Моя воля сильна...

- Реборн, я... - Даи влетел в комнату, как на реактивном двигателе. И замер, застыл, словно вкопанный. Стал медленно заливаться краской, от шеи до самых кончиков ушей. После чего пискнул нечто невразумительное и вылетел, хлопнув дверью. Реборн никак не отреагировал на устроенное учеником представление. Он продолжал лежать, закинув одну руку за голову, а второй поглаживая плечо прикорнувшей у него на груди Тсунаеши. - Что это с ним? - хмыкнула Тсуна, слегка приподнимаясь. - Больной абсолютно здоров. Просто дурак, - фыркнул в ответ Реборн знаменитый анекдот. - Да не должен бы, - озадаченно взглянула на киллера девушка. - Емитсу объяснял ему в свой прошлый приезд, откуда берутся дети. Реборн оживился. - Да? И как? Тсунаеши прыснула, силясь сдержать смех. - После того, как Даи спросил, что такое девственность, наступили два часа безудержного веселья. Пытался объяснить ему на примере размножающихся ежиков. Выяснилось, что ни тот, ни другой понятия не имеют, как размножаются ежики. Реборн хмыкнул и снова притянул к себе девушку. - И тебя не беспокоит то, что подумает о нас твой брат? - Должно? - Ну... он может подумать что-нибудь не то, - провокационно заметил Реборн. Тсунаеши тяжело вздохнула. - Я рассчитываю, что он все же подумает "то самое". Иначе так и умрет несчастным девственником. - Пойду узнаю, что ему понадобилось, - с тяжелым вздохом Реборн все же соизволил подняться. Киллер вышел из комнаты, а Тсунаеши раскинулась на кровати, прикрыла глаза, вдыхая сладкий, немного пряный запах разгоряченного тела мужчины и секса. Любовником Реборн оказался великолепным, просто незабываемым. Он умел дать женщине почувствовать себя единственной и неповторимой, любимой, обожаемой, почитаемой. Он боготворил тело и требовал в ответ полной отдачи. Тсунаеши не возражала. Она никогда, даже в самый первый раз, не зажималась в постели. Ей тоже пора подниматься и приниматься за работу. Выбрать самые удачные фотографии, переслать их в издательство, что заключило с ней разовый контракт. Наведаться в школу и провести работу в клубе. Состав которого... забавлял как минимум. Ответственный, даже чересчур, Гокудера, оптимистичный и беззаботный Ямамото, пылающий энтузиазмом Реохей, мученик-Даи. Успокоить эту компанию, когда она собиралась вместе, не мог даже камикорос страшного Хибари. Пиликнул требовательно телефон. Приглашаю на чай. Гусеница. Интересно, что понадобилось Шоичи? В гостиной она застала умилительную в своей обыденности картину. Даи потирал шишку на затылке и мрачно косился на Реборна, вокруг нарезали круги Ламбо с И-пин. Тсунаеши молча принесла пакет со льдом и приложила к голове брата. - Спасибо, - тот вздохнул с облегчением. - Мне надо отлучиться ненадолго, в издательство, - Тсуна помахала рукой. - Ведите себя прилично. Ну, или по крайней мере, убирайте за собой улики. Даи покачал головой, а девушка спиной ощущала подозрительный, пристальный взгляд Реборна. Но выслеживать Саваду-старшую киллеру было некогда: у него ученик преступно имел свободное время. Шоичи как всегда зависал в собственной комнате перед компьютером, разве что Спаннера не было видно. Но тот, скорей всего, что-то мастерил в подвале и не мог оторваться от дел. Нао принесла чай с пирожными и удалилась, немного встревоженная. Это заставило насторожиться и Тсуну. Семья Ирие так вела себя в крайних, самых опасных ситуациях. - Что случилось? - она опустилась в кресло, постаралась говорить спокойно. Шоичи молча вывел на экран несколько газетных статей, отчетов полиции и медицинские справки. А также фотографии избитых подростков. Тсуна пригляделась. Половину из них она если и не знала, то видела в средней Намимори. Но никакой логики между их избиениями не прослеживалось, они практически не были связаны, ничем, кроме общей школы. - Да, я сначала тоже так подумал, - кивнул Шоичи на вопросительно поднятую бровь. - Однако тенденция имеется. Все эти парни входят в число сильнейших учеников своих школ, в рейтинге нашего города они стоят с двадцатое по одиннадцатое место. - Кто-то убирает с пути сильных бойцов? Но для чего? - нахмурилась Тсунаеши. - В полицейских отчетах обозначены места нападения, и мне удалось получить несколько снимков с уличных камер. Или соседних магазинов. Разумеется, я обработал фотографии, но картинка все равно получилась... - он недовольно покачал головой. Рыжего гения всегда расстраивала невозможность выполнить работу качественно, пусть даже это зависело не от него. Парень-подросток, на вид - чуть постарше Даи. Брюнет с татуировкой на щеке, в вязаной шапочке. Лохматый, взъерошенный блондин с широким оскалом. Но даже при нечетком изображении видны удлиненные клыки. Плюгавый старик в очочках, девушка с высокомерным выражением лица, в модной одежде, на высоких каблуках. На первых двух была надета зеленая форма школы Кокуе, соседнего городка. - Их называют бандой Кокуе, во главе стоит Рокудо Мукуро, - на экране появилось изображение серьезного, даже сурового мужчины с резкими чертами лица, зачесанными назад жесткими черными волосами, открывающими высокий лоб. Ирие крутанулся в кресле, сделал глоток из своей кружки. - Давай сначала я расскажу версию из "официальных" источников, - сделал хакер выразительные глаза. Тсуна хмыкнула, когда услышала про официальность источников. Для них такими уже давно являлись мафиозные базы данных. - Как ты знаешь, в мафии существуют не боевые семьи, те, что специализируются на открытиях, научных разработках или развлечениях, не вмешиваясь в другие сферы. Примером таких семей могут служить Бовино или Джинглио Неро, которые не занимаются подпольной деятельностью, а только ресторанным бизнесом. Тринадцать лет назад существовала еще одна семья - Эстранео, гениальные изобретатели оружия. Но, как и многие до них, они дошли до мысли, что самым лучшим оружием является человек, причем человек усовершенствованный. Они проводили эксперименты над людьми. Вонгола и Альянс прознали про это, но когда нашли Эстранео и собирались уничтожить их, оказалось, что лаборатория уже полностью зачищена. Вернее, залита кровью. Один из подопытных образцов, Рокудо Мукуро, вышел из-под контроля и убил своих мучителей. Вместе с остальными пациентами, Джошимой Кеном и Какимото Чикусой, - он показал на снимки учеников Кокуе, - сбежали, долгое время скрывались. А затем прибились к одной мафиозной семье. Через полгода и та была уничтожена, сильнейший боец вырезал всех своих товарищей подчистую. И хотя вина Мукуро в этом случае не доказана... - Все