Принц Пауков.

Из мой головы никак не выходили события той ночи. Я не мог этого забыть, и если быть честным, я не мог забыть Кайна. Несмотря на то, что он сильно меня тогда напугал, я почувствовал к нему симпатию. Мне хотелось поскорей его увидеть, и думая обо всём этом, я лишь краснел. Некоторые мои коллеги спрашивали, не заболел ли я, и это не удивительно, что они так думают. Но несмотря на то, что я чувствовал себя смущённым и потерянным, ни тошноты, ни чего-либо другого не проявлялось. К моему удивлению, это даже немного расстраивало. В голове засела мысль, что я хочу поскорее увидеть Кайна, и мне постоянно не давали покоя некоторые вопросы: куда он меня заберёт? Какая там обстановка? Будет ли там ещё кто-то помимо нас? И кого я вообще рожу? Ну на последний вопрос я мог в принципе и сам ответить: он же выглядит как человек, значит, и малыши будут выглядеть как люди. Хотя кто их знает. И сколько их вообще будет? — Эй, Китсуне, о чём опять задумался? , — из глубокого раздумья меня вывел голос этого недоумка Карена. Он так же, как и я, работал в библиотеке, только если я стоял у прилавка и по вечерам вытирал пыль с полок, за что мне слегка доплачивали, то он был менеджером-консультантом. Сам же он ещё студент мединститута, но уже имеет собственную двухкомнатную квартиру в центре нашего небольшого городка. Этим летом ему должно исполниться восемнадцать лет. Он бы мог уже создать семью, но, увы, ни девушки, ни парня у него нет, хотя я часто замечал, как он проявлял ко мне симпатию и пытался намекнуть, что я ему нравлюсь и прочее враньё. Я никогда ни верил в признания наподобие «я тебя люблю, ты мне нужен, ты мне небезразличен» и прочие бла-бла-бла. Только почему-то мне хотелось, чтобы парень с чёрными глазами изменил моё мнение обо всех этих словах. — Эй, вернись на землю! Ты точно не заболел? , — парень обеспокоенно посмотрел на меня. — Нет, Карен, всё в порядке. Я не болен, — ответил я, глядя в пол и мысленно извинившись перед матерью, которая всегда учила меня смотреть собеседнику в глаза. — Нуу, тогда твой двухдневный румянец я могу объяснить только одним: мне кажется, или у нашего ангелочка кто-то появился? , — ненавижу это гламурный тон. Он всегда так издевательски протягивает слова, аж тошнит. — Протри глаза и посмотри ещё раз, я не ангелочек, а просто альбинос — меня, конечно, смутило то, что он буквально прочитал меня, но самым мудрым показалось просто сделать вид, что мне пофигу на его домыслы. — Так значит, всё-таки да? , — хитро прищурился гад. Да что бы мне такое сделать, чтобы он от меня отвязался?! — Может и да, а может и нет. Какое тебе дело? — Широ-сан, ты что, не в настроении? , — я вот прямо терпеть не могу эту кличку, данную мне из-за цвета волос! -По мне что, не видно? , — я гневно посмотрел на него, надеясь, что он почувствовал достаточно ненависти, чтобы отвалить. — Бука, — обиженно бросил он мне и, немного ещё помявшись, ушёл. Я облегчённо вздохнул, но, как оказалось, ненадолго. И дело было не в новый приставаниях со стороны коллег, просто я почувствовал, как к горлу резко подошёл комок. Я сразу понял, что сдержать его не смогу и, расталкивая посетителей и работников библиотеки, помчался в уборную. Меня так никогда ещё не рвало, я почувствовал себя действительно плохо. Когда я вышел из туалета, ко мне поспешили мои коллеги и обеспокоенно собрались вокруг меня. — Что тут происходит? , — послышался грозный возглас хозяйки библиотеки. Она вовсе не злюка, просто кажется такой. Все разошлись, и она подошла ко мне. — Китсуне, с тобой всё в порядке? Ты плохо выглядишь. — Я и правда чувствую себя плохо, — ответил я. — Можешь пойти домой. Я отпускаю, — я хотел было сказать «хорошо, спасибо», но потом представил реакцию отца на мой ранний приход. Он же меня убьёт. — Нет, что вы! Я в состоянии работать! Пустяки! , — мне очень хотелось отдохнуть, но остаться хотелось больше. — Ну, ладно. Но если тебя опять вырвет, ты безоговорочно пойдёшь домой. Это не обсуждается! — Да, мисс, — я облегчённо вздохнул. Вся надежда на мой организм. Если мне снова станет плохо ближе к концу рабочего дня, я ещё смогу притвориться, что мы закончили пораньше. Я снова вернулся за стойку и стал разбирать бумаги. Рядом со мной девушка, что недавно к нам устроилась, вроде бы Мери, убирала с полок пыль и паутину. Она была маленького роста и ей трудно давалась уборка на высоких полках. Я её понимаю. Насколько бы длинными не были мои ноги, я был невысокого роста. — О, чёртова паутина! , — она пыталась убрать её тряпкой, но та не давалась. — В чём проблема? Убери её рукой. -Рукой?! , — мой совет явно поверг юную леди в