Моя воля сильна...

- Травоядное, у тебя тут слишком тихо, - заметил глава дисциплинарного комитета. Тсуна посмотрела на сидящего на подоконнике парня, он заявился в комнату клуба фотографии со словами "здесь тихо". Усмехнулась. - Ты же не любишь толпы, Кея-кун. - А ты должна заманивать к себе участников и желающих научиться фотографировать, - парировал ученик с такой же усмешкой. - Не-а, - довольно протянула Тсуна. - Я буду учить лишь тех, кто сам выскажет желание заниматься. Зачем кого-то заставлять, а потом переживать, что он ушел? Глупо, всего лишь ненужная трата времени. К тому же... - она хитро прищурилась. - Я уже записала в члены клуба Даи. И тебя. - Я не давал своего согласия, - заледенел Кея. - Так что мешает дать мне его? - пожала плечами Тсунаеши. - Я глава дисциплинарного комитета. - Одно другому не мешает. Будешь еще заниматься и клубной деятельностью. Хибари тоскливо вздохнул. Он уже давно понял, что спорить с Савадой-семпаем дело заранее проигрышное. Она могла убедить даже камень сдвинуться с места. Если ей это было нужно, разумеется. - Ты со мной сразишься! - попытался получить он хоть какую-то выгоду. Судя по взгляду девушки, она прекрасно поняла подоплеку его слов. И мягко покачала головой. - Кея-кун, я лучник, а не рукопашник. Ты меня сразу же убьешь, - она беспомощно развела руками. - Тогда убеди сразиться со мной того мужчину, что ходит вместе с твоим братом. Тсунаеши стала серьезной. - Лучше не стоит. Ты еще не готов с ним драться. Пока, - она говорила спокойно, без улыбки. И Кея даже не смог поднять на нее тонфа, хотя обычно такие слова только злили его. Потому что на подсознательном уровне чувствовал, что это правда. Тсунаеши задумчиво посмотрела в окно. - Лучше бы тебе не привлекать его внимания, Кея-кун. Если не хочешь потом уехать из Намимори. - Я никогда не оставлю Намимори! - холодно отрезал парень. Девушка мягко улыбнулась. - Когда-нибудь ты все равно вырастешь из этого города. И если захочешь развиваться, становиться сильнее, тебе придется пойти дальше, искать себя в других городах. Возможно, даже странах. У тебя отличный потенциал, и не только боевой. Намимори просто не сможет дать тебе всего, что нужно. Но ты всегда сумеешь вернуться сюда, если пожелаешь. Кея внимательно смотрел на семпая. Такие взрослые, серьезные речи были непривычны от обычно дружелюбной, весело-беспечной Савады. Даже странно было слышать их. Как будто она видела то, чего не видел он. И заботилась о нем, старалась по-своему предупредить. А она еще ни разу не давала глупого совета. - Чем занимаетесь, Кея, Тсунаеши-семпай? - в кабинет заглянул Ямамото Такеши в компании Сасагавы Реохея. Рука у бейсболиста была на привязи, в гипсе. - Такеши-кун, что случилось? - Тсуна обеспокоенно поднялась. - А, это, - парень рассмеялся и взъерошил волосы на макушке здоровой рукой. - Я сломал руку на матче в эту субботу. И наша команда проиграла. Беззаботный тон не сумел обмануть Тсуну. Она видела, что парень переживает, стыдится своей слабости. Бейсбол являлся для него не просто игрой, смыслом жизни, единственной любовью. И сейчас он так подвел свою команду, товарищей. - Такеши-кун, - она подошла, растрепала черные жесткие пряди, - не переживай. Уверена, тебя никто не обвиняет. Ведь будет еще возможность отыграться, взять реванш. И бейсбол - не единственное, в чем ты можешь быть силен. Не верь тем, кто говорит иначе: настоящие друзья никогда не скажут подобного. И поймала растерянный взгляд расширившихся глаз Такеши. Значит, интуиция в очередной раз подсказала