знают, - понятливо подхватила Тсунаеши. - Это то, что есть в базе данных Вонголы, фотографию я тоже взял оттуда же. Но вот, что самое интересное, - Шоичи пощелкал клавишами. Не слишком старая фотография мафиозной семьи. Впереди, в центре - глава, черноволосый мужчина, крепкий, плотный, коренастый. Вокруг него - приближенные, личный круг, так сказать. - Это фотография семьи, в которую приняли маленького Рокудо Мукуро с товарищами. Никого не напоминает? - он приблизил фотографию. Во втором ряду, рядом с боссом стоял молодой парень, худой, но уже складный, видно, что тренированный. Острые пряди, мрачный взгляд и высокий лоб. Глаза Тсунаеши расширились. - Ланчия, сильнейший человек Италии, пропал без вести много лет назад, после гибели семьи. Именно он и убил их, но сумел доказать наличие пламени Тумана в своем разуме, почему его и отпустили на все четыре стороны. Он тоже был замечен в Намимори. И почему-то значится в архиве Вонголы, как Рокудо Мукуро. Тсунаеши потерла виски. Какая-то мрачная, запутанная история. И появилось плохое предчувствие-подозрение, что могло понадобиться талантливому киллеру с группой в захолустном городишке Японии. Судя по всему, он не знает имени будущего Десятого, но верно и логично предположил, что он должен быть из числа сильнейших. И медленно подбирался к верхушке, шерстил и проверял ее, растягивая болезненное удовольствие. Месть за испорченную жизнь, за исковерканное лабораторией детство. Тсуна не понаслышке знала подобное ощущение. Когда родители поняли, что им не сбежать из подземной лаборатории, и мать запихнула дочь в изолированную, секретную комнату, запрограммировав дверь открыться только через два дня. Когда тогда еще Алиса билась о толстый лист стали, кричала, царапала ее, ломая ногти, разбивала пальцы в кровь. Умоляла, плакала, ругалась, кричала. И медленно сходила с ума. Когда вышла из комнаты и закрывала глаза мертвым родителям, чьи тела оставили в лаборатории. Даже не думали похоронить. В отличие от Рокудо Мукуро, она не сделала месть целью своей жизни. Она просто... выгорела изнутри, опустошила себя. Перестала быть человеком и стала животным. Бездомным, сумасшедшим зверем, которого боялись все на улице. И которое до жути хотело жить. Только это желание позволило ей выбраться через колодец, пройти через джунгли. И принять предложение Мадам. Стать Безумной Элис. Разрушение Страны Чудес свело ее с ума. И она понимала жгучее желание Мукуро отомстить, уничтожить весь мир мафии под корень. Но не могла позволить, чтобы пострадали брат и мальчишки. Не дождутся! - Кто следующий по списку? Шоичи молча распечатал весь рейтинг. Нижние десять позиций уже были вычеркнуты. - Найди мне на "нижнюю" пятерку все, что возможно. Чем увлекаются, куда ходят, проследи за ними. И предупреди, когда произойдет нападение, - Тсунаеши поднялась. - Спасибо, Шо. - Это моя работа, - хмыкнул в ответ рыжий гений. - Но пожалуйста. Тсунаеши улыбнулась и вышла из комнаты. Пора ей приниматься за дело. Шоичи проделал просто колоссальную работу. Кроме довольно-таки четких снимков, Тсунаеши имела еще и краткую характеристику способностей каждого члена банды. Надо будет перечислить Гусенице премию за столь тщательную и кропотливую подборку. Ему не повредит: Нао со Спаннером планировали провести несколько недель в Лондоне, деньги для них лишними не будут. Телефон подмигнул голубоватым экраном и пополз к краю стола, где Тсуна его перехватила. Кисе Хиро очень любит слушать птиц во время пятичасового чая. Далее шли координаты местоположения жертвы. Тсунаеши подхватила маленький рюкзачок со спрятанным в нем пистолетом с глушителем. Обычная винтовка не подходила - прости, Чатти, - так как стрельба из нее требовала длительной подготовки, учета местоположения, ветра, сборки самой системы и прочего. На что у Тсуны просто не имелось времени. Члены банды Кокуе были садистами, любили играть со своими жертвами, но работали, тем не менее, быстро. Когда приезжала полиция и "скорая", уже никого не обнаруживала. Птицы... Птичник. Старичок в очках, который манипулировал двумя тощими зомби-мальчиками, страшными, как атомная война. Да, они были ловкими, гибкими, сильными, бесчувственными марионетками, которых никогда не будет терзать совесть за совершенное преступление. Однако если убрать главное действующее лицо - Птичника, то без контроля они могут сойти с ума. Возможно, они подчинятся Мукуро, но Тсунаеши, рассмотрев доклад Шоичи о методах взаимосвязи хозяина со своими слугами, сделала вывод, что Кокуе сами уничтожат двух спятивших кукол, когда падет кукловод. - Ты на свидание, сестренка? - Даи повернул голову от телевизора, когда Тсуна покинула подвал. Реборн с интересом взглянул на девушку, но, не заметив внешних признаков подготовки к свиданию, успокоился. Тсуна послала ему ехидную улыбку, сопровождавшуюся выгнутой бровью. - Прогуляюсь немного, - беспечно махнула рукой она. - Будь осторожна, - Даи нахмурился. - В последнее время кто-то нападает на учеников нашей школы. Девушка взъерошила непослушные волосы брата, чмокнула его в щеку. Даи с ужасом дернулся в сторону и чуть не свалился с дивана. Савада-старшая захихикала. - Ты беспокоишься обо мне, маленький глупый братец! Это так мило, - наклонилась к нему. - Не переживай, я со всем справлюсь. Обычные джинсы и футболка, делающие ее неприметной, среднестатистической девушкой. Старенькая куртка и стоптанные, удобные для бега кроссовки. Рюкзачок забросила за спину, чтобы не мешался. Десять минут на короткий забег, чтобы добраться до цели. - Значит, не свидание? - вышел вслед за ней Реборн. Киллер сложил руки на груди. - Предупреди, когда мы выйдем за пределы обычной любовной связи, - усмехнулась Тсуна, чмокнула его в щеку и убежала. Ни она, ни он не имели право на ревность. Но ревновали. К Бьянки, что была сейчас надежно обезврежена счастливым молодоженом. К Микадо, который со смехом сообщил девушке, что его предупредили держаться от нее подальше. Убедительно предупредили. Это были странные отношения. Они по умолчанию приняли тот факт, что слишком много знают друг о друге, гораздо больше окружающих. Их устраивал секс, перебранки, негласное соперничество и попытки киллера выяснить правду, в то время, как Тсунаеши ускользала. И оба были взрослыми людьми, чтобы понимать: данная игра не продлится вечно. Однажды им придется что-то решать, делать какой-то выбор. Но пока... пока их все устраивало. Птичник уже взялся за работу. Направляемые им "мальчики" успешно избивали школьника, который уже даже не мог защищаться, лишь