Ударь меня в ответ

Соби Первое, что я вижу, с трудом подняв веки – твое лицо. Рицка мой хороший. И сразу становится легче - с тобой все в порядке. Я помню, как откат последнего заклинания ударил по нам, да еще и свободная Сила после обретения Имени в Системе бушевала… Имя. Ты дал мне свое Имя, разрешил быть твоей половиной. Я нужен тебе? Теперь я уже могу не задавать себе сотни раз этот вопрос, анализируя часами каждое твое слово, жест, взгляд и движение. Теперь я это знаю. Спасибо, Рицка. Я так люблю тебя. - Соби! - ты вскрикиваешь и утыкаешься головой мне в грудь. Ну, что ты, зачем, все же в порядке? Слегка подняв руку, дотрагиваюсь до кончика кошачьего уха, улыбаюсь. Не надо так переживать, ты же дал мне Имя, значит, теперь уж точно все будет хорошо. - Ну вот, а ты дергался, что он так долго в себя не приходит, - раздается чей-то подозрительно знакомый голос. Поворачиваю голову – я так и знал. Зеро своими собственными нахальными персонами. Сидят вместе напротив кровати, устроившись в одном кресле. И откуда они здесь взялись? Кстати, а домой мы как попали? Неужели Рицка меня вытащил? Но как? Впрочем, через пару минут все сомнения рассеиваются. Рицка, уже слегка успокоившийся, в нескольких скупых словах пересказывает случившееся, а я, несмотря на скудость информации, с гордостью смотрю на свою Жертву. Оказывается, он заранее Нацуо с Йоджи позвонил, договорился, что они на вызов среагируют. Рицка, ты хороший стратег, при тебе любой Боец чувствовал бы себя защищенным. Но я тебя никаким другим Бойцам не отдам. Ты… мой. Ну вот, сказал все-таки. Я верю, Рицка, что теперь, когда мы с тобой стояли на краю и обрели одно Имя, я, действительно тебе нужен. Я верю тебе и я… спокоен сейчас. Возможно, впервые в жизни по-настоящему спокоен. За то, что меня не отдадут, не выбросят, не забудут. За наше будущее. Наше… как странно звучит – я пробую это слово будто на вкус - осторожно, опасаясь испытать такую привычную горечь. А ты смотришь на меня. Просто смотришь, но я именно сейчас понимаю, что да, могу теперь жить – полностью, распрямив спину, не боясь. С тобой. Одной рукой продолжаю гладить твои ушки, а другой, чего-то испугавшись, вдруг хватаюсь за шею. Глупо, Соби. Но ничего не могу с собой поделать - пугаюсь совершенно дурацкой мысли. А вдруг его нет? Вдруг исчезнет? Это уже мания. Я же чувствую его, наше Имя. Это не шрамы, оставленные на мне, это – настоящее, не подделка. Это то, что внутри и никому его не отнять. - Соби, ты как себя чувствуешь? – ты спохватываешься, что еще не задал этого вопроса. Улыбаюсь. Ну, как еще я могу себя чувствовать, если ты рядом и так беспокоишься обо мне? - Чудесно, - говорю совершенно искренне. Ты улыбаешься мне, не отрывая взгляда от моего лица, и мне опять хочется целовать и прикасаться к тебе. Наверное, есть у меня во взгляде что-то маниакальное, потому что ты смущаешься и отворачиваешься, краем глаза поглядывая на Нулей, которые, не испытывая ни капли ложной скромности, уставились на нас в три глаза с въедливым препарирующим любопытством естествоиспытателей, открывших новый вид паука в африканских дебрях. Пытаюсь встать с кровати. Слабость жуткая, но это ерунда, я чувствую – регенерация уже вовсю идет. Еще час – и снова буду в полном порядке. Ты бросаешься ко мне и осторожно обеими руками упираешься мне в грудь, укладывая обратно. - Лежи, - непререкаемым тоном говоришь. – Это приказ. - Слушаюсь, - поддерживаю игру, я же знаю, что приказы ты мне отдаешь только на поле боя. И тише: – Только, если ты ляжешь рядом. Покраснел, смутился… такой любимый. Зеро весьма громко хихикают, но от комментариев пока воздерживаются, уловив мой не слишком приветливый взгляд. - Я, конечно, очень вам признателен, - поворачиваюсь