Моя воля сильна...

Тсунаеши качалась на качелях, иногда посматривая в бездонное синее небо с плывущими по нему редкими белоснежными облаками. Давление сегодня низкое. Алиса Уайт, Безумная Элис... ее прошлая жизнь. Выдумщица и сказочница, дочка гениального ученого и не менее гениального военного, принцесса Страны Чудес, она в одночасье потеряла все: дом, родителей, надежду. С трудом выжила, выбралась и стала профессиональным снайпером, чтобы однажды отомстить тому, кто сломал всю ее жизнь. Перед самой смертью ей это удалось. Тсунаеши хмыкнула. Прошлая жизнь воспринималась, как увлекательный роман, прочитанный перед сном. Теперь у нее появились опыт и знания профессионального убийцы, самого талантливого за последние десять лет в том мире. Грех не воспользоваться таким преимуществом. Вместе с этой памятью она словно повзрослела на несколько лет, хотя и осталась внешне прежней. Так что лучше не давать вычислять ее психологический возраст, нежная, ранимая натура детских психологов может этого не пережить. Равно как и теста Роршаха в ее исполнении. В первое время Мадам частенько проводила подобные диагностики. Скорей всего, не столько из-за заботы о подопечной, сколько из желания попробовать собственные силы в новом направлении. И каждый раз выгоняла "подопытную" из кабинета под стук брошенных в нее вещей и ехидное хихиканье самой девушки. Ну, не любила она психологов. И это чувство сохранилось в полной мере. Каждый раз Тсунаеши не могла дождаться, когда же ее выпустят из скучного белого кабинета с глупыми утятами на стенах. А вот стрелять ей нравилось. Для нее это стало не просто боевым искусством, средством для зарабатывания денег или способом спасти себе жизнь. Это было самой ее сутью, весь ее мир сосредотачивался на поражении цели, на тонком полете пули к ней. На детских площадках она всегда играла только с мальчишками, стреляя из детского лука или игрушечного пистолета. И мечтала заниматься в клубе кюдо. Кюдо в Японии не просто спортивное увлечение, для многих это - смысл самой жизни, путь к просветлению. Тсунаеши нравилось пробираться в додзе средней Намимори и наблюдать за тренировками клуба лучников. Капитан команды пару раз даже замечал любопытную малявку, но не прогонял, а со смехом заявлял, что однажды она заменит его на этом важном посту. И Тсунаеши смеялась вместе с ними. - Тсу-чан! - от ворот ей помахала мама, стоящая рядом с улыбающейся воспитательницей. Они попрощались и пошли домой. С мамой они жили в маленькой квартирке в не самом богатом районе Намимори. Та досталась им от бабушки с дедушкой, Нана переехала туда сразу после окончания школы. Мама родила ее рано, в неполные восемнадцать лет. Это был головокружительный роман с заезжим иностранцем, по которому юная Акико Нана сходила с ума. До сих пор она с ностальгией вспоминала его, вздыхала, когда рассказывала о своей первой любви. Первой любви полагается быть несчастной. Иностранец бросил ее, как только узнал, что девушка беременна. А через два месяца пришло извещение, что он погиб, разбившись на машине в состоянии алкогольного опьянения. Так Нана осталась одна. Сколько себя помнила Тсунаеши, мама практически не появлялась дома, все время пропадая в больнице, где работала медсестрой. Женщина брала дополнительные смены, ночные дежурства, пока дочь на практике, подставив стул к плите, изучала сложнейшее искусство приготовления яичницы. Благодаря лекциям матери по технике безопасности, она ничего не спалила, но первая ее яичница подозрительно хрустела, вторая - хлюпала. На втором "убитом" десятке яиц блюдо достигло своего идеала, и Тсунаеши усложнила себе задачу - приготовить яичницу с помидорами. Мама хвалила ее, радовалась, что дочка растет самостоятельной. И потихоньку учила готовить более сложные блюда, правильно нарезать овощи и зажигать плиту без последствий для самой плиты. К пяти годам еда Тсунаеши официально перешла из разряда "чтобы не умереть с голоду" в разряд "ничего так, съедобно". - Тсу-чан, - Нана серьезно посмотрела на дочь, - сегодня к нам в гости придет человек... очень важный для меня человек. Постарайся с ним подружиться. - Хорошо, мама, - кивнула девочка. - Моя умничка, - женщина растрепала еще сильнее волосы дочери и поспешила домой. У них намечался торжественный ужин. По гостю матери можно было сверять часы: он пришел ровно в семь вечера. Стук в дверь, Нана пошла открывать, а Тсуна с любопытством выглянула из-за ее спины. На пороге стоял блондин в деловом костюме и с букетом чайных роз в руках. Он галантно поцеловал женщине руку и передал цветы вместе с бутылкой вина. - Тсу-чан, - Нана повернулась к остренькой мордашке дочери, - познакомься, это - Савада Емитсу, мой друг. - Приятно познакомиться, - Тсунаеши поклонилась. - Мне тоже, - а вот Емитсу протянул крепкую руку, которую девочка с удовольствием пожала. Они все вместе сидели за столом, лакомились чудесными блюдами Наны. Что и говорить, никто в Намимори не готовил лучше Акико Наны. Это