правильно. - Но, Тсунаеши-семпай... чем я еще могу заниматься? С такой-то рукой, - он помахал гипсом. - Экстремально вступай в мой клуб бокса! - тут же предложил Реохей. Его, казалось, совершенно не смущало физическое состояние спортсмена. Возможно, он его даже не заметил. - И ты, Хибари, тоже! - А-ха-ха, Сасагава-семпай, я не могу, - засмеялся смущенно Ямамото. - Обойдешься, - отрезал Хибари, вновь отвернувшись к окну. Тсунаеши посмотрела на них, хихикнула. - Какие же вы все-таки веселые, ребята! - улыбнулась девушка. Повернулась к шкафчику. - Кто будет чай? Я еще и сладости припасла. - Экстремально чай! - завопил Сасагава. - Спасибо, Тсунаеши-семпай, - кивнул Ямамото. Хибари просто хмыкнул с независимым видом, но чашку с зеленым напитком принял. Тсунаеши утопила тонкую улыбку в своем. Как бы Хибари ни отпирался, человек не может без общества. В конце чаепития Ямамото принялся расспрашивать ее о снимках, мастерстве фотографии. И Тсунаеши предложила им соревнование на желание. В свое время преподаватель в колледже устроил им точно такое же испытание. Брались десять совершенно идентичных друг другу фотографий, требовалось найти среди них одну, которая бы отличалась от остальных. Проблема заключалась в том, что фотограф каждый раз снимал один и тот же сюжет, без изменений. Менялись только чувства, что передавал снимок. В этом и заключался секрет. Напряженность или расслабленность одной и той же позы, мимика, незаметные взгляды... сумеют ли ребята все это обнаружить на той, единственной фотографии, где новобрачные были по-настоящему счастливы и рады. На всех остальных они находились в ссоре, не сойдясь во мнениях по какому-то мелкому поводу. К концу праздника они сами уже не помнили, по какому именно. Тсунаеши ненадолго вышла из кабинета, направляясь к окнам, что выходили за здание школы. Переведенный ученик, Гокудера Хаято, бунтарь, гений, талантливый подрывник, пианист и ученик Трайдента Шамала. Он совершенно отличался от того забитого, испуганного мальчишки, что спасала в свое время Тсуна. Официально версия его приезда звучала как проверка Десятого, несогласие самого Гокудеры с кандидатурой Даи. Официально. В реальности же Тсунаеши понимала, что мальчику никто не даст победить Даи, не сейчас, когда у Вонголы не осталось выбора. Тимотео не желал, чтобы наследником являлся ставленник какой-либо другой семьи, чтобы Вонголой управляли из тени. Занзаса тоже нельзя было допускать к власти. Как лидер и руководитель он, безусловно, хорош, но ярость и ненависть застят ему глаза. Этот пустит Вонголу на новый кровавый виток. Тсунаеши встала у окна. - Как интересно, - расплылась она в улыбке. Гокудера Хаято вызвал ее братишку на поединок. Зря, очень зря. Может, Даи сейчас и не так силен, как парень, уже поработавший киллером, но у него за спиной репетитор с определенными указаниями из "штаба". И сестра, которая не даст своему братишке проиграть. Даи метался, пытался увернуться, но Гокудера все время увеличивал количество шашек. Многочисленные цепочки, фенечки звенели и поблескивали на солнце, пальцы, даже несмотря на наличие колец, держали шашки ровно, уверенно, управляли ими легко, почти играючи. Человек, чье тело целиком покрыто динамитом - такая у него репутация. Чего еще ожидать от ученика Шамала? Реборн выстрелил, создав катализатор. Наконец-то Тсунаеши смогла увидеть всю ситуацию в подробностях. Пламя посмертной воли, воплощение решимости загоралось, стремясь выполнить желания своего владельца. Но так как Даи все еще не осознавал его присутствие в себе, не умел направлять его в нужное