сжался в комочек, закрывая голову и живот. Сам "хозяин" стоял неподалеку, с гадкой усмешечкой наблюдая за работой подчиненных. Присутствия Тсуны он не почувствовал. В художественных книгах и фильмах частенько говорили, что профессиональные убийцы не должны чувствовать ни стыда, ни жалости, ни угрызений совести. Правда же в том, что убийцы во время выполнения заданий не должны чувствовать вообще НИЧЕГО. Особенно это касалось снайперов. Люди интуитивно улавливают направленные на них взгляды, если те несут эмоциональную окраску. И хороший киллер должен уметь "растворяться", скрывать свое присутствие. По-другому - не испытывать к жертве ровным счетом ничего, оставаться незнакомым человеком, хотя порой знали о человеке больше, чем его родные и близкие. Только в таком случае жертва не почувствует киллера, ведь на посторонних разум не реагирует. Птичник завалился на землю там, где стоял, с аккуратной дырочкой во лбу. На его лице было написано крайнее удивление. Он так и не понял, что конкретно произошло. Тсунаеши развернулась к марионеткам. Изначально она планировала оставить их банде Кокуе, так как не предполагала, что у нее будет время расправиться с ними. Сейчас же подвернулась идеальная возможность. Еще один выстрел, и марионетка, только-только начавшая осмысливать гибель хозяина, свалилась рядом с жертвой. Второй "мальчик" оказался шустрее, метнулся к девушке, выпустив длиннющие когти. Как у Фредди Крюгера, брр! Да и внешностью похожи. Тсунаеши отпрыгнула в сторону, развернулась, делая выброс ногой. Противник увернулся, и она выстрелила. Сначала в ногу, чтобы обездвижить. Затем в голову. Никогда нельзя оставлять за спиной противника, способного в дальнейшем нанести удар. Один из уроков Мадам и Директрисы Тай в действии. В жизни киллера нет места милосердию и жалости. Это только в художественных фильмах можно оставить в живых ребенка врага, чтобы впоследствии нажить себе проблем. В случае снайпера, семья даже не узнавала, кто убил человека. Тсуна склонилась над парнем, проверила пульс и дыхание. В норме, пострадал, но жив. И без сознания. Чтобы не рисковать, ввела ему на всякий случай препарат, стиравший воспоминания за последние двадцать четыре часа. И набрала номер Шоичи. - Сотри запись с уличных камер и сообщи в полицию, - спокойно скомандовала она, убирая пистолет в рюкзак. Нужно сходить в магазин, купить йогуртов. Мама хотела испечь с ними кекс. ММ хорошая девочка. Умная, в меру эгоистичная, с приличными техниками. Со временем могла бы стать неплохим киллером, если бы не была так самоуверенна. Как и все подростки. Она не сомневалась в том, что самая лучшая, самая красивая и вообще, самая-самая. Даже смерть не испортила симпатичного лица, оставила налет высокомерия, но забавно округлила напомаженные губки удивленной буковкой О. Шоичи послушно стер записи с камер наблюдения, анонимно вызвал медиков и полицию. Тсунаеши пошла домой. - Ты ведь не скажешь мне, где была, - Реборн обнял ее со спины за талию, поцеловал за ушком, прикусил аккуратную мочку. - Даже не подумаю, - хмыкнула Тсунаеши, разворачиваясь в сильных руках мужчины, прижимаясь к широкой, жилистой груди. И целуя со всей накопившейся страстью. Оттенок тайны придавал некую пикантность их отношениям, однако Тсунаеши признавалась себе, что обошлась бы и без нее. С Реборном хотелось быть откровенной. Во всем. Она слишком близко подошла к опасной черте размышлений. Следующее сообщение пришло ей во время занятий школьного клуба фотографий. Подростки спорили и решали, какими снимками лучше всего украсить стены кабинета, чтобы в выгодном свете представить деятельность их организации. Гокудера предлагал повсюду Десятого, Даи открещивался и отнекивался. Реохей кричал об экстриме, Хибари скрипел зубами и с трудом сдерживался, чтобы радикальными методами не напомнить присутствующим о дисциплине. Сдерживало его только присутствие Тсунаеши и Реборна, который со снисходительной усмешкой смотрел на творящийся балаган. Джошима Кен. Сильный, генетически измененный, обладает обостренным звериным чутьем. А еще... его Тсуна убивать не собиралась. Интуиция подсказывала ей, что если на остальных Рокудо было плевать, то двух своих товарищей, прошедших с ним огонь и воду, он не простит. Никогда и ни за что. Если бы был к ним равнодушен, не стал бы таскать за собой повсюду. Следовательно, эту его слабость можно использовать. Да, Кен силен, но при этом неуравновешен и идет на поводу у своих эмоций. Что делает его весьма уязвимым. Его целью стал Ямамото, этого уже не могла простить сама Тсунаеши. Реборн видел в нем задатки великого убийцы, мечника, которому по силам превзойти даже Императора мечей. Потому и подарил бейсбольную биту, что превращалась в меч при определенной скорости нанесения удара. Хотя у Ямамото дома имелся свой собственный меч, специально подходящий для Шигуре Соэн Рю, стиля боя Такеши. Тсуна же видела в нем парня, одноклассника ее брата, отличного товарища. Подростка, а не убийцу. Но ничего не могла поделать с тем, что внутри паренька зрело пламя Дождя, спокойное, равномерно горящее. Осталось совсем немного времени, когда оно проснется. Тсуне оставалось только попытаться вывести мальчишек из данной ситуации с наименьшими потерями. Пусть даже обманывая при этом Реборна. В груди шевелилось неприятное чувство, девушка отмахивалась от него, старалась не задумываться. Потому что знала: если начнет анализировать его, пропадет в омуте по имени Реборн. Сегодня девушка специально арендовала машину, чтобы перевезти свои трофеи. Успела она вовремя. Ямамото, покусанный, побитый, не вполне успешно отражал атаки лохматого блондина катаной. Тсунаеши замерла в тени, с интересом разглядывая плод деятельности Эстранео. Кен менял накладки на зубах, они приживались и, видимо, активизировали необходимые мутации в самом организме. Он мог обрасти шерстью и мускулами, став похожим на гориллу, или рычать и скалить острые клыки, как лев. При этом менялась татуировка на левой щеке, словно предупреждая, какое превращение будет следующим. В случае с профессионалами, это стало бы его проигрышем. Предупрежден - значит, вооружен. И Кен таким образом терял свое преимущество. Преимуществом же Тсуны стала внезапность. На звериных инстинктах Кен увернулся от пуль по ногам. Ямамото за спиной со стоном съехал по стене, оставляя на светлой, шершавой поверхности кровавые полосы. Тсуна поправила очки, закрывающие лицо, и вернулась к мальчику-зверенышу. Маугли лабораторных условий. - Тебе меня не поймать, - высунув язык, сообщил