шок. — Там же паук! — Подумаешь, паук! , — усмехнулся я и, оторвавшись от бумаг, подошёл к полке. Я пригляделся и увидел, как в одном из уголков паутины спряталась мать-паучиха с маленькими паучатами. Я отчётливо видел каждый глазик. На моём лице появилась улыбка. Взяв с рабочего места банку, я начал операцию по спасению. — Ты чуть не убила целое семейство, — я поднёс банку к паутине, и паучиха, возглавляя маленький отряд паучат, забежала внутрь. На мгновение мне показалось, что она улыбнулась. Эти два дня я испытывал симпатию к паукам, и если я раньше их прибивал тряпкой, то теперь спасаю от чужих рук. — Как ты можешь трогать их руками? , — спросила Мари, когда я убирал их паутину с полки. — Легко и просто, — ответил я и понёс банку на свалку. Там я выпустил это паучье семейство на свободу. По пути назад мне снова стало плохо. Я изо всех сил сдерживал рвотные позывы, но организм сдался возле рабочего стола. Под ворчанье уборщицы я стал обречённо собирать свои вещи, и, не дождавшись хозяйки, ушёл домой. До конца рабочего дня ещё часа 3, если не больше, так что отмазка «Мы закрылись пораньше» не прокатит. Отец был дома. Хотя где ещё быть этому алкоголику. Я успел только положить сумку, прежде чем он вышел из кухни и одарил меня недовольным взглядом. — Что так рано? , — я бы побледнел от такого тона, если бы это было возможно, но моя кожа и так слишком бледная. — Мне стало плохо и хозяйка отпустила меня домой. — Ты просто отлыниваешь от работы. — Но мне и правда плохо. Меня рвало! — Траванулся где-нибудь. К холодильнику ни на шаг не подходи теперь, чем меньше жрёшь, тем меньше шансов отравиться. Ты должен работать, слышишь?! — Но ведь это жестоко! , — даже для него это было чересчур. По крайней мере, мне так казалось. — Ты смеешь мне перечить?! , — от его злого взгляда у меня подкосились ноги. — Нет, — понуро ответил я. — Ну вот и отлично, — он развернулся в сторону кухни. — Мразь. Ненавижу, — тихо прошептал я. Но к моему несчастью, он меня услышал. Я не успел ничего сообразить, как он быстрым рывком схватил меня за шею и прижал к стене. Боль разлилась от затылка к кончикам моих пальцев, через мгновение сердце ухнуло к пяткам. — Совсем страх потерял, ничтожество? Лучше бы я тебя давно утопил вместе с матерью, — рыкнул он. Эти слова ударили сильнее, чем все его действия вместе взятые. Я никогда не любил маму, но где-то в глубине души мне было очень и очень больно. — Но мне ничего не мешает придушить тебя сейчас! Страх захлестнул меня. Я думал, что если не умру от удушения, то от болевого шока точно. Он продолжал меня душить, и когда в глазах уже потемнело, в дом ворвалась мама. С мольбами и речами о господе она попыталась отцепить от меня отца, но тот оттолкнул её, дав нехилую затрещину. Сил вырываться уже не было. Хотелось плакать, но даже это у меня уже не получалось. И только, казалось, я потерял всякую надежду, как отец замер. Я посмотрел в его глаза и понял, что в них погасла жизнь. На мгновенье мне стало страшно, я увидел, как по его шее стекает струйка крови. Через мгновение его хватка ослабла, и я смог вдохнуть полной грудью. Я не знал, что будет после, мне было даже страшно подумать. Через мгновение его голова начала медленно сползать с плеч. Я рухнул на землю и с ужасом стал смотреть на мёртвого отца. Когда он упал на пол, его голова покатилась в сторону мамы. Я закричал, ничего ужасней я в жизни не видел. Я не мог ничего сказать, из моего рта вместо слов раздавались только громки, истеричные крики. По щекам потекли слёзы, я попытался как можно дальше отодвинуть от себя мёртвое тело. — Всё хорошо! Всё закончилось! , — я услышал знакомый приятный голос и почувствовал, как меня обняли тёплые руки. Тело пробила дрожь. Кайн отвернул мою голову от этого зрелища, чтобы хоть как-то меня успокоить, и поцеловал в макушку. — Прости, — я попытался сказать ему что-то в ответ, но всё ещё получались только крики. Он взял меня на руки и вынес из дома. На улице шёл дождь. — Н-наконец-то ты пришёл…я-я ждал тебя, — наконец-то я смог заговорить. — Прости, что заставил ждать, — мы оказались под крышей того самого заброшенного здания. — Я скучал… — Я тоже, — мои щёки снова залились румянцем, как и в предыдущие три дня, но теперь мне казалось это правильным. Он улыбнулся и понёс меня дальше. Когда мы подошли к какой-то двери, Кайн меня поставил на землю, но я всё равно опирался на него. Он открыл дверь и завёл меня внутрь. Там оказался тёмный туннель, и когда он закрыл дверь, я видел лишь его горящие красным глаза. Через некоторое время он вывел меня на свет, и то, что я увидел, совсем не совпало с моими ожиданиями…