Вытеснение

Прав был Нолофинве, когда услышал глас рассудка, твердящий о вражде, которой суждено усилиться. Феанаро не принял своей слабости, не принял правды, столько лет тщетно скрываемой от самого себя. Он ещё сильнее ополчился на брата. Теперь ни одна их встреча не оканчивалась миром. Но, сколько бы лет не проходило, Ноло продолжал помнить ту единственную ночь с поистине любимым существом. Помнил, как они уснули, крепко прижавшись друг к другу, помнил… А помнил ли Огненный Дух? О, он помнил всё! Помнил, как запускал пальцы в роскошные волосы брата, притягивая к себе, помнил, как уснул у него на плече, но только утром он сразу же закатил скандал и они подрались. Вот так. Нет, он не должен был допускать ТАКОЙ ошибки. Не должен был уступать. Мастер понимал, что делал всё сознательно, а от того больнее становилось на душе. Гордость не позволяла принять всё, как есть. И вот, вот он уже пишет последнее письмо – прощание. Мастер не может подобрать нужных слов, чтобы описать всё, а потому – пишет кратко. Он прячет это письмо, ибо это тоже слабость. Нет, он не погибнет в этом бою, он выйдет живым и победителем, а Нолофинве, наверняка, уже удрал обратно в Валинор, валяется в ногах у Валар, вымаливая прощение. Жалко только сына. Жаль ему любви Майтимо к Финдекано. Мастер усмехнулся, видимо, у них это генетическое. Любить их, этот Второй Дом. Жаль, но ничего уже не изменить, безумие охватило огнём, и только теперь прорезалась мысль о том, что всё было напрасно. Но нет, нужно держать лицо, нужно обсмеять Врага, убийцу отца, похитителя камней. Нужно вернуть камни, нужно сделать так, чтобы смерть отца не стала напрасной, чтобы не грызла совесть. Феанаро оглядывается с опаской и прячет письмо в седельную сумку. Он написал его для себя. Он будет жить. Феанаро умирает. Умирает гордо и с усмешкой на разбитых сухих губах. Сыновья скорбно стоят рядом. Он говорит что-то, проклинает Моргота, но в голове его совершенно иные мысли. На что он обрёк сыновей? На тяжкую участь. Он не уберёг отца и погубил брата. Нолофинвэ… он, наверное, всё же пошёл за ним, через льды. Его народ там гибель ожидает. Феанаро не просит прощения перед смертью, лишь требует подтверждения клятвы сыновей, да проклинает Врага, улыбаясь. Сил остаётся мало, огонь пожирает его изнутри. Как в том видении. Оно было в руку. Огонь пожирает его, но боли нет. Телесная оболочка Феанаро разлетается с ветром горстью праха. Его сыновья скорбно молчат. Майтимо тупо смотрит на место, где ещё секунду назад лежал отец. Рыжий не верит в то, что случилось. Не хочет верить. Теперь он – король нолдор. Взгляды братьев обращены к нему с надеждой. Теперь он должен вести их род. Феанаро опять поступил эгоистично. Красиво умер, но не позаботился о том, что будет дальше. Нельо совершенно не знал, что ему делать. Все его мысли и чувства остались на противоположном берегу гавани, рядом с чернокосым Финьо. А Финьо шёл за отцом, который вознамерился сдержать клятву и последовать за братом. Он уже понимал, что движет Нолофинвэ. Он заметил в его взгляде, однажды, ту самую искру, которая постоянно горела в его взглядах на Майтимо. Отцом движет не гордыня, но любовь. Не желание прибить, но желание защитить любимого. Эльфы шли, почти без остановок, иногда прерываясь на еду и отдых все сидели у костров кучками, чтобы сохранять тепло и вот одну такую остановку пришлось устраивать специально. Идущий впереди всех король вдруг резко остановился и упал. Финдекано подбежал к отцу и, подняв голову отца, опустил её себе на колени. Вокруг них моментально соорудили укрытие, не бывало ещё такого. Все решили, что король просто измотан, но Финьо заметил слезу, сбегающую по щеке отца. Глаза его открыты, а оттуда просто льются слёзы. Он сворачивается калачиком вокруг сына и обнимает его колени. - Феанаро мёртв. – Хрипло говорит Ноло. – Не уберёг… Никогда Финдекано не видел отца таким, он даже думал, мол, отец никогда не плакал, даже в детстве. Финьо гладил отца по голове и пытался утешить, говорил взахлёб о своей любви к Нельо, о том, как он переживает о нём. Он не удивился, что отец почувствовал смерть возлюбленного, он уверен, что почувствовал бы, не дай Эру, случись что с Нельо. Нолофинве погрузился в грёзы, где ему явился брат. Он смотрел своими ясными глазами, улыбался и протягивал к нему руки. Ноло тянулся к любимому, но что-то не пускало его. - Жди меня, meldo, у меня предчувствие, что весьма скоро мы встретимся. – Шепчет Ноло видению. Феанаро качает головой, улыбается ласково и проводит прозрачной рукой по щеке брата, утирая его слёзы. - Не спеши, живи. Главное, не подведи отца. – Прошептал дух Мастера. – Прости, теперь у меня нет гордыни, её вообще здесь нет. Я любил тебя, наверное, мой брат. – Ноло дёрнулся, чтобы обнять любимого, но от рывка очнулся. Рядом никого не было, даже Финьо. - Я уже хочу туда, лишь бы мы больше не отрицали ничего оба и не вытесняли любовь ненавистью. Я хочу туда, где ты будешь любить меня, брат. – Прошептал Нолофинве в пустоту, надеясь, что его услышали.