Кен. И как вообще разговаривать может с такой-то гримасой. Тсуна хмыкнула, ничего не сказала. Лишь присела на корточки и опустила руки к асфальту. Кен зарычал, помчался на нее. И замер, скованный льдом посмертной воли. Прозрачные кристаллы тянулись дорожкой от фигуры Тсунаеши к противнику. Девушка вздохнула, стерла со лба пот. Проводить лед через посторонний предмет тяжело, она еще мало тренировала это свое умение. В реальном бою, не против подростка, никто бы не дал ей столько времени. Ребром ладони вырубила Кена, заставив звереныша бессильно повиснуть на кристаллах льда. И повернулась к Ямамото. Тот уже поднимался, держась за стенку. - Гокудера, - прохрипел он. - Этот, - кивок на Кена, - сказал, что после школы его товарищ расправится с Гокудерой. Тсунаеши чертыхнулась про себя. Да, Даи и Гокудера как раз должны были возвращаться домой. Хаято как всегда провожал босса. Времени практически не оставалось. Кивнула, поманила к себе мечника. Убрала лед, вместо этого сковав зверенышу руки за спиной по локоть. И вместе с Ямамото перетащила к машине, засунула "добычу" в багажник. Пихнула мечника на переднее сиденье, пристегнула и погнала по координатам, что скинул ей на телефон Шоичи. Что странно, Такеши не задавал вопросов, лишь посматривал изредка, задумчиво, цепко. Делал какие-то свои выводы. Девушка знала, что узнать ее нереально. Специальные очки закрывали половину лица, водолазка набегала на подбородок. Волосы прятались под тугим платком. Даже фигуру под плотной одеждой сложно угадать, равно, как и движения. На миссиях Тсуна забывала о том, что она - Савада, становилась Чеширским котом. Приучила себя не совершать характерных для дочери Наны движений. Гокудере приходилось так же несладко, как и Ямамото, если не хуже. Защищая Даи, парень закрыл его своим телом. Вся спина превратилась в подушечку для отравленных игл Какимото Чикусы. Член банды, в шапке, использует игрушки йо-йо. Тсуна не стала церемониться, даже не вылезла из машины, наехала на Чикусу, сбив того с ног. Парень не успел увернуться, прокатился по капоту, наверняка сломал себе пару ребер. Ничего страшного, зато ее братишка цел и невредим. Более или менее. Ямамото вылез из машины, подбежал к товарищам. Гокудера, что удивительно, не стал отталкивать его руку. И это говорило о серьезности его ранений. Тсуна молча перетащила бессознательного Чикусу на заднее сиденье, сковала и ему руки льдом. После чего села в машину и укатила. Повезло, улица была достаточно широкой, чтобы машина смогла проехать. Она была уже на половине пути к своей квартире, когда зазвонил телефон. - Слушаю. - Сестра? - в трубке раздался беспокойный голос Даи. - С тобой все в порядке? - Да, а что? - сыграла Тсунаеши удивление, стаскивая платок с головы. - Еду на важную встречу. Меня не будет до вечера. Что-то случилось? - На Гокудеру и Ямамото напали члены какой-то банды, - брат был расстроен, винил во всем себя. Тсунаеши закатила глаза. Если кого и винить, то это Девятого, не сумевшего позаботиться даже о своих собственных сыновьях, и втянувшего в игру чужого мальчишку. - Я буду в больнице. - Позвони, предупреди маму. И передай им мои пожелания выздоровления, я забегу, как только вернусь. - Хорошо, обязательно. Тсуна захлопнула телефон, бросила его на соседнее сиденье, еще немного испачканное кровью Ямамото. Мальчишки сильные, они справятся. Интересно, почему Рокудо Мукуро изменил своим планам и перескочил несколько позиций в списке? Ведь следующим должен был стать Сасагава-старший. Или посчитал, что тот уж наверняка не может быть Десятым? Интуиция подсказывала, что ответ она узнает непременно. Тем временем Тсуна набрала еще один номер, до этого ни разу не использованный. - Слушаю, - рыкнул в трубку подзабытый голос. - Добрый день, Занзас, - усмехнулась девушка, останавливаясь на подземной парковке жилого комплекса. - Не мог бы ты одолжить мне своего иллюзиониста? На пару недель, не больше. - А сама не хочешь заглянуть ко мне? - хмыкнул в трубку босс Варии. Голос его изменился, стал не таким... яростным. - Соскучился? - ехидно подколола Тсуна. - Или стрижку сделать некому? Занзас расхохотался. - Ладно, будет тебе иллюзорный мусор. Не бесплатно, - со значением добавил он. - Всенепременно, - Тсуна невольно улыбнулась. - Могу даже сейчас расплатиться. Кажется, Занзас поперхнулся. Девушка задалась вопросом, что вариец там себе навоображал. - Ты же, вроде, спишь с Аркобалено? - осторожно заметил Занзас. Перед глазами так и вставала картина вольготно развалившегося в кресле вожака отряда убийц, покручивающего в руке бокал с виски. Теперь расхохоталась Тсунаеши. Секс по телефону, вот ведь... зараза! - Перепиши коды доступа для младшего офицерского состава, они больно уж простые. Так совсем не интересно. Особенно для второй и седьмой групп. - Понял, - кивнул Занзас. Они там уже не раз задавались вопросом, каким образом Чеширскому коту удалось проникнуть на территорию особняка. И удастся, судя по всему, еще не раз. - До встречи на Конфликте, киса! - фыркнул Занзас и положил трубку. Тсуна сощурилась. Не может не подкольнуть. - Что ты хотела? - писклявый, тоненький голосок раздался над самым ухом. В воздухе парил закутанный в плащ невысокий мужчина, видимой оставалась только нижняя часть лица. На капюшоне сидела толстая, ленивая лягушка. - Я уже расплатилась с твоим боссом, - поспешила предупредить Тсуна. Мармон чертыхнулся. Не удалось заработать деньги на этом задании. - Помоги занести их наверх, чтобы никто не увидел, - Тсуна кивнула на бессознательных уже бывших противников. Кен съежился в багажнике, Чикуса раскинулся на заднем сиденье, ну, насколько позволяли ему скованные льдом руки. Наверное, Мармон закатил глаза - под капюшоном толком не было видно. Туманные нити оплели ребят, подняли их в воздух и понесли по направлению к лифту. Попавшаяся навстречу соседка их даже не заметила. В своей квартире, после появления репетитора у Даи, Тсунаеши была набегами: вытирала пыль, пылесосила и поливала цветы. Вообще-то, по причине длительных разъездов Тсуна не заводила животных или растения, но мама каждый год упорно дарила ей на день рождения что-нибудь в горшочке. Тсунаеши закатывала глаза, но подарок принимала. Он традиционно погибал, не выдержав очередной командировки девушки. Выживали только кактусы. - Что конкретно тебе нужно от меня? - спросил Мармон, сгрузив пленников на кровать в гостевой спальне Тсунаеши. - Чтобы ты поставил щит и удержал их в плену на две недели максимум. За это время рассчитываю справиться с