к Нулям, которые уже хохочут в голос, подпихивая друг друга локтями. – Но поздно уже. Может, пора по домам? - Ладно, - Йоджи легко спрыгивает с кресла. – Твою признательность и с микроскопом не разглядишь, но мы не в обиде. Ты всегда был неблагодарным субъектом, Соби. Слова доброго от тебя не услышишь. Только из-за Рицки помогаем… - Ага, - кивает Нацуо, подмигивая моей Жертве. – Он такой милашка! Рицка хмурится и краснеет, но молчит, независимо вздергивая подбородок. Впрочем, его ненадолго хватает. - Поздно уже, и вправду, - вздыхает. - Соби надо отдохнуть. Рицка, как же я тебя люблю. - Пока, Loveless, - Нули прощаются с моей Жертвой. – Ты же принял свое Имя? Потом как-нибудь встретимся, расскажешь все подробнее, лады? Ехидно кивают мне и исчезают за дверью. Я слышу, как Рицка закрывает замок и громкий щелчок звучит как приглашение в новую жизнь. Мы с Рицкой – одни, и Имя у нас – одно. Впервые эти два фактора сплелись в один. И они оба несомненны. Рицка стоит в проеме двери, опираясь плечом о косяк. Просто стоит и смотрит. Дотронуться бы, дотянуться. Но я чувствую, что ему сейчас нужно так. И молчу, стараясь не показать, как я жажду его прикосновений. - Иди сюда, Рицка, - роняю, когда молчание становится совсем разделенным, и в нем больше нет нужды. – Я соскучился по тебе. - Соскучился он, - бормочешь словно недовольно, но тотчас же оказываешься рядом, примостившись на краешке кровати. Я беру тебя за руку, притягиваю к себе… Слишком долго я тебя не обнимал. Ты безропотно ложишься рядом, прижимаясь. И руки твои уже под моей водолазкой. Тяжело дышать, сладко… И мы опять молчим. Я не хочу говорить о том, о чем лучше молчать, а ты… не знаю сейчас, что ты думаешь. Но это молчание не напрягает. Оно на двоих. Наше. - Ты, надеюсь, теперь не будешь упираться? - неожиданно спрашивает. Чувствую, как губы у моей груди вздрагивают в улыбке, а пальцы осторожно скользят вниз. - Ты о чем, Рицка? – поддразниваю, из последних сил держусь, чтобы не застонать в голос. Просто пусть еще будет несколько секунд, за которые я придумаю ответ. Вернее, наконец, скажу и признаю. Да, Рицка, я всегда хотел этого, умирал, как хотел тебя. Полностью и в единоличное владение. - Сам знаешь о чем, Соби, не строй из себя тупицу, - фыркает мой котенок. Я сам растерян и испуган всей полнотой счастья, свалившегося на нас с неба, не иначе. Тихонько смеюсь, а сам – не решаюсь дотронуться. Страшно переступить. Перешагнуть. Обладать тобой до конца… В голове все плывет от вожделения и нежности. Прикажи мне остановиться, Рицка, сам я уже вряд ли смогу… Рицка… что ты делаешь… не надо… нет… не останавливай меня, прошу… Рицка Не хочу глаза открывать. Потому что утро, и светло за окном, и придется вставать. И разжать руки, отпуская тебя. Не. Желаю. Тебя. Отпускать. Я каждую секунду этой ночи помнить буду. Это нельзя даже словами сказать. Неправильно такое… словами. Я не ушки тебе отдал – себя. Без ограничений, запретов, лепета о любви и страха завтрашнего утра. Вернее, уже сегодняшнего. Я не боюсь открыть глаза – и встретиться с тобой взглядом. Я теперь ничего не боюсь, Соби. Просто отпускать не хочу. Чувствую твое слабое дыхание в затылок, руки крепко обнимают меня, прижав к обнаженным бедрам… Мой. Полностью теперь. Я не знаю, как это было…ну… как секс, я имею в виду. Мне сравнивать не с чем. Больно. Жарко. Близко, а потом далеко. В известный момент я полностью отключился, так хорошо было. Говорю же, не сказать такое словами. Это что-то из области полного растворения в окружающем. То есть, в тебе. Это не было просто физическим слиянием тел. Потому что – мы стали едины. Совсем-совсем. Мне кажется, я теперь и мысли твои слышать могу, и чувствовать как ты. Читать