русло, оно захватывало его, подчиняло, управляя им. И гасло, когда задача была выполнена. С Тсунаеши никогда не случалось подобного. Она всегда знала, чего хочет добиться, четко видела свою цель. Поэтому пламя подчинялось ее воле. Сейчас Даи пытался потушить все запалы сразу, прыгая от одного к другому. На лице Гокудеры возникла кривая и в то же время торжествующая ухмылка. Он снова увеличил число шашек. При том расстоянии, на котором находился от него Даи, у Савады не оставалось шанса даже не на победу - на то, чтобы удрать. Ну-ну, пора подправить мальчику статистику побед. Никто не смеет обижать ее глупого младшего братика. Кроме нее самой. Тсунаеши достала пистолет. Она не была идиоткой, чтобы тащить в школу настоящее оружие. Но в умелых руках даже пластиковая игрушка, стреляющая пластмассовыми шариками становилась опасной, а если целиться в глаз, то могла привести к летальному исходу. Тсуна добивалась не совсем этого. Ей всего-то было нужно сбить полет запущенных динамитных шашек и изменить его траекторию. Пламя брата еще действует, а значит, он в первую очередь бросится гасить фитили. Как минимум перерыв от удивленного Подрывника они заработают. А уж Реборн повернет дело так, как нужно. Окно располагалось удобно, чтобы киллер не видел ее вмешательства. И как раз нужное расстояние, чтобы пульки не потеряли своей скорости. Шашки веером рассыпались вокруг Гокудеры, тот ошарашенно смотрел на них, не веря собственным глазам. Он явно не ожидал такого. Даи, в зелененьких трусах в веселенький цветочек, бросился гасить, спасая тем самым своего противника. Тсунаеши ухмыльнулась, спрятала пистолет и направилась к кабинету клуба фотографии. Наверное, ее братишке понадобится сменная одежда, раз уж из этой он так шустро выпрыгнул. Зайдя за угол, она обнаружила удивительную картину. Гокудера стоял на коленях и кланялся до земли Даи, периодически ударяясь лбом. - Что здесь происходит? - В семье Несчастного Даи появился еще один человек, - черные глаза пронзили ее насквозь. Тсунаеши невинно приподняла бровь, задавая немой вопрос. На что Реборн отвернулся. - Проигравший подчиняется победителю. Тсуна про себя хмыкнула. Ню-ню, замечательное оправдание! Если не учитывать, что этой традиции не следуют вот уже сотню лет, если не больше. Иначе бы половина Альянса подчинялась бы Каваллоне и Вонголе слепо, как послушные собачки. Но проигрыш просто ложился пятном на репутацию, и киллер только последующими многочисленными успехами мог не смыть его, но прикрыть. - Сестра? - Даи подскочил. - Что ты здесь делаешь? - Принесла тебе сменную одежду, - Тсунаеши улыбнулась, помахала пакетом. Даи выхватил его, буркнул нечто, по содержанию и форме мало похожее на благодарность, и стал торопливо натягивать штаны. - Откуда ты узнала, что она ему понадобится? - прищурился Реборн. - Я всегда ношу с собой комплект запасной одежды брата на всякий случай. С тех самых пор, как он стал при виде тебя выскакивать из штанов от усердия, - тонко улыбнулась Тсуна. Даи вспыхнул, Реборн хмыкнул. А Гокудера опустился на колени перед Тсуной. - Вы сестра Джудайме? - его глаза сияли преданным собачьим блеском. - Позвольте мне стать его Правой рукой и помогать вашей семье во всем! Тсунаеши вопросительно взглянула на Реборна. Тот пожал плечами, взирая на нее с насмешкой. Игра, значит, но в счете пока что ведет она. - Конечно, ты можешь помогать нашей семье, - улыбнулась Тсуна, поднимая парня. - А насчет Правой руки... думаю, это решать только Даи. Но... не хочешь вступить в мой клуб фотографии? Гокудера засиял и закивал, так