возникшими... затруднениями, - девушка надела очки и снова повязала платок, чтобы предстать перед заложниками в образе Чеширского кота. - Их шеф талантливый иллюзионист, прошедший шесть путей Ада. Шоичи уже сбросил дополнительную информацию ей на телефон. - Хммм... пожалуй, это будет интересно, - протянул Мармон. - Но ты же не предполагаешь, что я буду кормить их в это время с ложечки? - он кивнул на лед посмертной воли. Тсуна покачала головой. - Сейчас с этим разберемся. Быстро, профессионально раздела парней догола, мельком отметив наличие шрамов, развитую мускулатуру. Явно на месте не сидели. Переодела в разношенные, старые вещи Даи. Братишка был невысоким, тщедушным парнишкой, а потому его вещи оказались малы. Тсунаеши хмыкнула: сойдет, все равно на улицу их никто выпускать не собирается. После чего она поднесла каждому под нос ватку, смоченную в нашатырном спирте. Кен и Чикуса очнулись резко, рывком. Попытались дернуться, но лед держал крепко. Их взгляды прояснились, в них появилась ненависть, когда они увидели Чеширского кота в компании странного человека в плаще. Звереныш плотно сжал челюсти, глухо заворчал, а вот его товарищ выглядел спокойным, почти до безразличия ко всему. - У меня нет времени, поэтому скажу сразу - вы не на тех напали, - Тсуна вышла вперед. - Так что какое-то время побудете нашими пленниками. Я Чеширский кот, это - офицер элитного отряда убийц Варии, Мармон. Он и будет вашим охранником на ближайшие две недели. Думаю, с вашим боссом за это время будет покончено, - говорила она сухо, сжато. Ей нужно было купить продукты, предметы личной гигиены для "квартирантов" и успеть вернуться домой к ужину, чтобы никто ничего не заподозрил. - И ты думаешь, мы не сбежим? - не выдержал Кен. - У вас не получится, - пожала плечами Тсуна, доставая пистолет. Четыре метких выстрела пронзили насквозь связки на правой руке и правой ноге у каждого. Парни зашипели, согнувшись, на белоснежные простыни плеснула алая кровь. Тсуна равнодушно бросила им бинты и антисептик. Выстрел точный, рана заживет ровно, без сдвигов, но не позволит пленникам полноценно пользоваться конечностями, при этом Мармону не придется за ними ухаживать. - В следующий раз я раздроблю вам коленные чашечки, - девушка спрятала пистолет. - Надеюсь, проблем не будет. Парни сверлили ее мрачными, полными ненависти взглядами. Тсунаеши фыркнула. Какие же они еще дети. Им повезло, что она изначально не хотела их убивать, иначе за одно только покушение на ее брата последовали бы за Птичником и ММ. Девушка не прощала тех, кто пытался нанести вред ее семье. По данным рыжей разведки, Рокудо Мукуро прятался в заброшенном кинотеатре Кокуе. Расположенный в лесной местности, он уже давно зарос травой. Некоторые помещения ушли под землю, создав тем самым идеальные неприметные ловушки. После смерти помощников, пропажи товарищей, у Мукуро в подручных оставался только Ланчия. Самый опасный противник. Сильнейший человек Италии. Так его прозвали в то время, когда он являлся членом мафиозной семьи. И он же уничтожил ее. Пусть под влиянием Рокудо, но все равно это говорило о его боевых качествах и физической силе. Которая вряд ли уменьшилась за прошедшие годы. Главное здание кинотеатра располагалось очень неудобно, с точки зрения снайпера. Многочисленные полуразрушенные, темные переходы, заколоченные окна. Существовало всего три здания, с которых можно было производить выстрелы. Два из них находились на расстоянии в полтора километра, идеальная позиция, чтобы остаться незамеченной. Но "вид" открывался только на подсобные помещения, в то время, как Мукуро проводил основное время в главном зале, чем-то напоминавшем актовый в школе. Оставался последний вариант. Здание на восемьсот метров, небольшой склад в три этажа, стоящий на возвышенности. Отличный обзор, неплохая позиция. Однако Тсунаеши здраво опасалась, что может не успеть уйти вместе с Чатти, ведь иллюзионисты могли быстро перемещаться. Но когда у нее был выбор? Если она хочет защитить брата и остальных мальчишек, придется рискнуть. Крыша продувалась всеми ветрами. Несмотря на ясный, солнечный день, Тсунаеши зябко поежилась и закуталась плотнее в куртку. Уже второй день она активно присматривала и обустраивала свои позиции на складе. Благо тот сейчас не использовался. - Ойя-ойя, какие гости, ку-фу-фу, - раздался за спиной вкрадчивый голос. Тсунаеши медленно развернулась, невзначай активируя внутри тела слабенькое пламя. Почти неощутимое, оно всего лишь служило ей маяком, своеобразным якорем против иллюзий. Рокудо Мукуро. Высокий, худощавый, прекрасно сложенный парень лет семнадцати, с забавной прической, напоминающей ананас. Вперед пробор зигзагом, а на макушке - хохолок иссиня-черных волос. И разноцветные глаза, в одном из которых горел иероглиф пройденного пути Ада. Зеленая форма Кокуе, рубашка защитной расцветки плохо сочетались с кожаными перчатками и пафосно изящным трезубцем. От него исходила аура силы, ровная, равномерная. Пламя не выплескивалось толчками и вспышками, как в случае Даи и его друзей, нет, иллюзионист полностью осознавал свою власть. - Не боишься находиться здесь одна, Чеширский кот? - пропел парень, помахивая трезубцем. - Я же не убиваю тебя. Пока, - развела руками Тсунаеши, достала сигареты из кармана, закурила. Знала она подобный тип людей. Самоуверенны до безумия, но эта самоуверенность основывается на реальной силе, понимании своих возможностей и способностей. Мукуро прекрасно знал себе цену, но пока что не понимал своих слабостей и недостатков. Или считал, что их у него не имеется. Глупое, поистине детское заблуждение. - Я не стану охотиться на тебя, выслеживать, - она улыбнулась прямо в разноцветные глаза, выдыхая в сторону легкий, ароматный дымок. Ей нравилась эта ситуация, нравилась игра с огнем. Но говорила она сдержанно и спокойно, уверенно. Тсуна ни капли не сомневалась в собственных словах. - Я подожду. Терпеливо, никуда не торопясь. Когда твои выходки выведут из себя одного солнечного Аркобалено, и он спустит на тебя своего ученика, Саваду. И в тот момент, когда все твои силы будут пущены на сражение с ним, когда ты будешь сосредоточен на нем, пущу пулю тебе в лоб. Даже ты не умеешь быть в двух местах одновременно. Сознательно, по крайней мере. Сыворотка правды - чудесное, гениальное изобретение, особенно, если знать, кому вкалывать. Кен и Чикуса рычали, злились, но отвечали на вопросы Савады-старшей. - Поживем - увидим, - Мукуро уже не смеялся. Плутоватая, нахальная ухмылка исчезла с его лица, губы