признавали все: от едких соседок до коллег в больнице. Мать весело рассказывала о чем-то и вся буквально светилась от счастья, когда Емитсу в ответ смеялся глубоким, перекатывающимся смехом. Он был обаятельным, рассказывал о своей работе на шахте, о смешных случаях и забавных коллегах, с которыми происходило что-то необычное. Вино все больше раскрепощало их, на щеках матери выступил румянец, глаза Емитсу заблестели в неярком свете лампы. И Тсунаеши ощущала себя третьей лишней, терпеливо дожидаясь, когда же можно будет допить сок и уйти в свою комнату. Все, что было нужно, она уже узнала. Нане Емитсу мог говорить, что угодно. При всей своей любви к матери, Тсунаеши иногда казалось, что женщина живет в каком-то своем, выдуманном, мире. И не заметит конца света, если тот не затронет ее дома и парочки близлежащих продуктовых магазинов. В некоторых вещах она до сих пор, несмотря ни на что, оставалась поразительно наивна и слепа. Тсунаеши тоже могла бы стать такой, если бы не вовремя проснувшаяся память прошлой жизни. Она оценила выбор костюма и вина Емитсу - не просто дорогой, а редкий сорт, стоивший достаточно больших денег. Не у каждого шахтера найдется столько. Еще отметила осанку и маникюр, который никогда бы не стал делать простой рабочий, каким себя называл мужчина. Конечно, можно сказать, что он преувеличивает или преуменьшает, и работает, например, в офисе при шахте, но... особое положение пальцев, привыкших снимать предохранитель у пистолета, приподнявшийся рукав, что обнажил шрам от давнего ожога пламенем. Такой не заработаешь у плиты или на шахте, он змеей обвивал мощное запястье мужчины. Тсуна видела за свою жизнь немало мафиози. Тех, кто встал во главе семьи недавно и еще толком не умел вести себя и скрывать свою принадлежность к преступному миру. И тех, у кого мафия текла в крови, за плечами которых стояли поколения не просто преступной деятельности, а жизни в клане, в огромной семье. Емитсу, судя по всему, относился к последним. Костюм из дорогой ткани, почти незаметный крой, сидит, как влитой. Итальянский модельер. Такие нельзя купить в Японии, только сделать на заказ в Италии. И носить его мужчине было привычно, как дышать. Что же понадобилось итальянскому мафиози от обычной японской девушки? Неужели все дело во внезапно вспыхнувшей любви? А может, в не совсем типичной внешности Наны и Тсуны? Растрепанные каштановые волосы и большие карие глаза. Девочка обладала восточной тонкостью черт, но не их... узостью. И вполне могла бы сойти за европейку с толикой примеси Востока. Емитсу со смехом рассказал, как на улице его чуть не сбила машина, и он оказался в больнице, где за ним принялась ухаживать самая очаровательная медсестра на свете. Нана зарумянилась, когда он поцеловал ей тонкие пальцы, не сводя пронизывающего взгляда серых глаз. Ей мужчина определенно нравился. И Тсуна решила подождать. Все равно, если мафиози решил завоевать Нану, она не сможет помешать, только вызовет лишние подозрения. Но для себя сделала вывод, что нужно как можно скорее возвращаться к прежней профессии. Хотя бы для того, чтобы подстраховать мать. - Мам, Емитсу-сан, я пойду спать, - девочка улыбнулась, соскочила со стула. - Спасибо, что пришли к нам, Емитсу-сан. Мы с мамой будем рады видеть вас в гостях. Всегда-всегда, - воспользовалась она детской непосредственностью. - Мне очень приятно было познакомиться с вами. - Мне тоже, Тсунаеши-чан, - кивнул мужчина. О, а вот и последний признак. Тсуна удовлетворенно кивнула про себя и направилась в свою комнату. Высокий, широкоплечий блондин с немного грубоватыми чертами лица и большими, не восточными, серыми глазами, Емитсу определенно являлся иностранцем. Это Тсунаеши приняла за аксиому. Ей хотелось лишь определить наверняка "страну производства". Язык итальянцев мягкий, переливчатый. А мужчины Японии говорят грубо, отрывисто, как отрезают. Взмах катаны - вот какие их слова. Емитсу мог учить японский с самого детства, это мог быть его второй родной, но мужчине не удалось до конца избавиться от итальянской мягкости, которая то и дело проскальзывала в определенных словах. Нана подобного не замечала, а вот Тсунаеши, которую в свое время Мадам дрессировала весьма жестко... Проводила ее бывшая наставница такой урок: собрала много мужчин в одну комнату, велела, чтобы все они говорили на одном языке. И заставила своих подопечных за короткий промежуток времени определить, из какой страны "гости". Подобный навык очень помогал при сборе информации и случайной встрече с враждебно настроенными "коллегами". Что Мадам делала с ними в случае невыполнения задания, Тсунаеши предпочитала не вспоминать. Никогда. Девочка передернула плечами, укладываясь спать. Мать с Емитсу еще о чем-то говорили на кухне, их негромкие голоса, перемежающиеся позвякиванием тарелок и бокалов, укачивали не хуже колыбельной. Очутившись в постели, тело расслабилось. Только тут Тсуна осознала, как же она устала. Волнения минувшего дня и серьезная