яростно, что Тсунаеши подумала, у него голова отвалится. Что бы она ни говорила Хибари, а учебный план следовало выполнять. Как всегда Тсунаеши с Реборном провожали Даи в школу. И если с сестрой он еще смирился, все-таки она была временным сотрудником средней Намимори, то от репетитора старался держаться подальше, не зная, чего от него ожидать. Тсуна немного задержалась, заново завязывая шнурки на кедах. Брату сказала ее не ждать, идти вперед, она его догонит чуть попозже. Предчувствие было нехорошим. У ее ног резко затормозил велосипед, скрипнули шины. Тсунаеши распрямилась. Первое, что бросалось в глаза - волосы цвета сакуры, выбивающиеся из-под шлема, и татуировка скорпиона на плече. Высокая, стройная и, наверное, красивая молодая женщина. О последнем судить было тяжело: ее лицо скрывали мотоциклетные очки. - Привет, - улыбнулась незнакомка. Голос тоже оказался красивым, с небольшим тягучим акцентом, свойственным итальянцем. Тсунаеши приветливо кивнула в ответ. - Сегодня так жарко. Не хочешь пить? - С удовольствием, - Тсуна даже бровью не шевельнула, как будто это самое обычное дело - принимать угощение от незнакомцев. Девушка протянула ей бутылку и быстро покинула "место преступления". Тсунаеши осторожно отвинтила крышку и понюхала подозрительную ярко-фиолетовую жидкость. М-да, как примитивно. Нет, ну в самом деле, могла бы скрыть яд получше. Ядовитый скорпион Бьянки. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы узнать вольного киллера, старшую сестру Хаято и наследницу семьи Гокудера. Бьянки Ядовитый скорпион, знаменитая отравительница. Но она бы никогда не сделала себе имя, не заработала репутацию в мафиозном мире, если бы травила так примитивно. Значит, у нее нет цели убить кого-то из семьи Тсунаеши. Еще одна проверка или метод тренировки Аркобалено. Интересно, почему Реборн вызвал именно ее? В том, что это сделал именно Реборн, Тсунаеши не сомневалась. Она догнала спутников через несколько домов. - Реборн! - улыбнулась, мягко, так открыто, как только умела. - Одна девушка сказала, что сегодня невыносимо жарко. И просила передать тебе это в знак своих искренних чувств. Ты же не станешь расстраивать девушку и отнесешься к ее подарку серьезно? Она протянула ему подаренную Бьянки бутылку. И с удовольствием наблюдала, как Реборн не знает, как ему выкрутиться. Назови Тсунаеши какую-нибудь иную причину, и киллер с радостью бы отказался от воды, но вот любовь... он уже не раз хвастался Даи своим дьявольским очарованием. Тсунаеши и не думала его отравить, тем более, что Леон наверняка быстро сварганит противоядие. Но вот потрепать нервы... - Конечно же, нет, - мужчина произнес это глубоким, бархатным голосом, подтверждая, что девушки ему приносят воду даже в другую страну. Они остановились на обочине дороги, чтобы не мешать остальным прохожим. Реборн взял предложенную бутылку, снял с нее крышку. И все это время не отводил взгляда от Тсунаеши. Поединок, глаза в глаза. Тсунаеши догадывалась, что сейчас в ее карих глубинах черти танцуют самбу. И хотела, чтобы Реборн это видел. Знал, чьи это проделки. И ничего не мог сделать. Мужчина отпил немного и предложил бутылку девушке. - Я вряд ли смогу принять ее чувства, поэтому хочу поделиться с тобой ее угощением. Как с другом и сестрой моего подопечного. О, уже друзья! Как весело! Тсунаеши ощущала, как просыпается, оживает в ней прежний злой азарт Безумной Элис. - Благодарю за предложение, но вынуждена отказаться, - покачала головой девушка. - Лучше будет, если ты сам скажешь своей поклоннице о не взаимности ваших