кривились презрительно и зло. Иллюзионист растворился, без любимых спецэффектов, просто пропал, как... как утренний туман. Тсунаеши хмыкнула сравнению своего воображения. Докурила сигарету, чувствуя на губах сладковатый привкус ментола и мяты. Надо возвращаться и дождаться, когда Реборн пошлет Даи разобраться с Мукуро. В том, что это произойдет, девушка не сомневалась. Дома ее ждали пренеприятнейшие известия. - Хибари-сан пропал, - почти с порога выпалил Даи. - Отправился разбираться с теми, кто избивал учеников нашей школы. И не вернулся. Кусакабе-сан тоже не знает, где он. - Да? - Тсунаеши резала себе салат. - Ну, думаю, не стоит волноваться за Кею-куна. Все же он один из сильнейших людей Намимори, - она улыбнулась. Значит, вот каков первый шаг иллюзиониста. - Ты забыл сделать уроки, Несчастный Даи, - в кухню вошел Реборн. Савада-младший подскочил, как ошпаренный, вжал голову в плечи и мышкой промелькнул мимо репетитора. Тот почти не обратил на него внимания. Мужчина не спускал глаз с Тсуны, уплетавшей с аппетитом салат. - Так раздражает, когда кто-то знает больше, чем ты, - поделился он, приблизился. Обхватил запястье девушки и приблизил вилку к своему рту. Крепкими, белыми зубами ухватил половинку маленького помидора, лизнул металлические зубчики. Кровь бросилась Тсуне в лицо, она провела языком по губам, смачивая внезапно пересохшую кожу. Непрямой поцелуй. - Ты делай свою работу, а я - займусь своею, - голос прозвучал хрипло и... страстно? Реборн усмехнулся, обнял ее, отставив тарелку в сторону. - Каковы же твои приоритеты? - Безопасность моего брата, - Тсуна прикрыла глаза, положила голову на сильное плечо. Даже через ткань ощущала она его тепло, ровное, мощное биение сердца. - И я никому не позволю мне помешать, - подняла лицо. Реборн молча поцеловал ее, сильно, с нажимом. Как будто старался выбить эти мысли из нее своим жаром, властностью. Тсунаеши послушно закинула руки ему на плечи, растворилась в Аркобалено. Возможно, это ошибка с ее стороны, возможно, она пожалеет об этом... однажды. Но уже много лет она жила лишь сегодняшним днем. Сейчас она поддавалась пламени, жару страсти, желания. Своего? Чужого? Уже не суть. Общее на двоих безумие. Как шутила одна ее подруга, отношение к жизни кардинально различается в зависимости от того, с какой стороны оптического прицела ты на нее смотришь. Вот Тсунаеши было весело. У Мукуро не осталось подручных, чтобы задержать продвижение бравого отряда ее брата. Даи шел вперед, в сопровождении еще не до конца оправившихся Гокудеры и Ямамото, Реборна и очень довольной своим браком Бьянки, которая даже сейчас продолжала болтать по телефону с мужем. Их единственным препятствием стал Ланчия, Мукуро, видимо, предупредил его о снайпере, но он попросту не успел отреагировать, так как не знал, куда будет направлен выстрел. В голову. Умер сильнейший человек Италии мгновенно. Тсуна фыркнула и поправила платок, убрав под него выбившуюся прядь. Никогда нельзя оставлять за спиной людей, способных нанести удар. Реборн, как только Ланчия с расширенными от удивления, граничащего с шоком, глазами, упал, взглянул в сторону места дислокации снайпера. Прямо в прицел. И как будто в глаза. Тсунаеши понимала, что играет с огнем. Что ей еще нужно проследить за спасением Хибари-куна и вернуться домой раньше команды брата, убрать, спрятать оружие, чтобы никто ничего не заметил. И при этом следовало учитывать Реборна и Леона, которого она вернула ему на время. За определенную плату, разумеется. Мармон бы ею гордился. - Я ненавижу мафию, - спокойно произнес голос за ее спиной. Тсунаеши повернула голову. Мукуро сидел на краю крыши, покручивал в руках трезубец. Спокойный, почти равнодушный, лишь дьявольская ухмылка выдавала его состояние. - Я знаю, - кивнула Тсуна, полностью поворачиваясь к собеседнику и облокачиваясь на барьер крыши. - Мне почему-то кажется, что ты должен быть не здесь, - она многозначительно потыкала пальцем себе за спину, где в отдалении располагался Кокуе-ленд. Туманник засмеялся своим тихим, куфуфукающим смехом. - Может, я молод, но я не идиот, Чеширский кот. Савада Даи полностью никчемен, как будущий Десятый босс, но пока рядом Аркобалено, мне с ним не справиться. А становиться заложником Вонголы не собираюсь, - он отложил трезубец, достал сигареты и закурил, смотря в безоблачное, голубое-голубое небо. - Я хотел захватить его тело и уничтожить мафию изнутри, выжечь дотла к чертовой матери. За все, что она сделала с нами. Но... - он передернул плечами. Тсунаеши в чем-то его понимала. Столько времени идти к намеченной цели и обломаться на последней ступени. Нет ничего обиднее. Картина попахивала сюрреализмом. Те, кто должен быть врагами, спокойно сидят на крыше, выслушивают исповедь одного из них. Но правда в том, что интуиция Тсуны не ощущала враждебности иллюзиониста, понимала его, принимала. И совсем не хотела с ним сражаться. Мукуро был слишком уравновешен для маньяка и психопата, как описывали его в архивах Вонголы. И, чего уж греха таить, очень симпатичным, с каким-то своим, дьявольским, обаянием. В его разноцветных глазах - обещание неземного удовольствия и огненной агонии одновременно, а его тонкие губы уже настолько привыкли презрительно и цинично кривиться, что он уже и сам не замечает этого. Не до конца сломанный ребенок. - За тобой придут Вендиче, - Тсуна принялась собирать рабочий инвентарь. Медленно, четко, выверенными движениями. - Ты сбежавший образец - пусть. Твоя вина по уничтожению мафиозной семьи не доказана. Но покушение на будущего босса Вонголы тебе не простят. Скажи, Мукуро-кун, ты ничего... странного не замечал? Иллюзионист вопросительно поднял бровь. Тсунаеши закрыла футляр, спрятала части винтовки в рюкзак. - Ураган - есть, - она загибала пальцы, - Дождь есть, Гроза на месте, Солнышко бегает неподалеку. Даже Облачко на примете имеется. - Не хватает Тумана, - по губам растеклась понимающая усмешка. Как и подозревала Тсуна, Мукуро был достаточно умен, чтобы просчитать варианты развития событий. Иллюзионист сощурился, остро взглянул на собеседницу. - Что ты предлагаешь? Тсуна почти ликовала. То, к чему стремилась Вонгола, само плыло ей в руки. - Стань Хранителем Даи. Можешь внештатным, приходящим, - произнесла она. Если бы Рокудо был котом, можно было бы сказать, что его шерсть вздыбилась от возмущения. Он яростно блеснул красным глазом, в котором замелькали иероглифы путей. - Я ненавижу мафию, - прошипел он, выплевывая каждое слово. - Даи не станет Десятым, - серьезно