Моя воля сильна...

Реборн задавал себе вопрос: что видела Тсуна, когда смотрела на поединок атрибутов? Было ли ей весело? Акварион - заполненный водой зал - вызвал чертыхание не только у обиженного на весь свет за предстоящий проигрыш Скуало, но и у Хибари Кеи, которому не понравилось подобное издевательство над любимой школой. Разумеется, Скуало с Ямамото беспрекословно вошли внутрь. Не считать же мотивацией традиционный стакан в голову от Занзаса? Ямамото выглядел мрачным, впервые он не улыбался. Ему не нравилось выигрывать ТАК: бесчестно, из-под палки. Из-за шантажа. В любое другое время он с радостью согласился бы сразиться со Скуало, со смехом парировал его атаки, принимал все раны. Происходящее противоречило его кодексу, его внутреннему благородству. Ощущение неправильности возрастало. Вонгола-старшая выглядела равнодушной, спокойной. Настолько спокойной, насколько могут быть люди, судьба семьи которых решается у них на глазах. Однако Реборн чувствовал глубокое внутреннее удовлетворение Емитсу. Киллеру оставалось только скрежетать зубами. Пока он не почувствует Тсунаеши в своих руках, не поверит в ее реальность, он ничего не может сделать Внешнему советнику. И тот это знает. Умная тварь. Он бы пошел за Тсуной. Куда угодно. Реборн понимал и принимал этот факт с тоской и обреченностью. Луче не заставила его испытывать такой любви. Даже не любви - киллер не знал, какое слово подобрать своему чувству к Тсунаеши. Одержимость? Потребность? В кармане лежал телефон Даи. Возможно, похитители захотят сообщить что-нибудь после поединка. Ирие Шоичи с помощью какого-то своего устройства сканировал местность в радиусе двадцати километров на предмет всплесков пламенной активности. Вонгола, да и Вария с Каваллоне о таком могли только мечтать. Дино уже предложил ему перейти работать в семью, однако рыжий гордо отказался, сказал, что никогда не предаст Тсуну. И где она только находит таких верных и преданных? Этот ее Спаннер на слова Занзаса посмотрел равнодушно, как на пустое место, и ушел в свою лабораторию. И ведь даже обидеться нельзя - ученые все не от мира сего. Они ждут, когда пламя Тсуны проявит активность. Шоичи проверяет камеры внешнего слежения по городу в надежде найти хотя бы кусочек Савады, хотя бы тонкий намек на ее след. Реборн устал ждать. В акварионе битва шла полным ходом. Ямамото использовал свой непревзойденный стиль. По-детски еще, неопытно. Да и чему можно научиться за неделю? В реальном бою ему не дадут и секунды промедления. Скуало уж тем более. Жадный до резни, как та же акула - до крови. Гордый до самоубийства. Он не стал бы издеваться над противником. Потому как еще и слишком умный. Но сегодня играет, как кошка с мышкой, издевается. Потому что у него такая роль сегодня. Пусть считают, что его подвела гордыня. Пусть так. У них появится время. И ради этого Реборн готов лично пристрелить Скуало, если тот вздумает поступить по-своему. Не вздумал. Все же преданность Занзасу для него - не пустое слово. Проиграл среди падающей воды, тонкой и холодной, как его волосы, быстрой, как его движения. Серая форма на сером камне - красиво. Ямамото вытащил его, не дал упасть в воду к акуле, хотя Скуало и порывался пнуть щенка, чтобы спасти. Бейсболист оказался упрямее, намного упрямее. Вытащил буквально за шкирку. За что его тут же отпинали. Реборн усмехнулся. Усмешка сошла с губ, когда по правому карману пиджака прошла вибрация. Он достал телефон, развернул присланную картинку. Сердце пропустило удар, уровень адреналина в крови резко возрос. Тсуна, Савада Тсунаеши сидела на стуле посреди какого-то помещения. Со связанными руками и ногами. То, что ее одежда цела, ничего не значило. С ней могли сотворить любые страшные вещи. Не Реборну рассказывать, как может сломать насилие в плену. Даже такую сильную личность, как Тсунаеши. Оставалось надеяться, она нужна для чего-то Емитсу. И тот не позволит тронуть ее раньше времени. Голова неестественно наклонена, взгляд