умственная деятельность быстро вымотали тело пятилетнего ребенка. Над этим тоже стоит поработать. Но планы Тсунаеши составляла уже зевая, незаметно для себя погружаясь в сон. - Тсуна, ты пойдешь сегодня с нами домой? - в комнату клуба лучников заглянула черноволосая Мина. - Нет, - ее подружка помахала в ответ рукой. - У меня занятия в дополнительной школе. Завтра суббота, у нас выходной. Может, сходим в торговый центр, прогуляемся? Я слышала, там открыли новый магазин. - Отлично, - просияла девочка. - Договорились. Я позвоню тебе завтра. Только не проспи, как обычно. Тсуна засмеялась, растрепала волосы на затылке. - Я постараюсь. - До встречи. - До встречи. Подружка ушла, а девочка принялась складывать бумаги в аккуратные стопки, сортируя заявки по дате поступления. Клуб кюдо был одним из самых популярных в средней Намимори, наравне с бейсбольным и кружком кендо, поэтому желающих вступить в него было очень много. Завтра президент рассмотрит все анкеты, устроит собеседования и проверки и только тогда примет решение. Тсунаеши только начинала учиться в младшей школе, когда ее снова занесло на территорию средней Намимори. На тренировку лучников. Как и всегда, тонкий полет стрелы, плавные изгибы лука, пение тетивы заворожили маленькую девочку, ей тоже захотелось научиться стрелять. Но по правилам школы, стать членом клуба мог только ученик средних классов. Тсунаеши повезло: президент, видя искреннее восхищение малявки, пошел ей навстречу и с трудом уговорил директора разрешить Тсунаеши стать бессменным секретарем клуба. По крайней мере, до тех пор, пока ей не надоест, или она не выбросит эту блажь из головы, увлеченная чем-нибудь другим. Он надеялся, что она сдастся под навалившимися трудностями. Но Тсунаеши упорно, закусив губу, учила все новые иероглифы кандзи, читала уйму дополнительной литературы, осваивала иностранные языки - в общем, делала все, чтобы ее первая детская мечта исполнилась. То, что ей полагалось знать только к концу начальной школы, она выучила уже ко второму классу. Например, все 1945 символов кандзи из государственного перечня, хотя требовалось всего 1006. Про хирагану и катакану она вообще не говорила. Тсунаеши не надоело кюдо. И вот уже два года после занятий в младшей школе она бежит в среднюю Намимори, где занимается бумагами и накопившимися делами. Уже никого не удивляет присутствие маленькой девочки с растрепанными волосами среди старших учеников. Ей освобождали дорогу, помогали достать книгу или сделать ксерокопию. А участники клуба с уважением стали называть ее "Тсунаеши-семпай", когда она спасла их, буквально с нуля восстановив важную документацию, добившись отсрочки сдачи отчетов у директора. Ей пришлось поговорить со многими преподавателями, секретарем и заместителем директора, использовать все обаяние своих не по-японски больших ореховых глаз и по-детски умильной мордашки, но в результате честь клуба кюдо была спасена. И вот уже полтора года она - Тсунаеши-семпай. И это никого не удивляет. Девочка сложила учебники в желтый портфель, надела его на спину, еще раз проверила розетки и электроприборы. Лишь после этого выключила свет и закрыла клубную комнату на замок. Ключи традиционно были только у трех людей: у президента клуба, его заместителя и секретаря. Тсунаеши надела цепочку на шею и спрятала драгоценный ключик под одеждой. После чего отправилась к станции метро - ей предстояло ехать на дополнительные занятия. Это была обычная практика: многие ее одноклассники после школы ходили еще в одну школу, где учились дополнительно. Так что никого не удивляла фраза про вечную занятость Тсунаеши. Вот только реальность отличалась от того, что имелось на самом деле в виду. Тсуна села на свободное место в вагоне и задремала под мерный стук колес. Перед занятиями необходимо хоть немного отдохнуть, чтобы набраться сил. Все равно ехать еще далеко. Савада Емитсу - наполовину итальянец, наполовину японец - ураганом ворвался в их жизнь. Для Тсуны до сих пор оставалось загадкой, как и для чего он оказался в крохотной больнице Намимори, но через полгода Нана привела кавалера знакомиться с дочерью. А еще через два месяца они расписались. Скромная церемония в местном муниципалитете, где они просто подписали необходимые бумаги. Нана была в нарядном платье, купленном Емитсу, и сжимала в руках букет нежно-кремовых розочек. И сияла, сияла от счастья. Тсунаеши стояла в углу и тихо радовалась за мать. В конце концов, она сможет пережить даже мафиози в доме, лишь бы он сделал маму счастливой. Емитсу удочерил ее, и она стала Савадой Тсунаеши. Друзьями они с новым отчимом не стали, но сосуществовать мирно на одной территории могли. Тсуну вполне устраивало то, что в новом, купленном отчимом доме нашлась комнатка для нее. И что Емитсу окружает беременную жену заботой, опекая буквально каждый ее шаг. А Емитсу был доволен тем, что падчерица целыми днями пропадает на занятиях в подготовительной школе и не мешается под ногами. По