миновали, то остался один - и на этот месяц ты обязан уехать в санаторий. Канайя говорит, что все будет хорошо, потому что болезнь отступает и сворачивается, и результаты анализов не такие ужасные, как раньше. Ты же сам смог набрать немного мышечной массы, что очень кстати отсеивает твою кончину еще ненадолго. И ты не хочешь останавливаться на достигнутом результате, потому что Страйдер не позволяет тебе. - Не волнуйся, йоу. Через месяц мы снова удивимся, - Дэйв обнимает тебя вместе с Канайей, пока Поррим прогревает машину. Ты чувствуешь запах дорогого парфюма от нее, и запах сигарет от Страйдера. Ты надеешься запомнить это, ведь ты не увидишь своих друзей целый месяц! - Нам пора, - старшая Марьям выглядывает из приоткрытого окна и смотрит на тебя, а Дэйв кидает твой рюкзак в багажник. - Иначе мы опоздаем к сбору. - Да, я... - ты обходишь машину и открываешь дверь, после чего не сдерживаешься и кидаешься Дэйву в объятия. Снова. Он ничего не говорит, но снова обнимает тебя. И только после этого ты находишь в себе силы залезть в машину. До санатория вы едете молча. Ты погружен в музыку, которая исходит из наушников и плеера, который тебе не так давно подарил Дэйв. Он, вообще, оказался совершенно не таким, как ты считал когда-то давно. Он оказался совершенно противоположным, и тебя, естественно, это обрадовало. С его появлением твои дела пошли в гору - у тебя появилась небольшая семья и еще один друг, обеспечивающий необходимую поддержку. И ты дал себе обещание, что обязательно выживешь за этот месяц, чтобы снова вернуться и его обнять. Месяц, в целом, проходит вполне хорошо для тебя. Болезнь застывает на месте, ты кашляешь и задыхаешься гораздо меньше, чем до этого. Оздоровительная программа пошла тебе на пользу - на твоих щеках появился едва заметный здоровый румянец, который присущ всем живым людям. В этот вечер ты волновался больше, чем обычно: тетя должна приехать с минуты на минуту, а вместе с ней должны приехать твои друзья. И если ты раньше ждал прихода Канайи с таким же нетерпением, как пес ждет дома своего хозяина, то теперь ты ждал Дэйва. Вы договорились, что пойдете в больницу и вместе плюнете в рожу тому врачу, который рано списал тебя со счетов. - Как твое самочувствие? - Поррим обнимает тебя в знак приветствия, и ты отвечаешь ей такими же объятиями. - Ну, я не чувствую, что скоро сдохну, так что нормально. Вы вместе выходите из-за ворот оздоровительного центра. Поррим несет твой рюкзак, а ты - свои документы и рекомендации. Около машины вас ждут. Дэйв облокотился о капот машины, стараясь выглядеть как можно круче (тебя же это взбесило, потому что он снова выделывался), а Канайя открывала багажник. - Хэй, прив, - Дэйв помог Поррим закинуть твои вещи, а Канайя взяла документы, после чего ты наконец-то обнял своих единственных, но, несомненно, самых лучших друзей. - Смотрю ты в порядке, Каркат, - девушка дружелюбно улыбнулась тебе, а ты позволил себе улыбнуться в ответ. - В неебическом порядке, - добавил Страйдер. Ты кивнул. ~ Дни текут привычным образом. Дэйв и Канайя каждый день ходят в школу, потому что уже ебаный сентябрь, и тебе хочется с ними. Но врачи пока тебе запрещают учиться со всеми вместе, и Поррим берет на себя смелость перевести тебя на домашнее обучение. На часть алиментов от родителей, которые полностью твои, ты покупаешь себе компьютер, чтобы общаться по скайпу с преподавателями. Они объясняют тебе программу на класс младше - так как ты многое пропустил из-за болезни, и ты не признаешься, что на самом деле знаешь школьную программу наперед и всю. Ты постоянно что-то читал в больнице, когда был в состоянии, ведь там было так скучно. Но об этом тебе вспоминать тоже не хочется - это в прошлом. Ты, скорее всего, уже не умрешь так рано. И прикладываешь все усилия, чтобы подольше пожить. Пускай тебя бесит практически все, что существует, ты все равно хочешь быть живым. Ведь за окном мир бешено вращается, и невозможно оставаться позади этого. Но пока что твой мир граничит только с тем, что происходит дома, и с теми, кто приходит домой. Канайя во всем поддерживает тебя, а Дэйв разбавляет привычное тихое