тебя буду, знать до последнего вздоха. А ты - меня. Улыбаюсь. Я все-таки ошеломлен от этого абсолютного отождествления себя с тобой. Боги, как же я хотел этого… и, кажется, снова хочу. А в зажмуренных глазах – радуга. Щиплет и немного мокро. Я все-таки должен их открыть, просто потому, что жутко хочу увидеть тебя. Соскучился. Еще ни разу я не говорил тебе, что люблю. Да, отвечал на твои слова, но вот так, именно эти три слова – никогда. Наверное, думал, что это и так понятно. Но сейчас ужасно хочется разбудить тебя и говорить, говорить только эти три банальных, но таких нужных слова. И целовать везде. До одури, до полного бесстыдства. Ну вот, я, кажется, совсем поглупел. Все, не буду больше об этом думать. Я хочу увидеть Соби. Все еще с зажмуренными глазами осторожно поворачиваюсь в кольце твоих рук, приподнимаю веки и… натыкаюсь на ярко-синий взгляд. Нежность сплошная, необъятная. Соби… - Доброе утро, - шепчу первым. Почему-то хочется тебе это сказать самому. - Доброе, Рицка, - ты неуверенно смотришь на меня, а потом, словно решившись, зарываешься лицом мне в волосы. Я глажу тебя по плечам и улыбаюсь. Я счастлив. А ты, мой Соби? Вспоминаю, как вчера ты схватился рукой за шею, чтобы удостовериться, не исчезло ли наше Имя. Я тебя понимаю, сам вчера никак поверить не мог, что оно так внезапно проявилось, и было принято тобой. Интересно, от чего это зависит? Надо будет нам об этом поговорить… но не сейчас, это уж точно. - Ты… как? – проговариваешь мне куда-то в шею, не решаясь взглянуть в лицо. Почему? - Лучше не бывает, - отвечаю твердо и обеими руками поднимаю его лицо, заставляя посмотреть в глаза.. Еще чего, он же опять себе выдумает какую-ту ерунду и сразу настроение испортит в такое чудесное утро. - Я, наверное, не должен был… О, боги, Соби, заткнись уже, немедленно! Так я и знал… Ну, когда же ты уже, наконец, поверишь? В меня, в себя. В нас. - Я люблю тебя, - говорю медленно и очень четко, чтобы мой Боец понял, как следует. – Понимаешь? Тебя. Давно. И, по-моему, этим все сказано, разве нет? Смотрю требовательно, а он… смущается. Соби – смущен? И молчит еще, как самурай на допросе, только глаза синие сияют. - Знаешь, Соби, - устраиваюсь поудобнее, откинув голову тебе на плечо. - Ты, конечно, старше меня, и Боец идеальный, и взрослый вот совсем. А у меня такое впечатление создается, что ты ну, ничегошеньки не понимаешь, что вокруг тебя происходит. Как ребенок, точно. За тобой глаз да глаз нужен. Усыновить тебя, что ли? - Усынови, - соглашается лукаво, а из глаз исчезает понемногу напряжение. Соби, да с чего ты так переживаешь? Я же счастлив, полностью, без всяких «но». А ты? Соби, ты? - Я так счастлив, - вдруг шепчешь неожиданно, ловя под одеялом мою ладонь и прижимая к щеке. – Я люблю тебя, Рицка. Точно, я же говорил, что мысли друг друга теперь читать можно. Так оно и есть. Я протягиваю тебе кошачьи уши, которые лежат на подушке, отпали уже. И ты так взволнован, что у тебя глаза блестят. Гладишь их по краешкам осторожно, к губам прикладываешь. Ну, что ты, Соби, это просто уши! Но они твои и я хочу тебе их отдать, хорошо? Мы еще долго не вылезаем из-под одеяла, греясь друг о друга. А потом снова целуемся и занимаемся любовью. Я совсем не стыжусь прижиматься к тебе и, когда не могу сдержаться от твоих прикосновений и кричу в голос, на соседей мне тоже плевать. Пусть завидуют. Ведь ты – это то, что во мне является самым главным. Ты – воплощение моего имени, силы и любви. Пусть пафосно, но это так же верно, как то, что мы – пара Loveless, или то, что это Имя – для нас двоих, или то, что, солнце встает на востоке. А через пару часов, когда мы уже пьем чай и завтракаем, сидя за столиком в кухне и ты смеешься над моим зверским