возвращении Тсунаеши сразу же мышкой прошмыгивала к себе в комнату, чтобы не мешать воркованию матери с новым мужем. Когда на свет появился ее младший брат, Даи, Емитсу вынужден был уехать. Нана объясняла это тем, что у него важная работа в шахтах. И он брал длительный отпуск, чтобы побыть с женой. Но дольше отсутствовать уже не имел права. Он присылал подарки, деньги, редко, но звонил Нане. Которая, погрузившись в заботу о малыше, ни о чем не беспокоилась и так же сильно любила, практически обожала мужа. Тсунаеши этого не понимала, но пожимала плечами и приглядывала за братом, чтобы дать отдохнуть матери. Радио объявило ее станцию, и Тсунаеши поспешила к выходу. Ее дополнительная школа находилась на окраине района, в небольшом лесу. Самое то, чтобы не вызывать вопросов по поводу своей подозрительной деятельности. Ни в прошлой, ни в этой жизни Тсунаеши не умела паниковать. И не собиралась хвататься за несколько дел разом. Проблемы надо решать по мере их поступления. Чтобы стать профессиональным снайпером, необходимы полигоны, наставники или учителя, тренеры и, разумеется, дорогостоящее оружие. Самая дешевая винтовка стоила двадцать тысяч евро. В этом мире у Тсунаеши не было ни таких денег, ни нужных знакомств. Она не обольщалась насчет своей прошлой жизни: Мадам нашла Алису в шестнадцатилетнем возрасте, когда девушка уже владела набором нужных навыков, привитых ей отцом-военным. Работа изначально шла не с нуля. Поэтому она занялась тем, что было ей доступно непосредственно в тот момент - собственной физической формой. Девочка отлично помнила, какие тренировки необходимы, какие рефлексы нужно отрабатывать. И каким должен стать идеальный результат. Как она намучилась с собственным телом! Прочувствовала всю прелесть малолетнего организма. Когда вспышки активности быстро сменяются усталостью, почти полной апатией. И хочется спать. Когда сознание то и дело пытается перескочить с одного предмета на другой, и приходится жестко удерживать концентрацию, сосредотачиваться, чтобы не навредить самой себе. Маленькие дети вообще не приспособлены для каждодневной, планомерной серьезной активности - это Тсунаеши уяснила еще в первые месяцы. Но ничего, она справилась. Пусть постепенно, очень медленно, с постоянными передышками и перерывами, но нашла свой оптимальный ритм, выработала собственную тактику. Хотя и пришлось скрываться от матери и заниматься только по вечерам или когда ее дома не было. А в промежутках между учебой сначала в подготовительной, а затем и в младшей школе, работой в клубе кюдо искала информацию. Если знаешь, где и что слушать, если УМЕЕШЬ слышать, это не составляет труда. И все равно, на нужную ей организацию она вышла только полгода назад. "Школа, которая бесит". Писалось это название иначе, но вот звучало именно так. Маленькое, ничем не примечательное деревянное здание в окружении высоченных деревьев и крепкого забора удивило ее. Особенно, когда она увидела, в каком состоянии находятся классы. Обшарпанные двери, потрескавшаяся краска на стенах, странные круглые отверстия и выломанные косяки. Но все это оказалось лишь маской. В школе обучали будущих киллеров экстра-класса, элиту. С самого детства воспитывали убийц, подопечные проходили жесткий отбор, после которого оставались единицы наиболее живучих. Администрацию той школы составляли преимущественно женщины. Яркие, уверенные в себе, харизматичные. Бывшие ученицы. Директриса Тай чем-то напомнила Тсуне Мадам. Не внешностью - Тай была валькирией с фигурой соблазнительницы и короткими солнечными волосами. Ее авторитет был основан не на страхе или силе - и то, и другое женщина могла использовать с легкостью. Ее авторитет удерживало уважение. Может, она не была самым сильным, самым ловким убийцей, но определенно лучшей. Набор проводился раз в несколько лет. Из них готовили не просто снайперов - высококлассных киллеров, владеющих практически всеми видами оружия, умеющих изготовить яды или провести медицинскую операцию в походных условиях. Если хочешь быть снайпером - пожалуйста, будь, но при этом, если тебя обнаружили, ты должен уметь схлестнуться с противником в жестком контактном бою. И победить. Обычно от выпуска оставалось три-четыре человека. И первые несколько лет они выполняли заказы Тай, отрабатывая свой долг перед школой. Это способствовало появлению репутации, уважения и даже собственной клиентуры. Когда долг гасился, ученик отправлялся в свободное плавание. Дальнейшая его судьба учителей уже не волновала. Потому что они становились КОЛЛЕГАМИ. Тай очень удивилась, когда на пороге ее кабинета появилась ученица младшей школы. Еще больше удивилась, услышав ее просьбу. И была поражена, когда девочка, на глазах всех будущих и бывших убийц, прошла полосу препятствий, преодолела все вступительные испытания, продемонстрировав тем самым хорошую физическую подготовку и практически военные рефлексы. И женщина согласилась на эксперимент - сделать убийцу из маленькой девочки. В своем