блуждающий, мутный. Как будто она... под наркотиками. Ирие оказался прав: ее накачали блокираторами. Как минимум. Киллер знал об этом новом изобретении Вонголы. Блокировало доступ к пламени полностью, воздействуя на нервы. От половины часа до двух, в зависимости от силы пламени. На Реборна, например, действовало всего двадцать минут. Тсуна... он не знал. Они никогда не сражались, она всегда загоняла пламя слишком глубоко внутрь, чтобы можно было определить ее потенциал. Если судить по расфокусированности взгляда, вдобавок к блокиратору пошел еще какой-то наркотик, парализующий сознание или тело, как-то так. В животе поселился мерзкий, склизкий комок. Слишком хорошо мужчина знал, насколько сильны препараты первой мафиозной семьи. Как сильно действуют они на подопытного. Он коротко кивнул Занзасу, Дино. И набрал номер рыжего гения. - Сообщение на телефон Даи, две минуты назад. Снимок. - Понял, - до того, как бросили трубку, Реборн услышал яростное щелканье клавиатуры. Они не спали. Ни он, ни рыжик. Не отдыхали. Просто не могли. Мерзкое чувство разрасталось, стоило только подумать о причинах подобного поведения гения. Шоичи знал Тсуну гораздо дольше, она доверяла ему гораздо дольше. Реборн закурил, усмехнулся собственной нелогичной ревности. Ревновать к кому - к неоперившемуся мальчишке, забитому, стеснительному до болей в животе. Талантливому ученому, гению и первому помощнику своей девушки. Он идиот. Киллер поправил шляпу, снова достал уже свой телефон. - Верде, список препаратов наркотического действия, которые обычно идут в паре с блокиратором пламени. И их последствия. Аркобалено Грозы даже не пытался спорить - глупо и бесполезно. А в случае Реборна еще и опасно. - Формула тебе ничего не скажет, - фыркнул еще один гений. Кажется, у киллера начинает вырабатываться идиосинкразия к гениальности. И как теперь жить, сам ведь гений среди киллеров? - Назвали просто - "Спящая красавица", в честь разработок ЦРУ. Пациент не может сконцентрироваться на движениях, мыслях, полностью беспомощен, но все понимает. Последствия... ну, хм, если идет в паре с блокиратором, то постепенный отказ печени и почек. Сам понимаешь, компоненты не легкие, а печень даже таблетку аспирина двадцать один день выводит. Это самое частое сочетание для Вонголы, - Верде как всегда был в курсе событий и понимал коллегу без слов. - Понятно. Будь готов приехать в Японию. - Ты с ума сошел? У меня эксперименты! Как я их оставлю?! - Молча, - отрезал киллер и сбросил вызов. Тсунаеши, где ты? - Пить... Сколько прошло времени? Она спала или блуждала в тумане? Тсунаеши не помнила. Ее время не отмерялось даже поднесением пластикового стаканчика к губам. Потому что раз на раз не приходился. То она хотела пить чаще, то вообще не могла сделать ни глотка. Она смутно припоминала, как мужчина развязывал ей руки и ноги, массировал их. А она даже не могла пошевелиться - в такие минуты ей вкалывали двойную дозу дряни, отчего она уплывала в бессознательное. Снова стаканчик у губ. Она еще что-то хотела сделать... но что? Мысль ускользала, ухватить ее не получалось. Как-то связано с телом... - Она только пьет и пьет, ни разу в туалет не попросилась, - удивленно произнес амбал у двери. - Препарат не убирает пламя, - покачал головой ее мучитель. Тсуна видела это через опухшие от постоянного сна веки. - Он лишь блокирует его внутри, не дает вырваться наружу. Запирает. А наркотик не дает ей контролировать себя, и, судя по всему, она продолжает вырабатывать пламя. Не находя выхода, оно сжигает изнутри всю жидкость, - в голосе слышалось сожаление. По щеке провели кончиками пальцев. - Жаль поступать с ней так, она красивая для японки. - И ничего не соображает, - проговорил его товарищ. В его предложении послышался намек. Тсуна и рада бы напрячься, но сил не было. Насилие... сумеет ли она его пережить? Конечно, особенно, если не прекратят вкалывать наркотик. Тогда она, возможно, ничего не почувствует и не отреагирует. Но потом убьет их, выберется