существование. Он рассказывает тебе только ему интересные вещи, ну а ты называешь его придурком. Едва сдерживаясь, чтобы признать, что он тебе нравится. Тебе, если честно, насрать, что вы оба - парни. И, к тому же, никто не виноват в том, что в кого-то влюбляется. Влюбленность и похоть - разные вещи. Но ты не думаешь, что твои чувства ответны. Дэйв, скорее всего, относится к тебе платонически. Не иначе. Отстойно. В один из вечеров октября, Поррим и Канайя уезжают вместе на показ мод, где они представляют свою коллекцию. Ты очень за них рад, но, к сожалению, не смог поехать с ними, потому что Марьям попросили тебя ждать прихода одного важного клиента, который должен вечером забрать заказ. - Эй, Страйдер, ты не занят? - по-другому ты не можешь. Каждый раз ты набираешь этот номер, когда тебе одиноко. Дэйв сам сказал звонить ему в любое время. - Ваще нет, я тут оттягиваюсь, - ты слышишь, как он прихлебывает. Опять пьет свой дурацкий яблочный сок. И чем он ему так нравится? - Завязывай ворошить свое дерьмо и тащи свою задницу ко мне, - ты кладешь трубку. Потому что знаешь, что он все равно приедет. Но и через час Страйдер не приходит. И даже через два. Ты звонишь ему - бесполезно. Номер отключен. Тебе хочется искать этому логичное объяснение, но его нет. Тебя кинул твой лучший друг. Через три с небольшим часа кто-то звонит в дверь на первом этаже. Но нет - это не Дэйв, это клиент пришел за заказом. Ты быстро находишь нужную вещь и отдаешь ему. Он благодарит и отдает тебе деньги за него, после чего уходит. А Страйдера все нет. - Говнюк, - силы снова покидают тебя. В избежание последствий, тобой принято решение лечь спать. И ты ложишься. Тебе ничего не снится. Только пустота, которая затягивает. Ты начинаешь кашлять. Во сне у тебя случается довольно сильный приступ, от которого ты просыпаешься и кашляешь снова, не переставая. Слава богу, Марьям уже вернулись с показа, поэтому, услышав твой кашель, в комнату сразу же влетела Кан. - Каркат, погоди, сейчас, - девушка ловко находит нужные препараты и заставляет тебя их выпить. Ты отплевываешься, потому что хочешь задохнуться. Но она спасает твою жизнь. - Зачем ты, бля, это сделала? - после того, как ты придешь в себя, и вы вместе будете сидеть на кухне, попивая чай, ты все-таки спросишь это. - Я не могла допустить твоей смерти, - она приподнимает бровь, потому что весьма удивлена твоему вопросу. Спрашивать такое - глупо. - Иронично, Страйдер говорил то же самое, - ты криво усмехаешься и давишься чаем, чудом не закашлявшись, - Но он не приехал и не берет трубку. - Это странно, - она берет домашний телефон и набирает номер Дэйва. Идут гудки. Она уходит в другую комнату и о чем-то с ним говорит, но ты не подслушиваешь: нет сил и желания. Лишь выливаешь чай в раковину и идешь к себе. На следующее утро, прямо перед занятиями, объявляется Дэйв. Он сдержанно извиняется и сваливает все на проблемы с опекунами, но ты не собираешься его слушать. Ты гордо показываешь ему средний палец и кое-как поднимаешься на второй этаж. Тебе очень хотелось сделать это быстро , но нельзя: иначе задохнешься. А ты уже насмотрелся на обеспокоенную Канайю с мешками под глазами, и тебе ее жалко. Ты не тот мудак, из-за которого она должна переживать. Она ни при чем. Виноват Страйдер. Мудак - он. - Бро, бля, я не специально, - он стоит за дверью твоей комнаты и пытается оправдаться. Он жалок. - Если бы ты не положил свой болт, то я бы спал ночью спокойно, - огрызаешься ты, потому что считаешь его действительно виноватым в том, что он отсутствовал этой ночью, когда ты просил его. - Открой дверь, и я объясню, - самодовольно с его стороны. Но ты даешь ему шанс. - Валяй. Он долго мерит твою комнату шагами, что-то тебе объясняя. Дэйв отказывается идти на занятия, и Кан уходит без него, а Поррим возвращается к работе в ателье. Вы остаетесь вдвоем, и, после того, как этот ироничный мудак закончил говорить, ты проникаешься неким сочувствием к нему. Ты даже позволяешь ему сесть рядом. - Ладно, это была действительно дерьмовая ситуация, мы насрем на нее, - говоришь ты. Он кивает. Вы сидите в тишине, и только дождь стучит по