классе из семнадцати человек Тсунаеши стала младшей. Хорошо то, что ее никто не задирал. Все знали: у директрисы Тай нет и не будет любимчиков, в школу принимали только за заслуги. Да они и сами все видели на полигоне. Так началась учеба Тсунаеши Савады. Над главными воротами школы от руки желтой краской было написано "Школа, которая всех бесит". Тсунаеши усмехнулась и прошла внутрь. - Тсуна, ты уже пришла. Это хорошо, - навстречу ей вышла Тай, та самая женщина-директор. - Это очень хорошо, - со значением произнесла она. - Ты кровожадна, Тай, даже слишком, - констатировала Тсуна, идя следом за директором. В этой школе не было уважительных суффиксов, все обращались друг к другу просто по имени. Может быть, потому что все преподаватели были иностранцами. А может, дело в особых тренировках. Когда убиваешь, учишься убивать, постоянно рискуешь здоровьем и жизнью... это сближает. Тсунаеши проскользнула на свое место на первой парте, приветливо махнув рукой одноклассникам. Те улыбнулись в ответ. Здесь не было соперничества за первое место - все знали, что все зависит только от способностей. Тай вышла вперед. - Сегодня мы наконец-то приступаем к практическим занятиям, - объявила она. Ученики оживленно начали переглядываться. Все это время - почти год - они только оттачивали свои рефлексы, скорость, гибкость, реакции. В общем, улучшали физическую подготовку и изучали теоретическую часть обучения: характеристики оружия, правила проверки подлинности документов и оружия, чтение малозаметных следов, улик и признаков для определения местонахождения своего противника, формулы химических соединений, оказание первой медицинской помощи в различных условиях, основы маскировки и отвлечения внимания. И многое, многое другое. Но с оружием напрямую они еще не работали. - Сразу хочу вас предупредить: те, кто считает настоящими киллерами грудастых девушек в облегающих маечках, что сексуально держат оружие, могут сразу выйти отсюда, - холодно произнесла женщина, присаживаясь на краешек стола. - Работа снайпера всего лишь чуть менее грязная, чем у остальных убийц. Не верьте тем, кто говорит, что убитые снятся и преследуют - такие не живут дольше двух заданий. Не верьте тем, кто говорит, будто убивать - это круто. Такие обманывают сами себя. Убийцы - по сути тот же инструмент власть имущих. Им приходится прятаться, скрываться, иногда жить месяцами в каком-нибудь закутке в канализации и питаться крысами, выдавливая гной из давно не обрабатываемых ран, чтобы не заполучить себе заражение всей крови, - Тай жестко оглядела побледневших людей. - Вы - пока еще никто и звать вас никак. Пройдет немало времени, прежде чем вы сами сможете решать, брать вам задание или нет, сможете сами выбирать себе миссию. Но до этого... работать придется с любым, абсолютно любым заказом. Вашей целью может стать крупный якудза или маленькая девочка, которая случайно увидела автомобильную аварию. И вы должны будете в обоих случаях убивать одинаково беспощадно. Потому что это - работа, а вы - инструмент. Есть два главных, основных правила снайпера. Первое: вам придется забыть, кем вы были раньше. Либо вы сливаетесь с толпой, становясь незаметным фоном, либо становитесь настолько яркой личностью, чтобы никто не подумал, будто вы - убийца. Но ни один из вас не имеет права быть середнячком. И второе: вы имеете право только на один выстрел. После этого вас обнаружат, и вам придется менять не только место убийства, но и время, и способ, а это - опаснее. Запомните эти два главных правила, остальное - лишь техника. Тех, кто уверен, что справится со всем, о чем я говорила, прошу пройти в тренировочный зал номер восемь для первого знакомства с оружием. Остальные должны покинуть территорию школы в течение пяти минут и забыть о ее существовании. Для вашей же пользы. Женщина быстрым шагом вышла из кабинета, давая детям обдумать свои слова. Через пять минут класс пустовал. Абсолютно все ученики поднялись и направились в восьмой зал. Ни один не покинул школу. Тсунаеши прикрыла глаза, сливаясь со своим луком, обозначая цель. Кюдо - это не просто боевая техника, это образ жизни. Короткий полет, обозначающий стремительное достижение цели. Гармония с миром, четкая картина всего, что происходит вокруг внезапно отодвигается на задний план. И цель становится единственным, что лучник видит перед собой. Подготовка к выстрелу являлась не менее важной, чем сам выстрел. А еще - это позволяло утихомирить бушующие чувства, упорядочить мысли. В такие дни она оставалась в додзе допоздна. - Тсунаеши-семпай, - дверь с шорохом отъехала в сторону, и на пороге показалась девочка, явно первокурсница. Она покраснела, когда капитан команды кюдо обратила на нее свое внимание. - Там вас... к телефону, - проговорила она запинаясь. Улыбка Тсунаеши стала ей наградой. - Спасибо, что сказала. Девушка, как была в тренировочном костюме, отправилась в каморку к школьному сторожу, куда переводились все телефонные звонки учеников. Сделано