чувств. Правда ведь, Даи? - А... угу... - брат витал где-то в облаках. - К тому же, - Тсунаеши усмехнулась, - я больше люблю зеленый чай, чем газировку. И отпила из припасенной заранее бутылки. Этот раунд вновь остался за ней. Дома ее ожидал ядовитый пирог прямо в голову. Тсунаеши чудом успела уклониться, охнув, когда увидела сквозную дыру в двери, которую проделала безобидная внешне выпечка. - Ничего себе! - присвистнула она. - О, Тсуна, вы уже вернулись! - из кухни вышла сияющая Нана, приехавшая из гостей. - Это Бьянки, сестра друга Даи-куна, Хаято-куна. Она поживет у нас какое-то время. Правда ведь здорово? - Конечно, мам, - улыбнулась Тсуна. За спиной раздались подозрительные хрипы и стоны. Тсунаеши обернулась. Гокудера-младший скорчился на земле, схватившись за живот, изо рта у него шла пена. - Гокудера-кун, что с тобой? - Сес... сестра... - прохрипел он. - Какая интересная игра! - просиял Ямамото Такеши, вызвавшийся пойти с ними. Тсуна видела, как Даи поник и затравленно огляделся по сторонам. Действительно, день у Савады-младшего выдался... напряженным. Мало того, что в школе Гокудера со своей преданностью не давал прохода, так еще и по дороге домой постоянно ссорился с Ямамото и намеревался его подорвать. И когда Даи не успевал перехватывать занесенный динамит, все шашки почему-то падали именно на него. При этом Гокудера не уставал воспевать прекрасные черты внешности и характера своего Джудайме. - Я хочу убить тебя! - Бьянки достала откуда-то пиццу. Тсуна порадовалась, что мама уже вернулась на кухню. - Зачем? - спросила она, уклоняясь от размахивающей опасной готовкой девушки. - Потому что если вас не станет, Реборн вернется ко мне, в Италию! - фанатично заблестели глаза Бьянки. - Мы поженимся, у нас будет много детей. И наша любовь будет жить вечно. - Бьянки была моей любовницей, - любезно пояснил со стороны киллер. - Четвертой, - добавил, призадумавшись. Он с садистским наслаждением наблюдал за тем, как итальянка пытается избавиться от Савады-старшей. Несмотря на свой фанатизм, препятствие на пути к главной цели - Даи - она определила верно. - Это всего лишь работа, Бьянки, - Тсуна замахала руками. - Она закончится, и Реборн вернется в Италию. А до этого времени ты можешь жить с нами, общаться со своим любимым, - нежный голосок и побольше счастья в глазах от возможности помочь такой красивой паре. - Я только надеюсь, что... может быть... - она немного замялась, смущенно покраснела, для чего пришлось вспомнить некоторые... очень приятные вещи. - Может быть... вы захотите провести свадьбу здесь, в Японии? Где-то за ее спиной поперхнулся Реборн, радостно засмеялся Даи, глядя на ошарашенное лицо репетитора. Правда, он быстро стушевался и предпочел с помощью Ямамото утащить Хаято к себе в комнату. Тот до сих пор не пришел в себя. Бьянки остановилась, в ее глазах появилась задумчивая дымка. Наконец, она просияла. - Да, думаю, это будет великолепно! - пропела она. Пицца исчезла, Скорпион схватила Тсунаеши за руку. - Ты тоже видишь сияние нашей с ним вечной любви? - Да, - твердо ответила Тсуна, стараясь не смеяться. - О, так здорово, что я нашла здесь подругу! - Бьянки обняла ее за шею, крепко-крепко. И тут же отстранилась, подозрительно взглянула на девушку. - Но как же ты? Ты не пытаешься соблазнить моего Реборна? - Что ты, что ты! И в мыслях не было! - замахала руками Тсунаеши. - Я вполне довольна своей личной жизнью. У меня уже есть любовник. - Тогда ладно, - милостиво согласилась Бьянки, подхватила Реборна под руку и потащила на кухню - кормить с ложечки