и убьет к чертовой матери. - Она дочь Внешнего советника, пусть и приемная, наследница по крови Примо Вонголы. Представляешь, что с нами сделают, если с ней что-то случится? Третий ей нравился больше, чем остальные. По-своему добрый, не такой равнодушный, как его товарищи. Он поил и протирал ей веки, убирал слипшиеся от пота пряди со лба, слюну из уголков рта. Его она убьет милосердно - сразу контрольным в голову. Тсунаеши ненавидела быть беспомощной. Унизительно и мерзко. Злость помогла прийти в себя, немного очистить разум. За время, проведенное в гостиной, девушка поняла, что лекарства действуют определенный срок. Когда он заканчивается, мысли становятся чуточку яснее. Правда, из-за частых инъекций, этот срок все рос и рос. Пламя Тсуны даже не пыталось вырваться, полностью подавленное химической гадостью. Злость, ярость, ненависть. Имелось то, о чем девушка забыла в своем блуждании. То, о чем не подумала. Пламя - не физический ресурс организма, скорее, метафорический. Воплощение ее решимости, силы воли. Тсунаеши была уверена: Шоичи уже ищет ее, как и остальные. Реборн так уж точно. Откуда бралась такая вера в киллера, она не знала. Из сердца, из души, из воспоминаний, из интуиции Вонголы, которая подбадривающим шепотом убеждала, что Реборн не бросит, не оставит. И Тсуна верила. Даже выработала план на случай, если Даи все же победит под давлением незамысловатого шантажа. Есть такой вид самоубийства в Японии, к нему прибегали древние самураи, чтобы избежать бесчестия и пыток в плену. Они откусывали себе язык и захлебывались собственной кровью. Тсуна уже умирала за своих друзей, за Шляпника. За Реборна она умрет с радостью. Лишь бы он не достался Вонголе. - Пи... К губам вновь поднесли стаканчик, но она мотнула головой. От резкого движения часть воды выплеснулась. - Писать... Она вспомнила, что хотела сделать. Мужчина освободил ей ноги, а вот руки связал спереди. И повел вперед. Тсунаеши не запоминала дорогу. Ей это и не нужно. Пару раз она натыкалась на стены, и тогда ее поддерживала крепкая рука. Веки не поднимались, она видела лишь узор на потрепанных жизнью коврах. "Поитель" привел ее в узкое помещение, типично японское, с унитазом и малюсеньким окошком над ним. - Скажешь, когда закончишь. Тсуна не удосужилась даже кивнуть. Она все еще под действием наркотиков, все еще... Просто плюхнулась с размаху на сиденье. Мужчина вздохнул. - Хоть штаны сними. На это девушка кивнула. И дверь закрылась. Тсунаеши тут же подскочила, отчего голова закружилась. Она схватилась за стенку, пережидая слабость. Ничего, справится. Ей нужно торопиться, скоро он заметит, что подошло время вкалывать наркотик. И придет за ней. Второго такого шанса не будет. Ее сила - ее кровь. Пламя струится по ее крови. Тсунаеши оттянула веревку, отодвинула ее немного, вздохнула, чтобы придать себе решимости. И вгрызлась зубами в тонкое запястья, прямо в голубую венку. Боль прошил тела спазмом адреналина. Ослепляюще холодная, обжигающе ледяная вспышка пронеслась с макушки до пяток, заставила дышать ровнее. Тсунаеши прикрыла глаза, пламя внутри откликнулось. Слабо, чуть слышно. Маленькое пушистое солнышко превратилось в бледную искорку. Тсунаеши всхлипнула. - Все в порядке? - стукнул в дверь "поитель". Девушка что-то промычала, поплескала водой, мол, занята до смерти. И открыла окошко. Свежий воздух малость привел в чувство, выдул из носа наркотические пары. Тсуна встала на унитаз, смотря, чтобы он не сломался. Не хватало еще так привлечь к себе внимание. И перебросила руки в окно, поработала кулачком. Кровь тонкой струйкой потекла по стене здания вниз, Тсунаеши не убирала руку, пока запястье не онемело. И только потом сосредоточилась. Голова кружилась, внутренности выворачивало, они сжимались до боли от спазма. Крохотная искорка на кончике пальца сорвалась на кровавую дорожку. И вспыхнула ослепительно оранжевым пламенем. На пару секунд всего, после чего погасла, оставив лишь черный след. Тсунаеши