это было специально, чтобы не беспокоить администрацию и в то же время дать особо озабоченным мамочкам возможность поговорить со своими чадами. - Спасибо, Мори-сан, - поблагодарила она сторожа, когда мужчина покинул свой пункт и отошел недалеко, чтобы не мешать девушке. - Слушаю, - произнесла она в трубку. - Савада-тян, это Сато-сан, директор средней Намимори, - раздался знакомый голос мужчины. - Добрый день, Сато-сан. Да, я помню, - вежливо проговорила Тсунаеши, хотя интуиция взволнованно зазвенела. - Насколько я знаю, в конце этой недели ваши спортивные секции едут на соревнования в соседний город. - Да, футбольный клуб и команда по кюдо. - Хотел попросить тебя об одолжении. От нашей школы туда же отправляются команды по бейсболу и боксу. Но наш сопровождающий неожиданно заболел и за оставшиеся два дня мы не сможем найти ему замену. Ты не согласишься приглядеть за детьми в поездке? Это будут первые-вторые классы. Директор твоей школы не возражает. Разумеется, если ты согласна. - Конечно, мне не составит труда, - Тсунаеши прикрыла глаза. Первые-вторые классы, значит... - Во сколько отправление? - В девять утра. Автобус подъедет к зданию нашей школы. Спасибо, ты нас очень выручила. - Не стоит благодарности. Они распрощались, Тсунаеши поклонилась еще раз сторожу, благодаря за предоставленную возможность, и отправилась переодеваться. Неподалеку от школы ее ждала черная, отполированная до блеска машина с затененными стеклами. Тсунаеши забралась на переднее сиденье и блаженно вздохнула, ощутив прохладу салона. Это лето выдалось жарким до безумия. - Извини, ты долго ждала? - повернулась она к девушке за рулем. - Нет, только приехала, - хмыкнула та, прикуривая очередную сигарету. Машина мягко, почти незаметно тронулась. - Ты выглядишь напряженной, - Ани бросила вопросительный взгляд на подругу. - Мне предстоит сопровождать в поездке одноклассников моего брата. Сама понимаешь, отказаться я не могла, - Тсуна пожала плечами. - Сигарету? - после недолгого молчания спросила девушка. Вот, за что ценила Тсуна, своих друзей из школы снайперов - за ненавязчивость. Ани могла сколько угодно изображать избалованную дурочку с ногами от ушей и силиконом вместо мозгов, но не вмешивалась в личную жизнь и ни о чем не спрашивала, пока не обращались лично к ней. И она всегда готова была помочь. - Не надо, у меня свои, - девушка достала из сумки тщательно спрятанную пачку и закурила. По салону поплыл аромат ментола с ноткой перечной мяты, а Тсунаеши уставилась в окно на проплывающие мимо дома. Ее отношения с семьей стали очень... непростыми. Она любила мать, в чем-то уважала отчима. И даже сначала пыталась наладить отношения с младшим братом, пока не поняла, что ему это не нужно. Насмотревшись на взаимоотношения отца с Тсуной, тот также тщательно игнорировал само существование сестры. Раньше она любила брата, всей душой. Играла с ним, восхищалась его крохотными, слабенькими пальчиками и могла часами держать погремушку перед его носом, напевая тихие песни. Раньше Даи засыпал только в ее присутствии, прижимаясь к теплому боку сестры. И Тсунаеши была счастлива. А потом он вырос. Как костер, который не может гореть без подпитки, так безразличие, наигранное равнодушие Даи потушило огонь сестринской любви Тсунаеши. Она перешла в заботливую нежность и сожаление, что ничего не будет, как прежде. Но брат слишком любил отца, слишком хотел походить на него, несмотря на то, что Емитсу редко посещал их. Даи всеми силами старался заслужить одобрение отца. От этого становилось грустно, но Тсунаеши ничего не могла поделать. И не собиралась, чтобы не рождать конфликт в семье. Нана как всегда ничего не замечала. Для женщины ее детки были самыми любимыми и идеальными, а значит, просто не могли ссориться друг с другом. Напряжение в доме росло, и Тсунаеши с радостью воспользовалась первой же возможностью, чтобы сбежать. Объяснила это тем, что за старшую школу надо платить, на колледж нужно копить, вот она и нашла подработку. И вообще, она уже взрослая и самостоятельная, поэтому хочет пожить отдельно. В тот же вечер собрала немногочисленные вещи, поцеловала мать, щелкнула брата по носу и переехала в арендованную квартирку. С тех пор единственной связующей ниточкой между ней и семьей являлись звонки матери раз или два в неделю. - Никогда бы не подумала, что ты выберешь такую неприметную маску, - хмыкнула Ани, прерывая невеселые размышления. - Семье внезапных изменений не объяснишь, - улыбнулась Тсуна. - К тому же, конец учебного года не за горами, скоро получу диплом и растворюсь на бесконечных просторах Японии. А до этого - ее амплуа вписывалось в рамки портрета обыкновенной школьницы из Намимори. Капитан клуба Кюдо, пусть не отличница, но все равно душевный, понимающий человек. Снимает крохотный уголок над китайским ресторанчиком, из-за чего ее вещи частенько пахнут острой курицей. И подрабатывает в круглосуточном супермаркете по ночам, чтобы оплатить старшую школу