вкуснейшей стряпней маман. Проходя мимо Тсуны, мужчина сверкнул в ее сторону яростным взглядом. Тсунаеши пожала плечами. Если Даи не может постоять за себя, это сделает она. К тому же... весело-то как! Все больше, с каждым прожитым днем с момента появления Реборна, дом Савада напоминал Тсунаеши филиал Страны чудес из произведений Кэрролла. Фантасмагорическое порождение детской фантазии с почти полным отсутствием структуры и какой-то своей извращенной логикой, в исполнении Вонголы оно приобретало психоделические оттенки. Что-то постоянно взрывалось, горело, раздавались звуки взрывов. Бьянки с криками о любви, полной страсти, пыталась накормить Реборна своей ядовитой кулинарией. Тот успешно скрывался, но в результате страдал Даи, на котором отрывался репетитор. Тренировки становились все более жесткими и жестокими. Даи с трудом доползал до комнаты затемно, где Тсуна обрабатывала ему раны и царапины под бдительным присмотром репетитора. К ним постоянно приходили Гокудера, взрывающий все на своем пути, падающий в обморок от одного лишь взгляда на лицо сестры. Вечно смеющийся Ямамото, которому, судя по всему, доставляло удовольствие ссориться с Гокудерой. На этом фоне вечно улыбающаяся, ничего не замечающая Савада Нана и спокойная, воспринимающая все иронично и получающая удовольствие от игр с репетитором Тсунаеши смотрелись не менее безумно. - Нья-ха-ха, Реборн, великий Ламбо-сан убьет тебя! Тсунаеши потерла глаза, кажется, началась новая страница безумия в доме Савада. Она поднялась в комнату Даи, где поселился киллер. Маленький ребенок в пятнистом костюме теленка, с рожками в пушистых кудрях размахивал розовой гранатой. С выдернутой чекой. Тсунаеши выхватила ее, вышвырнула в окно. Воздух содрогнулся от взрыва. - Прошу тебя, не надо, - она улыбнулась ребенку, погладила его по волосам. - Это не игрушки. Меня, кстати, Тсуна зовут. Это Даи, мой брат. Его репетитора Реборна ты знаешь. А тебя как зовут? - Это самый никчемный и слабый представитель семьи Бовино, Ламбо, - презрительно фыркнул Реборн. Даи молча пытался решать задачи и не обращать внимания на происходящее. Его мотивация в буквальном смысле слова читалась по лицу - многочисленные синяки и шишки от ударов преобразованного Леона. Глаза Ламбо наполнились слезами, губки задрожали. - Сп-спокойствие, только спокойствие, - пробормотал он и достал из прически массивную базуку. Никакая снайперская выучка не могла подготовить Тсунаеши к подобному. Оружие выскочило из тонких детских ручек, а когда она перехватила его, перед глазами мелькнула разноцветная вспышка, и все исчезло. Реборн опоздал всего на секунду. Савада Тсунаеши была не первой девушкой, что сумела противиться его обаянию, улыбке, внешности, но она стала первой, кто заинтересовал его при этом. Независимая, как та кошка, что гуляет сама по себе. Нахальная, вредная, ехидная. И ведь не красавица, но Реборн не мог перестать думать о ней. Не в сексуальном подтексте, как могла вообразить себе Бьянки, если бы понимала подоплеку происходящего. Он предвкушал каждый новый день, как новую битву с ней, новую словесную, ядовитую перепалку. Она взяла все самое лучшее от матери. Переплавила все эти свойства внутри своего организма в новый, неизвестный состав. Как и Савада Нана, не обращала внимания на слова о мафии, но не игнорировала их, принимала. И жила в меняющихся условиях, менялась сама, но при этом оставалась собой. Она заботилась о брате, однако не было в ней той опеки, что в матери. Девушка принимала людей такими, какие они есть. Даже Бьянки вынуждена была признать, что