стеклам. Ты смотришь на капли, которые скатываются по стеклу и исчезают, - они умирают так же, как бы мог умереть ты. А некоторые, наоборот, сливаются с другими, после чего исчезают вместе. Ты просто романтичный болван. - Хах, о чем задумался? - Дэйв кладет руку на твое плечо, чувствуя, как ты дрожишь. Тебе невыносимо холодно. - О том, когда же ты, блять, соизволишь закрыть свою хлеборезку, - тепло, исходящее от него, заставляет тебя прижаться к нему. А он не возражает. - Страйдер, а у тебя есть девушка? - не к месту спрашиваешь ты. Тебе просто интересно. - А что, ты хочешь занять ее место? - этот болван начинает ржать, от чего ты пихаешь его в бок и бубнишь: - Придурок. - Ты покраснел, - его пальцы касаются твоего подбородка, и ты тянешь руку, чтобы их убрать. Какого хуя он себе позволяет?! - Это самое тупое замечание, на которое ты способен, и никто не краснел, иди на хуй! - но ты на самом деле предательски покраснел. Даже с твоей болезнью, играющий румянец отчетливо видно на твоих бледных щеках, а у тебя горят кончики ушей. - И вообще, убери свои лапти! - Зачем. Тебе понравится, - свободной рукой он снимает свои очки, и тебе предоставляется эксклюзивная возможность разглядеть его глаза получше. Они такие яркие и красные, ты даже не знаешь, с чем их сравнить. Разве что с твоей любимой вишневой карамелью. Хорошо, что ты не говоришь этого вслух. - Зачем ты это делаешь, вот блять вопрос на миллион! Дэйв Страйдер, ты ответишь или просрешь миллион? - ты все еще пытаешься отстраниться, но теперь его рука треплет твои непослушные темные волосы. И это. Довольно приятно. - Я лучше покажу, - и он сокращает расстояние между вашими губами. Ты не успеваешь сообразить, как этот придурок прижимается к тебе своими губами. Дэйв действует напористо, явно не собираясь тебя отпускать, а ты открываешь рот, чтобы не задохнуться. Но ты и подумать не мог, что он зайдет дальше. Теперь его язык хозяйничает у тебя во рту, в то время, пока ты пытаешься выкрутиться и как-то неумело ответить на это, ведь тебе нравится. Вы, как два идиота, слюнявите друг друга и изредка стукаетесь зубами, абсолютно не умея целоваться. Ты чувствуешь себя героем противного сопливого романа, у которого только что украл первый поцелуй какой-то нахальный придурок! Тебе приходится разорвать поцелуй, потому что из-за обилия ощущений твое дыхание участилось и появилась одышка. Еще немного и ты будешь кашлять как ебаный туберкулезник, но Страйдера это ничуть не смутит. На его лице читается лишь одно - он доволен, как кот, которому налили миску молока. Он доволен из-за тебя. - Извини. Не сдержался, - виновато говорит он, но ты считаешь, что он не должен чувствовать себя виноватым. - Поцелуй меня еще раз, и тогда все будет в порядке, - и он выполняет твою просьбу-приказ. *** Несколько лет плавно протекают для тебя так, будто ты и вовсе не болеешь. Ты исправно ходишь на все процедуры и посещаешь санатории, потому что знаешь, что у тебя есть Дэйв. Которому не все равно, который когда-то одним своим появлением смог заставить тебя кардинально пересмотреть все свои взгляды. И как ему это удается? В один из зимних вечеров ты снова попадаешь в больницу в тяжелом состоянии. Внезапный приступ схватил тебя прямо дома, когда вы с Дэйвом перебирали его древнее, но очень крутое барахло. Он незамедлительно отвез тебя в больницу, где тебе немедленно прописали постельный режим, кучу таблеток и покой. В этот раз ты снова задыхался сильно, настолько, что чуть не умер в такси. Тебе было слишком страшно, как когда-то давно, ты снова чувствовал надвигающуюся смерть. Ты помнишь, как Страйдер прижимал тебя к себе, сжимал твою ладонь и говорил, что ты не умрешь. А потом снова были кислородные маски, медикаменты и куча врачей. Только после этого он успокоился и отпустил твою руку, оставив тебя в состоянии покоя. В данный момент ты лежишь на больничной койке и засыпаешь, слушая шаги своего парня, который ожидает врача. Сквозь сон ты расслышишь, как он приблизится к тебе и скажет: - Я же сказал, что ты не откинешься. Я не позволю. И ты засыпаешь счастливым, находя в себе силы бороться с болезнью легких.