произнесла Тсуна. - Гарантирую. Мукуро задумался. Его мысли, несмотря на внешнюю невозмутимость, можно было прочитать, как раскрытую книгу. Вонгола желала сдать его Вендиче, чтобы обманом заполучить себе должника-Хранителя, который никуда бы не делся от мафии. Рокудо не недооценивал собственный талант, такие иллюзионисты, как он, - редкость. - Почему я должен слушаться тебя? Ты убила моих товарищей. - Ну, не всех же, - развела руками девушка. - Мальчик-звереныш и йо-йо вполне себе живы и даже частично здоровы. Мукуро вскинулся, губы его сжались в тонкую, узкую полоску. Тсуна видела, как противоречивые сомнения раздирают парня на части, и не мешала ему спорить с самим собой. В очередной раз она должна обыграть Вонголу. Ради брата и его друзей, глупых мальчишек, играющих в мафию. Пожалуй, история с Рокудо им пойдет только на пользу: снимет часть розовой пелены с глаз. Мафия - это грязь, предательство, самые темные, самые страшные стороны человеческой натуры. И только такие, как Занзас, могут справиться с этой ношей. - Будешь держать их в заложниках? - Мукуро наконец что-то решил для себя. - Нет, отпущу, но надену на тебя предварительно ошейник, - хмыкнула убийца. Она продемонстрировала металлический браслет - тонкую светлую полоску, внешне похожую на серебро. Последнее изобретение Шоичи и Спаннера, вдохновившихся фильмами о тюрьмах и службах безопасности. Браслет надевался и застегивался только один раз, после чего реагировал на ДНК лишь Тсунаеши, ее отпечатки пальцев. Металл был создан с вмешательством Небесного пламени, вернее, льда, поэтому стал более крепким, чем обычные образцы сплавов. - Уничтожить его не получится, снять - тоже, без моего вмешательства. Таким образом, я всегда буду знать, где ты находишься. И смогу связаться с тобой, если понадобится. Твоим песикам я такие уже примерила. Мукуро сжал губы. Гордый иллюзионист ценил свободу превыше всего. Но и друзей бросить тоже не мог. И за это девушка уважала его. - Ойя-ойя, - к нему вернулось отличное расположение духа, хотя взгляды обещали все кары мира, - кажется у меня нет выбора, ку-фу-фу. Он протянул руку, и Тсуна защелкнула на тонком запястье полоску. Та мигом сжалась, обхватив плотно кожу. - Вот адрес, где находятся твои друзья, - пленников заблаговременно перевезли, так что о квартире Тсунаеши они не могли сказать ровным счетом ничего. - Охрану я предупредила. И помни о нашей сделке, Мукуро-кун. Я не трогаю тебя... - А я иногда прихожу на помощь Саваде... - ... каждый раз, когда ему это потребуется. Мукуро выпрямился, Тсунаеши тоже поднялась. Иллюзионист скользнул к ней вплотную, почти прижался. - Я бы мог захватить твое тело, пронзить твой живот трезубцем.... - прошипел он на ухо девушке. - Будь ты постарше, - вздохнула та, демонстрируя кристаллы льда на кулаке. - Что с Хибари? Мукуро передернул плечами. - Жив, что ему сделается, ку-фу-фу. Хотя как игрушка он был довольно-таки... интересен, - почти промурлыкал, вальяжно и по-садистски нежно. Они бы спелись с Реборном. Тсуна хмыкнула, подхватила свой "багаж". Когда она развернулась, на крыше уже никого не было. Она не успела. - Так вот, что ты скрывала. Тсунаеши развернулась, отставляя части винтовки, которые планировала спрятать в специально оборудованном сейфе в подвале. Закрыла дверцу, вновь сделав ее практически незаметной частью стены. Реборн стоял, прислонившись к дверному косяку. Ну, кто бы сомневался, что Аркобалено успеет вернуться домой раньше остальных, взвалив на ученика заботу о Футе и Хибари. - Чеширский кот.... Как интересно, - протянул мужчина. Вот только глаза его были холодны, а губы кривились в горькой и циничной усмешке. Это причиняло боль. Тсунаеши отвесила себе мысленного пинка. Какие бы отношения их не связывали, какие бы чувства она не испытывала к несносному Аркобалено, она не имеет права раскисать. Только не сейчас. Да, она солгала, да, он ожидал не такого. Да, он чувствует себя преданным. Но она не в ответе за его ожидания и надежды. - Чего ты добиваешься, так настойчиво разрушая мои планы? - нахмурился киллер. Тсунаеши выпрямилась, приняла равнодушный и немного насмешливый вид. Привычная маска легко легла на лицо, позволяя не показывать грызущей изнутри боли. - Как я уже говорила, благо брата для меня превыше всего. Он не станет мафиози, не будет Десятым, а исполнит свою мечту - выучится на врача. - У него нет выбора, все уже давно решено, - отрезал холодно Реборн. Ярость поднялась внутри, заклокотала ядом в груди, однако Тсуна не позволила ей прорваться наружу. На всякий случай демонстративно достала пистолет, прикрепила его к боку. - Это мы еще посмотрим, - произнесла она, глядя в черные, ледяные глаза. Сложно видеть в них холод, когда знаешь, как они могут мерцать страстью. Как может гореть и плавиться тело под их исследующим, восхищенным взглядом. - Не боишься, что я... расскажу о тебе Вонголе, например? - поднял бровь Реборн. - Романтические привязанности не являются для тебя слабостью, - хмыкнула Тсуна, складывая руки на груди. - Но это не значит, что у тебя совсем нет уязвимых мест. Например, синеглазая темноволосая девочка с забавной родинкой-цветком под глазом. Реборн слегка побледнел, на что уже Тсунаеши приподнимала бровь. - Даже если со мной что-то случится, мои товарищи смогут навестить и ее, и ее мать, - равнодушно, мстительно произнесла она. Киллер молча развернулся на каблуках и вышел, хлопнув дверью. Тсунаеши постояла немного, а затем без сил опустилась на пол. Она играла с огнем и выиграла. Только почему ее не радует собственная победа? Ради семьи ей пришлось шантажировать любимого человека, показать ему, какой на самом деле тварью она может быть. Любовь - это всегда больно, ей повезло в прошлой жизни не познать данного чувства. А в этой... От мысли, что она причинила боль Реборну, что он сейчас ненавидит ее, душили слезы. Хотя глаза оставались сухими. Она все сделала правильно. Защитила брата и мать. Тогда почему ей так откровенно мерзко? Тсунаеши достала телефон. - Эрик? Мы можем встретиться? Небольшая забегаловка неподалеку от издательства, где работал бывший одноклассник Тсунаеши. Что-то из острой бразильской или мексиканской кухни - Савада не вдавалась в подробности. Плюсом здесь являлось другое: можно было заказать очень крепкие спиртные напитки. То, что нужно, чтобы заглушить омерзение к себе и боль от разбитого сердца. Тсуна хмыкнула, затянулась сигаретой. Разбитое сердце... как пафосно и трагично. И слезливо, как в любовных романах. Она умудрилась полюбить Реборна и вместе