не будь у Тсуны любовника, она стала бы достойной соперницей за сердце "обожаемого Реборна". Тсунаеши засмеялась тогда, легко, задорно, как над самым смешным анекдотом. А Реборн спрятал глаза в тени от полей шляпы. Почему-то такая реакция не совсем ему понравилась. Савада Тсунаеши определенно являлась самой невыносимой женщиной из всех, что он встречал. Но, Пресвятая дева, какой же интересной! Поистине достойный противник. Он опоздал всего на секунду. Савада уже скрылась в розовом дыму, а когда тот развеялся... Ламбо перестал плакать, Даи сдавленно охнул и уставился на сестру, выпучив глаза. Челюсть его отвисла. На полу стояла взрослая, тридцатилетняя Савада Тсунаеши, обернутая в одну лишь простыню. Белая ткань скользила по телу, подчеркивая все его изгибы. И открывала плечи, усыпанные яркими, алыми пятнами, в происхождении которых сомневаться не приходилось. Реборн втянул воздух. Розы, пачули, тонкие, совсем не вульгарные. И терпкий мужской одеколон. Вся эта смесь, нагревшись от естественной температуры кожи женщины, стала ее собственным ароматом. Приятным, таким... интересным. Да, будущее определенно пошло Саваде Тсунаеши на пользу. Женщина тем временем вздохнула, поправила взъерошенные волосы, упавшие на глаза. Обвела взглядом комнату. - Первое знакомство с Ламбо, да? - усмехнулась она. Наткнулась на взгляд киллера. - Реборн, не стоит облизывать меня взглядом - мой муж явно будет возражать! - ла-асково улыбнулась она и продемонстрировала обручальное кольцо. - Сестра... у.. у тебя есть муж? - наконец справился со своим удивлением Даи. Тсунаеши вздохнула, по-королевски устроилась на кровати, расправив складки на простыне, словно та являлась царственным одеянием. - Да, Даи, у меня есть муж. И у тебя есть... жена, - улыбнулась она, глядя на побледневшего перед паузой брата. - Кто? Киоко? - тут же оживился Савада-младший. - Не совсем, - покачала головой Савада-старшая. Тут ее глаза лукаво блеснули, она наклонилась и заговорщическим шепотом добавила: - На будущее - берегись Ананасов. И никогда не играй в карты со своими Хранителями, что нынешними, что будущими. Играть толком не умеют, и не научатся, но ты все равно продуешь, 33 несчастья. А желания у них такие.... - она покрутила рукой в воздухе. - В общем, такие. Запомнил? - Угу, - было понятно, что Даи ничего не понятно. Реборн не слушал, что говорила женщина: лить воду и вешать лапшу на уши он тоже умел профессионально. Тсунаеши, уже не Савада, именно этим сейчас и занималась. Умеючи воспользовалась гормонами и интересами брата, чтобы не дать ему сообразить, что она из будущего, и ей можно задать какие-нибудь вопросы. Больше его интересовало кольцо, тонкий ободок белого золота на загорелом изящном пальчике. Кто этот мужчина, которому она подчинилась? И, судя по всему, с радостью. Связан ли он с мафией? Или это тот любовник, о котором она упоминала? Почему-то в душе зашевелилось нечто... темное, страшное. Захотелось взять отмеченные яркими засосами плечи, так, чтобы ей стало больно, чтобы она вскрикнула. И не смела демонстрировать здесь свое счастье, довольство жизнью, светящуюся кожу, мягкие изгибы грудей, тонкие, беззащитные, как и сейчас, ключицы. Реборн потер лоб. Видимо, слишком давно у него никого не было, раз он так бросается на Саваду Тсунаеши. Надо будет этим заняться. Розовый дым унес Тсуну обратно в будущее, на ее место вернулась уже привычная Савада... покрасневшая, с зацелованными губами, с задранным свитером, открывавшим яркое пятнышко на коже под пупком. Видимо, ее будущий муж не терял времени