и дальнейшую учебу. - Уже выбрала, куда будешь поступать? - Да, нашла двухгодичный техникум, где готовят профессиональных фотографов. Собираюсь путешествовать и делать фоторепортажи. Или выставки, еще не решила. Не то, чтобы Тсунаеши были важны деньги - скорее даже наоборот, с многочисленными заказами она уже вполне заработала себе на безбедную старость. Но фотографии - отличное прикрытие для путешествий киллера. Ани тоже это просчитала и уважительно кивнула. - Кстати, - Тсуна с интересом взглянула на подругу, - как ты объяснила свои изменения семье? Ее облик и характер изменились кардинально. Забитая девочка с двумя нелепыми косицами, в мятой школьной форме превратилась в роскошную, но не слишком умную молодую женщину, любовницу одного видного бизнесмена. Газеты писали, что он лично покупает ей одежду, специально выбирая покороче, чтобы подчеркнуть все несомненные достоинства своей "собственности". И Ани будоражила воображение высокой грудью, округлыми бедрами, тонкой талией, упругими шоколадными кудряшками и родинкой над губой. На вопрос Тсунаеши подруга фыркнула, повела плечами. - Два года назад я начала жить с Ичиро, так что с семьей не особо общаюсь. Они вообще сейчас на другом конце света. - А Ичиро не возражает... против этого? - девушка повела рукой вдоль фигуры Ани. Быстро брошенный лукавый взгляд сказал больше любых слов, но подруга все же пояснила: - Он сам выбрал мне такой стиль. Предпочитает, чтобы меня недооценивали. К тому же... я всегда могу сделать ему скидку. - О, он знает. Ани зубами стащила перчатку с руки. В полутьме салона блеснуло обручальное кольцо. Теперь девушка выглядела серьезной. - Мы поженились. Полгода назад. Ичиро настоял после очередного покушения, которое мне с трудом удалось отбить. Он уже переписал на меня все свое имущество, - она стиснула зубы. Поступок мужа ей явно не нравился. Тсунаеши отвернулась, чтобы не травить душу девушки сочувствием или пониманием. Ей это совершенно не нужно. Бывало и так. На вопрос, почему же киллеров и профессиональных снайперов так мало, Тай усмехнулась и заявила, что некоторые выбирают менее прибыльную, но и менее опасную работу телохранителя. Кажется, именно это и произошло с Ани. Ани заехала на подземную стоянку. Подруги молча поднялись на лифте на девятый этаж высотного здания. Здесь находилась квартира еще одной участницы их компании Эрис Блад, начинающей и уже весьма успешной и знаменитой актрисы. - О, Тсу, думала, ты снова забыла про нашу встречу! - рыжая помахала ей бутылочкой пива. - Правильно я попросила Ани заехать за тобой! Тсунаеши рассмеялась и опустилась на пол возле стола. Их уцелело всего пятеро. От всего потока - семнадцати человек. Кто-то не справился с заданием, кто-то вовремя не обнаружил яд, а кого-то убили во время тренировочной миссии. В результате осталось пять снайперов. Директриса Тай как всегда оказалась права, во всем права. Первый год работы Тсунаеши вспоминала с ужасом и содроганием. Их имен никто не знал, им доставались только мелкие сошки, самая грязная и неприглядная работа. Директриса специально подбирала такие задания, чтобы продемонстрировать все неприглядные стороны жизни убийц. Пока еще у них был шанс отказаться, скрыться. Большую часть денег школа забирала себе: на содержание, подкуп, кого следует и обучение следующего, уже набранного, класса. Оставшихся денег едва хватало на билет до цели заказа, о еде и говорить не стоило. Не раз Савада вспоминала с благодарностью наставницу, что дрессировала их, не жалея сил. Она лично провела неделю на закрытой, недостроенной станции метро со сломанными ребрами, когда заказчик внезапно решил, что платить молодому киллеру - слишком дорогое удовольствие. Его не стало, как только у Тсунаеши зажили ребра. Тай демонстративно не вмешивалась, показывая, какие отношения бывают с заказчиками и посредниками чаще всего. Спасали не только полученные навыки, но и память, опыт прошлой жизни. Тсунаеши не знала, как бы она справилась без знаний Безумной Элис, без ее немного циничного отношения к жизни, которое позволило не озлобиться и не сойти с ума. Год прошел, долги были оплачены. Тсунаеши специально брала как можно больше заказов, чтобы управиться за короткий период. Учебу она почти запустила, но директор не обращал внимания, каждый раз получая справки о слабом здоровье и многочисленных болезнях. Впрочем, на контрольных Тсуна показывала стабильные неплохие результаты, а команда кюдо приносила победы в соревнованиях, так что на многое он попросту закрывал глаза. Их прозвища, кодовые имена начали потихоньку вливаться в мир мафии. И пусть сейчас, к семнадцати годам, они не на верхушке рейтинга, но явно находятся в десятке сильнейших и опаснейших убийц. Тсуна лично проверяла все слухи и факты. Они никогда не работали вместе, одиночки, что тут сказать. Но раз в два-три месяца обязательно встречались на нейтральной территории, чтобы обменяться новостями, поговорить и просто расслабиться. И у каждой было