слезла на пол, где ее вырвало. Она смотрела, как по белым фаянсовым краям стекают комки крови из горла. Перенапряглась, определенно. Лишь бы засекли. Одежду ей не меняли, никто не заметит еще одного пропавшего лоскутка. Тсуна оторвала от рубашки ленту, туго перетянула запястье, как смогла. И закрыла укус веревками. Не должны заметить, да и кровь не будет течь так сильно. Умирать все равно не хотелось. Пошатываясь, она вышла из туалета в коридор, где ее уже ждала новая игла в шею. Здравствуй, туман! Реборн постукивал носком до блеска начищенного ботинка, проверяя донесения своих осведомителей в Японии. Всех должников он согнал в Намимори, чтобы они нашли ему одну-единственную девчонку. Ради нее он устроил среди них крысиные бега - кто найдет, тому долг спишет сразу. Пусто, снова и снова. Пластиковое покрытие трещало в руках. Скоро должен начаться поединок Тумана. Несчастный Даи не имел Хранителя. - Нам засчитают поражение, - Даи нервничал, метался. - И тогда Тсуна... - Ойя-ойя, не нужно волноваться, Даи-кун, нервные клетки не восстанавливаются. Лучше скажи, что там с Тсуной-тян? Хранители Вонголы резко потеряли краски лица, когда рядом с ними материализовался Рокудо Мукуро в компании двух неизменных телохранителей - Кена и Чикусы. - Ну, так что? - поднял изящные брови туманник. - Планы изменились, - сурово произнес Реборн. И этого Тсуна умудрилась завербовать. Как только? - Ты должен выиграть бой. - С чего бы это, Солнечный Аркобалено, ку-фу-фу? - Потому что иначе моя сестра умрет! - выпалил Даи, сжав кулаки. Реборн подавил недостойное сильнейшего киллера желание ударить себя ладонью по лбу. Ну, что за идиот! Теперь Мукуро точно откажется принимать участие. Вопреки его ожиданиям, глумливая усмешка исчезла с лица иллюзиониста. Он помрачнел. - Все так серьезно, ку-фу-фу? Выиграть? - Да, - кивнул Аркобалено. - Хорошо, - послушно кивнул Рокудо и повернулся к полю боя. - Почему ты соглашаешься? - недоумевал Даи. - Ай! - кара в виде крепкого подзатыльника от Реборна таки настигла его. - Учись держать язык за зубами! - прошипел киллер. Судьба Тсуны висела на волоске. От решения Мукуро зависело слишком многое. В спортивном зале собрались и Вария, и Вонгола, они все ждали Червелло для объявления начала поединка. Емитсу подозрительно смотрел на молодое поколение. - У вас все нормально? - все-таки решился, подошел. Чертов лицемер! - Да, обсуждаем стратегию боя, - отрезал Реборн. - Ну-ну, не буду мешать! - Савада отошел. Желание врезать ему появилось не только у киллера. Мукуро оттянул узкий рукав формы. - Если Тсуна погибнет, на браслет поступит сигнал, и он взорвется, - мило улыбнувшись, пояснил он. - Здоровье Тсунаеши-тян моя первостатейная забота, ку-фу-фу. Он пошел к центру спортивного зала, куда уже подлетел Мармон для проверки колец. Червелло что-то начали говорить... Резкий звук звонка отвлек присутствующих. Как по команде, головы повернулись к репетитору-киллеру. Реборн принял вызов. - Пару минут назад засек короткую двухсекундную вспышку пламени Неба, - отчитался Шоичи. Кстати, за подозрения по поводу интереса рыжика к Тсунаеши Реборну отчасти было стыдно. Самую малость. После того, как узнал про сестру Ирие, про обстоятельства знакомства с Чеширским Котом. - Координаты. - Высылаю. Реборн бросил мобильник в карман. - Мне нужно отлучиться. Кивнул сообщникам. Те понимающе кивнули в ответ. И вылетел из зала. За спиной раздался вскрик Савады Емитсу. Он тряс обожженной рукой, смотря на горку пластика, в которую превратился его мобильный телефон. Савада Даи впервые зажег пламя без пилюль посмертной воли. - Не нужно никому звонить, отец, - покачал он головой. Емитсу огляделся по сторонам. Вария, молодая Вонгола, Каваллоне - все они ощетинились против него. Занзас поглаживал пистолеты, скалился Скуало с мечом, Бельфегор приветливо помахивал стилетами, а Хаято - бомбами. Ямамото опирался на бокен, в любой момент готовый превратить его в клинок. Рука Дино легла на хлыст, а его сына - на перчатки. Удивительное единодушие. Один Мукуро незаинтересованно покручивал трезубец, да и у того подозрительно быстро сменялись иероглифы в глазу. Скрипнув зубами, Савада Емитсу показал пустые руки. Обиднее всего, что на их стороне выступил и Даи. Впрочем, Емитсу никогда не рассчитывал, что ребенок, выросший с Наной, будет силен духом. Тогда почему Тсунаеши смогла обставить его? Как? Червелло вернулись к своим обязанностям. Сражение Тумана началось. Крики доносились издалека, Тсунаеши уже не шевелилась. Болели все раны, сил не хватало даже на то, чтобы попросить попить. Втянуть воду через поднесенную трубочку тоже не получалось. Язык занял весь рот, стал соленым и металлическим на вкус. Крики, снова крики. Звуки выстрелов. Наверное, ей это только мерещится. А еще почему-то болела поясница, и покалывало в правом боку, под ребрами. Там поселилась тяжесть, как будто кто-то засунул внутрь валун. В комнату ворвался расплывчатый черный силуэт с оранжевыми полосами. Ее охранники не успели даже пикнуть, мешками свалились на пол. Освободив ей руки, человек опустился перед Тсуной на колени. Смутно девушка узнавала склоненную голову, шляпу с оранжевой - как ее пламя - лентой. Погладить рука не поднималась - тяжелая, тягучая, как расплавленный свинец. И так же горела. - Я.. пталсь... сгнал... - пробормотала она, с трудом ворочая языком. Мужчина поднял голову, и от взгляда черных глаз на щеках появились слезы. Жгучий, он запоминал каждую черточку, яростный - видел все травмы, каждую ссадину, каждую трещинку на губе. Нежный - от него уходила куда-то боль. Сильный, твердый, уверенный. Сколько еще слов можно подобрать к этому человеку? Реборн подхватил ее на руки, прижал к себе. Тсунаеши приложила ухо к грудной клетке, там, где билось сердце. И впервые за последние дни прикрыла глаза с полным спокойствием. - Я знаю, - тихий шепот, на грани слышимости. Почему-то на Реборна наркотический эффект не распространялся. Его девушка видела и слышала на удивление четко. - Ты умница. Спи. Тсуна слабо кивнула и послушно закрыла глаза, слабо зевнув. Даже пить не хотелось. В его руках спокойно и надежно. Она дома. Появление Реборна вызвало фурор. Только что небеса переворачивались, разверзлись врата в Преисподнюю, в спортивном зале царила настоящая Арктика. А в следующую секунду противники уже застыли, как вкопанные, смотря на темный сверток на руках у киллера. Занзас подался вперед, Даи подскочил к репетитору. - Вроой! Ну, что там? - первым не выдержал Скуало. Реборн не обратил внимания. - Дино, нужны твои медики. Потеря крови, она ослабла после действия наркотиков. Лихорадка от огнестрельных ранений. Каваллоне кивнул, набрал телефонный номер. Даи отодвинул полу пиджака, которым мужчина укрыл сестру. Лицо Тсуны было бледным, опухшим, совершенно бескровным. Но спокойным, а в уголках даже появилась улыбка. Руки и ноги покрывали многочисленные синяки и ссадины, виднелась в прореху дырка от пули. Но она дышала, это главное, она дышала. Слабо, прерывисто. Самостоятельно. - Что здесь происходит? - Девятый поднялся со своего места. Даи вздохнул, с трудом, словно отрывая часть себя, отошел от сестры. Он знал, что нужно делать. Занзас лучше приспособлен к подобному, он заранее лишился всех связей, чтобы не получить в ответ боль от их потери. Но Даи так не может. Не может жить вдали от дорогих и любимых людей. И никакая власть того не стоит. - Я, Савада Даи, наследник на титул Десятого босса Вонголы, отказываюсь от своего права наследования. И передаю кольцо Неба вместе со всеми полномочиями Занзасу, - слова рождались сами. Под взглядами присутствующих он прошел через весь зал и передал кольцо Неба варийцу. Чувствовал злость отца, ярость Девятого. Больно, в душе было больно. Но смягчали удар нежность Дино, поддержка Гокудеры и Ямамото, некая гордость Реборна. И осознание, что это идея Тсуны. Что она с самого начала знала о его не-способности принять пост. И заботилась о нем. Ценой своего здоровья, почти