с тем показать всю суть наемного убийцы. Она поступила правильно. Сделала свой выбор. Только от этого не становилось легче. Яркий свет заливал помещение, поделенное деревянными перегородками на некрупные кабинки со столиками. В одном углу весело проводила время заводная, почти хмельная компания, заказывающая все больше и больше пива. И даже откуда-то раздобыли караоке. Остальные не обращали внимания. Это место предназначалось не для романтических встреч влюбленных парочек, а для расслабления после тяжелого трудового дня. - Скучаешь? - напротив нее приземлился русоволосый мужчина средних лет. Рукава немного помятой деловой рубашки были завернуты, открывая сильные, крепкие руки, покрытые жесткими волосками. Как у Реборна. - Твое приглашение прозвучало... неожиданно, - констатировал Эрик. К ним подошла официантка, мужчина сделал свой заказ, Тсунаеши уже принесли тарелку с чем-то, смутно напоминавшим лапшу со специями. Они с Эриком выделялись даже среди их компании. Одинокие, а мужчина - еще и безответно влюбленный. Поэтому и держались вместе, частенько встречались в этом ресторанчике, пытаясь утопить свои печали в алкоголе. Топил по большей части Эрик, а Тсунаеши работала бесплатным такси, каждый раз оттаскивая его до дома. Ему принесли кролика под острым соусом, однако друг не спешил приступать к еде. - Рассказывай. Они собирались не поесть, а поговорить или, если точнее, выговориться. - Я влюбилась, - произнесла Тсуна и залпом осушила стопку какой-то прозрачной, с легким желтоватым оттенком дряни. Дрянь оказалась забористой, внутренности обожгло огнем, на глазах выступили слезы. - Он скотина, ублюдок и просто эгоистичная сволочь. Но при этом заботлив, нежен до такой степени, что становится больно от его прикосновений. И хочется стать для него единственной, - еще одна стопка подействовала удручающе: развязала девушке язык. - Он узнал, кем я работаю... - О... И слов больше не нужно было. Эрик протянул руку и сжал ладонь Тсуны, а та... губы девушки скривились, казалось, она вот-вот заплачет, как маленькая девочка. И, если честно, мужчина хотел бы, чтобы подруга отпустила себя, хотя бы раз. Но нет, справилась с собой, снова осушила бокал. - А у тебя что? - как ни странно, пьяной не выглядела. И пока еще не чувствовала себя. - Как всегда, - удрученно махнул рукой Эрик. - Он не обращает внимания, обжегся один раз и теперь дует на воду. Идиот. А я... Они разговаривали, пили, кажется, даже пробовали подпевать караоке. Разгульная компания их потуги оценила в бесплатную порцию выпивки, отсалютовав раскрасневшейся Тсунаеши. Друзья забыли о времени, улицы за окном уже давно погрузились в глубокую ночь, а они продолжали сидеть, заказывать выпивку и закуски, благо ресторан был круглосуточным. Какая прелесть! В очередной раз взглянув на вход, Тсунаеши поняла, что посиделкам пришел конец. Эрик напротив выпил достаточно, изрядно окосел и, подперев щеку ладонью, грустно смотрел на полупустой бокал. Не в том он ищет истину, совсем не в том. У входа стоял темноволосый, высокий мужчина со светлыми, почти прозрачными глазами. "Цвета стекла", даже еще бледнее. Кожаная куртка обтягивала широкие плечи, подчеркивала тонкую талию, открывала широкие, сексуальные бедра. Эрик не раз показывал фотографию данного индивидуума. Его редактор. И его безответная любовь. Мужчина огляделся по сторонам и уверенно направился к их столику. Тсунаеши закурила, прогоняя пламенем излишек хмеля из крови. Совсем трезветь не хотелось. - Почему ты выбрал именно его? - толкнула она Эрика, отрывая друга от мечтаний о несбыточном. - Он прекрасен, не только телом, но и душой, - после десятой стопки в товарище засыпал киллер, и просыпался поэт. - Мне нравится, как он морщит нос, когда что-то идет не так, как нужно. Нравится слушать его голос, нравится разговаривать с ним. Мне нравится, что его дочь - его маленькая копия. Во всем, вплоть до привычки чесать переносицу и прикусывать губу. И я мечтаю поцеловать однажды закусанную губу ее отца... О, шеф, что вы здесь делаете? - неподдельно удивился он, глядя на воздвигшуюся возле стола фигуру. Редактор тем временем пристально посмотрел на Тсуну. Та подняла руки, "сдаваясь", словно говоря, что между ними ничего нет. - Я узнал, что вы проводите вечер здесь... - Где хочу, там и провожу, - надулся Эрик. - Мне больно и одиноко. И я хочу напиться. А еще - поцеловать вас так, чтобы искры из глаз посыпались. Мужчина тяжело вздохнул. - Да разве я возражаю? - как-то обреченно спросил он. И первым потянулся к Эрику. Тот ответил с небывалым энтузиазмом, даром, что был пьян. На пятой минуте Тсуна поняла, что пора ей сматываться от этих влюбленных голубков. Иначе попросту пристрелит их. Из зависти. До дома добиралась на такси. От алкоголя кружилась голова, не помогал даже свежий ночной воздух. Но даже в таком состоянии нестояния Тсуна была аккуратна и тиха. Неслышно сняла обувь, поставила ее у входа, практически поползла к себе в комнату. Чуть не свалилась с лестницы, выругалась, помянув всех архитекторов и строителей вполголоса, сквозь сжатые зубы. Хотелось завалиться на кровать и ни о чем не думать. Хотелось забыться тяжелым, пьяным сном, навеянным алкогольными парами. Хотелось... Стоило закрыть дверь, как она оказалась во власти сильных, жестких рук. Реборн обнимал ее, жадно вдыхал запах кожи, уткнувшись носом в изгиб шеи. - Что бы ты ни задумала, кем бы ты ни была, я останусь на твоей стороне, - тихо прошептал он. - Я... не хочу тебя терять. Последние слова он буквально вытолкнул из себя, через силу. Но глаза, шальные, блестящие... зачаровывали, манили. - Я не отступлюсь от своего плана, - предупредила Тсуна. И пьяный голос звучал подозрительно серьезно. - К черту! - великодушно разрешил ей Реборн. - Главное, что я не отступлюсь от тебя. А с остальным мы справимся. Тсуна обхватила его шею руками, уткнулась носом в плечо, вдыхая резковатый аромат одеколона, перемешанный с собственным запахом мужчины. Дикая, вкусная смесь. - Мне... мне очень жаль... - она икнула. - Но на... постельные подвиги я сегодня не готова. Реборн закатил глаза и страдальчески вздохнул. - Идем спать, пьяное чудовище, - просто произнес он. И Тсунаеши наконец призналась себе, что всю жизнь мечтала о человеке рядом, который принял бы ее и всех ее тараканов. Который бы понимал ее. И стаскивал одежду с пьяной, не стараясь читать нотации или соблазнить. Укутывая одеялом так, чтобы получился кокон. И обнимая сверху, крепко-крепко, до боли. Наверное, именно о Реборне она всю жизнь мечтала.