аппетитом, мы думаем, удалось ли Сеймэю без потерь выбраться из Семи Лун и вытащить своего Бойца. Нацуо сказал, вроде, что он звонил, пока мы в себя приходили после этих… Отражателей, кажется, так он их назвал. Ну, раз звонил, значит, из школы выбрался. А раз нашим здоровьем интересовался, значит, был в благодушном настроении. Тогда, вывод какой? Нисея этого своего с вероятностью в девяносто девять процентов он спас. Иначе, ему наплевать на нас было бы. Разве что, через пару недель бы вспомнил, что с ним еще кто-то был. Все свои соображения я авторитетно высказываю Соби, который все подкладывает мне самые вкусные кусочки. Черт, никогда не думал, что так проголодаюсь после всего этого, прямо стыдно. - У тебя хорошо получается выстраивать логические цепочки, - с гордостью смотришь на меня так, что я даже слегка краснею. – Не хочешь ему позвонить и узнать, как дела? Я напряженно раздумываю несколько мгновений, а после решаю: - Не хочу. Пусть сам звонит. Я ж не знаю, что он там делает. Может, занят своим Акаме… или еще что… Ты киваешь и наливаешь мне еще чашку чая, попутно скользнув пальцами по моей ладони, когда чашку передаешь. Ох, ну вот, расплескал дурацкий чай! Соби, разве так можно… волновать? - Знаешь, думаю, что мы правильно ввязались в эту историю, - продолжаю говорить, успокоившись. – А так, кто его знает, когда бы у нас Имя проявилось. Ты смотришь на меня пристально, не мигая, словно в душу заглядываешь. А потом улыбаешься. Эту улыбку я люблю. Она счастливая и какая-то… не знаю…. Только для меня. Вот такое у меня впечатление теплое возникает. - Я хотел поблагодарить тебя, Рицка, - ого, как торжественно. Что ты там еще скажешь? - За что это? – бормочу, слегка губу закусываю. Волнуюсь я всегда, когда ты впадаешь в такое состояние восторженного обожания меня. Я всего лишь Рицка, забыл? Твой Рицка. Уже совсем твой. - За то, что разрешил мне называться тобой, твоим истинным Именем, - серьезный такой, смешной. Любимый. - Ну, тогда и тебе спасибо, - дурашливо болтаю ногами, отвечая на его невысказанный вопрос. – За то, что принял его и захотел им назваться. Это обоюдный процесс, Соби, разве нет? Ты киваешь и, перегибаясь через стол, целуешь меня. И мы молчим, потому что просто слова не нужны. - Как думаешь, теперь Сеймэй успокоится? – спрашиваю, потому что, действительно, это может стать проблемой. И для нас, и для брата. Но, конечно, сейчас я о нас думаю в первую очередь. Чтобы к Соби никто не лез и не подбивал на ненужные авантюры. - Надеюсь, - слегка пожимаешь плечами, отвечая, но я вижу, что тема тебе не слишком приятна. – Думаю, теперь он у нас еще долго не появится… если вдруг что-то опять не случится. Ты же знаешь… Соби не договаривает, но я понимаю, что он имеет в виду. И то, что Сея до сих пор ищут Семь Лун, чтобы примерно покарать и забрать то, что он у них украл, и то, что мой брат не слишком приятный в общении человек с тяжелым характером и нестандартным отношением к жизни, и то, что, если он так за своего Бойца переживал и сознает истинную природу своего чувства, то теперь ему за двоих отвечать придется… - В общем, пусть он занимается своими делами, а у нас своих полно, - авторитетно заявляю я. – Вот, сейчас, к примеру… Я замолкаю, тщетно пытаясь придумать на ходу какое-нибудь достойное занятие, а в голове – просто пустыня. Особенно, когда Соби так близко и между нами уже нет барьеров. - И что же мы будем делать, Рицка? – ты внимательно смотришь, но в уголках глаз притаилась улыбка. Она меня и выводит из ступора. Подхожу и спокойно целую тебя в щеку, затем в губы. - Жить, Соби, - ты упираешься лбом в мое плечо, прикрывая глаза. – Просто жить и любить друг друга. И привыкать к тому, что мы счастливы. Вместе.