даром. Тсунаеши улыбнулась, поправила свитер, вздохнула немного мечтательно и вышла из комнаты. Вскоре зашумел душ рядом с ее спальней. Этот раунд по умолчанию остался за ними: будущей Тсуной и нынешней Савадой. Тсунаеши упала на мягкий матрас, спружинивший под ней. Было тепло, даже жарко, немного влажно. Пахло морем, солнцем, фруктами и экзотическими цветами. Чья-то ладонь властно прикрыла ей глаза, Тсунаеши тут же напряглась, выброшенную вперед руку перехватили, прижали к кровати. - Не открывай глаза, - мягко попросил незнакомый голос. - Как говорила ты, выпивая залпом стакан виски после очередного попадания в базуку, есть вещи, которые ты не хочешь знать о будущем. Пока еще рано. - Ты изменил голос? - Да. - Понятно, - Тсуна кивнула, устроилась поудобнее, приготовившись ждать. Насколько Шоичи успел выяснить принцип действия базуки десятилетия, она меняла местами того, кто использовал базуку на себе, с ним же, но только из будущего. И всего на пять минут. Затем все возвращалось на свои места. Но воспоминания оставались. Поэтому, возможно, ей действительно лучше не знать, с кем она лежит в постели. Щелкнула зажигалка, воздух наполнился тонким, едва уловимым запахом сигарет. Мужчина затянулся, хмыкнул. - Вот так всегда, только выберешься с женой на какой-нибудь тропический остров подальше от всех и какой-нибудь... Ламбо все портит, - хмыкнул он. Сигарета, судя по всему, закончилась быстро. Мужчина лег рядом, вытянувшись вдоль ее тела. Тсунаеши ощущала его близость, легкую шероховатость брюк почти на грани восприятия. - Всегда питал слабость к твоим растянутым свитерам, - с удовольствием произнес мужчина, смакуя каждый звук. Тсунаеши буквально кожей ощутила пристальный, по-кошачьи хитрый взгляд. А в следующий момент ее губы накрыли мужские, теплые, сухие. С тонким привкусом сигарет и сока манго. Мужчина выпивал душу и в то же время ласкал, нежил ее в своих объятиях, касаясь кончиками пальцев, как будто она была куклой из хрупкого фарфора. У Тсунаеши была одна такая в детстве. Фарфоровая Коломбина. И она так же прослеживала точеные, хрупкие черточки маленькой служанки, боясь лишний раз вздохнуть в ее сторону. То же благоговение ощущалось и в мужчине. Без сомнения, он любил свою жену, будущее воплощение Савады Тсунаеши. Он спустился по шее вниз, к ключицам. А затем резко задрал свитер. Тсунаеши вскрикнула, когда острые зубы болезненно прикусили кожу чуть пониже пупка. Мужчина тут же исправился, извинился, приласкав пострадавшее место языком. - Поверь, это было нужно, - судя по голосу, он ухмыльнулся. И вернулся к губам. Тсунаеши не помнила, сколько они целовались, крепко, настойчиво, до сбившегося дыхания, до стонов и приглушенного шепота, разносившегося по тропическому раю. Обратное действие базуки вырвало ее буквально из объятий мужчины. И девушка с ухмылкой подумала о том, как удивится его жена, оказавшись точь в точь на ее месте. - А вот кусать меня тогда было совершенно не обязательно! - Прости, не смог удержаться. Ты была такая милая, такая... не знающая. - Пф, можно подумать, тебе стыдно. - Нет, ни капельки. - Кто бы мог подумать... Тсунаеши вышла из душа, вытирая влажные волосы, когда засветился экран мобильного телефона. Шоичи. Что случилось? - Слушаю. У нас проблемы. - У нас всегда проблемы, - хмыкнула Тсунаеши. На этот раз серьезные. Тсуна напряглась еще больше. Гусеница не был паникером, жизнь посредника отучила его от этой глупой привычки. И поэтому его взволнованный голос пугал еще больше. Со мной пытался связаться Супербиа Скуало. Тебя разыскивает Вария.