ценой жизни. Он не может отплатить ей меньшим. - Вы уверены, Савада Даи? - близняшки Червелло проговорили хором. - Да. И легкость, феноменальная легкость, когда не стало больше цепей на шее. Ямамото со смехом вручил кольцо вройкающему Скуало. Реохей отдал Луссурии его половинку и долго жал руку, пока вариец облизывался на торс боксера. Мукуро куфуфукнул и перебросил кольцо Мармону, после чего растворился. Со звоном разлетелось окно, и Занзас, не поворачиваясь, поймал половинку кольца Облака. Единственный раз, когда Хибари позволил себе поистине святотатство по отношению к школе. Даи был уверен, что платить заставят именно его. Как бы то ни было, он ощутил легкость. - Прости, Гокудера-кун, - он виновато улыбнулся своему уже бывшему Урагану. - Я не стану Десятым. - Плевать, - грубо бросил подрывник. Положил руку на плечо и сжал. - Для меня вы все равно Джудайме. И я останусь с вами. Даи улыбнулся. - Спасибо. - Эй, мусор! - окликнул его Занзас. - Не думай, что на этом все. У нас договоренность, если не забыл. Вы станете тренерами на полях мафии. - Да, я помню, - кивнул Савада. - После школы. Всего за неделю он повзрослел. Емитсу, Девятый и его Хранители стояли с каменными лицами. На их глазах решалась судьба Вонголы. И их уже отстранили от ведущей роли. Как раз в этот момент приехали медики и забрали у Реборна Тсунаеши. Остальные потянулись за ним следом. Девятое поколение осталось в одиночестве. Они понимали: с этого дня для них все кончено. Занзас позаботится, чтобы старики отошли от власти и не имели возможности навредить кому бы то ни было. Они проиграли. - Что конкретно с ней? - Реборн посмотрел на вышедшего Верде. - Как я и предупреждал, начали отказывать печень и почки. Ей вводили большие дозы, по пять раз в день минимум. Повезло, что организм крепкий, сопротивлялся. Сейчас чистим. Ко всему добавилась потеря крови, обезвоживание. Но в общем, ничего такого, чего нельзя исправить. Через месяц уже станет на ноги. Вонгольцы облегченно выдохнули. - А сейчас больной нужен покой, - Верде погрозил им папкой. - Валите уже отсюда. Молодежь загудела, заголосила, пошла к выходу. Дино, не стесняясь, обнимал Даи. Гокудера рычал за это на них, но уже как-то беззлобно. Ямамото предвкушал тренировки со Скуало, которые практически выбил из мечника. Остальные смеялись, веселились. Реборн смотрел им вслед и не верил, что все закончилось. Повернулся к Верде. - Ну, чего застыл? - буркнул Гроза. - Иди, она тебя заждалась. И икнул от удивления: Солнце расцвел нетипичной для него широкой улыбкой. Верде покачал головой, пробормотал что-то про влюбленных психов и пошел в лабораторию готовить состав для очистки. В приглушенном свете палаты мерно пищали приборы. Девушка на кровати уже не казалась такой бледной. Реборн присел рядом, взял тонкую руку, провел большим пальцем по следу глубокого укуса, спрятанного за бинтами. Он его вылечит, обязательно. Как только получит возможность раздеть ее и осмотреть с макушки до пяток. Лучше всего на каком-нибудь тропическом пляже. Тсунаеши слабо шевельнула пальцами, сжала руку мужчины. - Когда ты так улыбаешься, мне страшно, - прошептала она, облизнула пересохшие губы. Реборн поднес ей стаканчик с водой и трубочкой. Тсуна обхватила ее губами, потянула. - Планирую выкрасть тебя на какой-нибудь пляж, - поделился он своими глобальными планами. Тсуна согласно булькнула, откинулась на подушку, задыхаясь. Усилия давались ей тяжело, она все еще быстро уставала. Зато сознание не плыло, Верде почистил ее организм от части наркотика и блокиратора. - Я люблю тебя, - она всмотрелась в усталые круги под глазами, которым была причиной, в тонкие, острые скулы. И не могла наглядеться. - Там я хотела умереть, лишь бы ты не достался им, - призналась она. И говорить было совсем не стыдно. Реборн поднял ее ладонь, уткнулся в нее носом, прерывисто вздохнул. - Я люблю тебя, - тихо прошептал он в ответ. Тсунаеши устало и довольно зевнула. Теперь обязательно все будет хорошо.