свое амплуа, своя незаменимая маска, заподозрить которую не мог никто. Они прислушались к совету директрисы Тай. Эрис Блад прославилась своей яркой внешностью - алые, густые и блестящие, как кровь, волосы и такие же глаза. Ее талант был признан ведущими критиками мира, ей пророчили великолепную карьеру. Газеты писали о ее скандальных связях чуть ли не со всеми значимыми в мире кино людьми, на что актриса лишь улыбалась, чувственно изгибая пухлые губы и сводя с ума всех репортеров. Ани, любовница, а теперь, как оказалось, и жена известного бизнесмена Ичиро Тачибана. Тоже яркая красавица. Остальным в их компании повезло не так. Мэй выбрала маску скромной помощницы профессора химии в Тодае. Гениальная студентка, раньше всех окончившая школу, она носила большие круглые очки и заплетала волосы в две тоненькие косички. Заикалась, краснела и смущалась. В основном из-за мелких зубов и многочисленных веснушек по всему телу. Что, впрочем, не мешало ей успешно охмурять своего профессора. Четвертым оказался парень - Эрик Соер, наполовину англичанин. Единственный, кто прижился в их чисто женской компании за время учебы. Наверное, именно поэтому они и выжили - потому что были все вместе. Каждый успешно дополнял другого. Никто лучше Эрис не добывал информацию, Мэй обрабатывала ее, Ани могла достать что угодно и где угодно. Тсунаеши со своей острой интуицией, иногда почти на грани предвидения, действовала непосредственно во время исполнения заказа. А Эрик... Эрик составлял планы. Безумные, гениальные, совершенно сумасшедшие планы. Которые спасали им жизни, снова и снова. Он работал неприметным журналистом в захудалой газетенке. И был безнадежно, безответно влюблен в собственного редактора. Снова смотря на них, веселых, раскованных, не похожих на прежних себя, Тсунаеши понимала, что завидует им. Не потому, что они приобрели в большинстве своем достаточно успешные маски - ее выбор тоже неплох. Она завидовала им - по-хорошему, по-белому, - потому что они нашли своей счастье. Влюбились. Пусть безответно, пусть с постоянной тревогой за вторую половинку, но... их любили. Тсуне так порой хотелось иметь рядом человека, на которого можно перекинуть груз забот. Который обнял бы ее за плечи и сказал, что все обязательно будет хорошо. И он позаботится о ней. Но нет, завтра ей предстоит снова идти в школу, снова изображать из себя капитана клуба кюдо. Только чтобы закончить с притворством после выпускного. Она сама выбрала профессию фотографа, ей хотелось путешествовать, смотреть на новые страны. Хотелось жить. Мать она могла оставить на отчима и его защиту, ни о чем не беспокоясь. Так как всезнайка Мэй уже выяснила, кто такой Савада Емитсу и чем он занимается. Правда, его "благосклонность" не распространялась на падчерицу, но Тсуну это вполне устраивало. - Ты о чем-то слишком серьезно задумалась, Савада! - Эрис щелкнула ее по носу. - Не грусти, ведь мы вместе! Девушка рассмеялась и взяла баночку грушевого чухая. На свои посиделки они никогда не готовили ничего серьезного и особенного. Вместо этого Мэй, знавшая все об их вкусовых пристрастиях, затаривалась в ближайшем супермаркете, а Эрик помогал донести. У них вообще были странные предпочтения в еде. Легкое, с тонким, почти неуловимым ароматом, желтоватое сливовое вино Эрик пил только вместе со сладкими рулетами, начиненными пастой из бобов адзуки. Ани предпочитала делать коктейль хайбол - имбирный эль с содовой, льдом и ломтиком лимона сверху. И мороженое, обязательно мороженое... со вкусом васаби. Эрис, та еще оригиналка, предпочитала шочу - крепкий спиртной напиток, запивая его фруктовым соком и заедая острыми чипсами. Компанию ей составляла стесняшка Мэй, только в качестве закуски использовала мороженое с сакурой. Тсунаеши сама не могла бы сказать, когда именно подхватила эту эпидемию любви к сочетанию несочетаемого. Но нежный грушевый чухай у нее шел только в компании с гекикара раменом - одним из острейших блюд Японии. В прошлой жизни ей очень не хватало таких вот людей, с кем можно посидеть, поговорить. И знать, что они поймут и примут. Потому что за плечами - одна школа жизни, почти одинаковые испытания. Когда она была Элис, Тсуна не сближалась ни с кем из группировки Мадам. Не хотела открывать душу, снова любить и терять кого-то. Шляпник стал первым. И последним. В новой жизни она исправила ошибки. Пусть с бывшими одноклассниками они никогда не будут сильно близки, пусть каждый может получить на другого заказ и попытаться выполнить его, но, пока нет этого самого заказа, они всегда придут на помощь друг другу. Девушка первой подняла бутылку. - За нас! Нежный стеклянный перезвон переплелся с негромкими голосами, произносящими тост. Острая приправа обожгла язык и дополнилась нежной грушевой свежестью. - Ну, - Эрис потерла руки, сверкая глазами, - у кого какие новости? Все невольно рассмеялись ее непосредственности. Тсунаеши сделала еще глоток. Не важно, что будет завтра. Здесь и сейчас она счастлива.