Притянувшиеся противоположности

      Глава 3       Мамору.       Наше «перемирие» было заключено почти две недели назад. И за эти две недели, я понял для себя две вещи. Во-первых, мне очень нравится проводить с ней время. Живя рядом, мы часто видимся. К тому же, сейчас у ее подруг слишком много дел. Ами записалась на какие-то очередные образовательные курсы, Оданго пыталась вспомнить какие, но название содержало слишком много английских слов. Мозг Усаги похоже просто удалил эту информацию, как ненужную. Мако устроилась на работу в цветочный магазин. Усаги долго и с восторгом рассказывала об этом, она гордится подругой, сделавшей первый шаг к осуществлению своей мечты. А Минако и Рэй проводят большую часть свободного времени на свиданиях. Так что Усаги временно осталась не у дел, и мое предложение дружбы спасло ее от непривычного одиночества.       Оданго вплотную занялась моим образованием. Образованием она называла просмотр «Сумерек». Когда узнала, что я никогда не имел счастья лицезреть ЭТО, заявила, что я просто не имею права называться цивилизованным человеком. После этого, мои глаза и мозг, а вместе с ними и домашний кинотеатр Нефа были осквернены этим шедевром современного кинематографа. Хорошо хоть не за один вечер. А то дальше мы с Оданго дружили бы на свиданиях в психушке.       Но даже «Сумерки» можно было пережить, если рядом Усаги. Я нещадно комментировал все, что происходило на экране. Временами — ставил на паузу и лез в интернет, чтобы на примере тысяч и тысяч «документальных свидетельств» и просто артов показать Оданго, как должны выглядеть вампиры. Она смеялась, отмахивалась и снова запускала фильм.       Мы гуляли. Никогда прежде не понимал, как можно получать удовольствие от того, что просто бесцельно бредешь куда-то, тратя драгоценное время, в которое можно было бы переделать добрую половину ежедневных дел. Оказывается — еще как можно.       Я узнал, что она читает. Не то чтобы сомневался в том, что она умеет. Просто думал, что ничего кроме манги до сих пор в руки не берет. Но недавно вскользь упомянула, что прочла «Тайную улыбку». Заинтересовался, нашел, прочел. И был очень удивлен. Я был уверен, что Оданго привлек любовный роман, слезливая история с пресловутым счастливым концом. А книга оказалась другой, мрачной, хоть многие события и были «притянуты», надуманы. После, мы много раз обсуждали этот роман и Усаги удивляла меня своими суждениями, взглядами на героев. Вот тебе и ребенок.       Но кроме этого есть и второй момент в нашей дружбе. Я просто мечтаю собрать все ее мини в одну большую кучу, облить бензином и бросить спичку. Часто от парней можно услышать замечания вроде: «Некрасивым девушкам нужно запретить носить мини-юбки!». Ничего подобного. Это нужно запретить Оданго. Иначе у многих парней на улицах Токио случится инфаркт. Во всяком случае у меня — точно.       В последние две недели установилась достаточно жаркая погода и Оданго не вылезала из крохотных легких платьиц. Когда я возил Оданго с кошкой к ветеринару, думал — умру по дороге. Если бы Усаги не отвлекала меня разговором, все время пути смотрел только на ее голые коленки. А это уже прямая угроза жизни. И не только моей. Это голубое платье из легкой ткани в моем воображении заняло одну строчку с древней пыткой голодными крысами. И я считал, что страшнее этого со здоровым половозрелым мужчиной ничего случиться не может. Наивный! Через пару дней, Усаги вытащила меня в парк. И вот тогда я однозначно усвоил для себя — желтое платье гораздо, гораздо хуже. Голубое хотя бы было свободным. А желтое… Я всерьез подумывал о том, чтобы броситься в парковый пруд — остудить свою буйную голову. Желтое… Хуже желтого платья только ее джинсовый комбинезон с не мини даже, а микро шортами. Комбинезон не колышется при ходьбе, идеально облегая ее ноги. У ветра нет никаких шансов против плотной ткани, но… какое у меня оказывается богатое воображение. Сравниться с ним может разве что мой талант тайного агента. Как иначе объяснить, что Усаги так ни разу и не поймала меня на задумчивом и обстоятельном разглядывании ее ног?       Будь на ее месте любая другая девушка, я бы заподозрил в этом тщательно продуманный план по моему «совращению». Но Оданго… нет, она совсем другая. Она заставляет меня чувствовать себя одновременно и гораздо лучшим и неизмеримо худшим, чем я есть на самом деле.       С ней легко. Очень легко. Мы можем говорить почти обо всем. Пожалуй, я пока не рассказал ей только о своем детстве и о том, как мне нравится разглядывать ее ноги.       Я думал, что сам все испорчу, вновь начав называть ее своими любимыми прозвищами или не в меру активно интересоваться школьными делами. Говорить о школе Усаги очень не любит. Но пока у нас все в полном порядке. Хотя безусловно, «Сумерки» я ей просто так не прощу.       Стараясь сдержать злорадную улыбку, крепче сжал билеты на фильм ужасов. Облазил все сайты с рецензиями на новинки в кинотеатрах, чтобы выбрать самый антидевчачий фильм из тех, что сейчас идут в прокате. Если верить отзывам, нас с Оданго ждет два незабываемых часа, в течении которых нам будут демонстрировать кровь, кишки и «очень реалистичных зомби». То есть подразумевается, что создатели грима и костюмов где-то видели зомби, а потом на основании своих впечатлений, загримировали статистов? Бред. Люди порой совсем не думают о том, что говорят и пишут.       Замечаю среди людской толпы знакомые блондинистые хвостики и отделяюсь от стены кинотеатра, на которую опирался прежде. А то опять мимо проскочит и не заметит. А потом будет возмущаться — как такой каланче как я удается затеряться среди прочих соотечественников.       Интересно, что у нас сегодня на повестке дня? Хотелось бы верить, что голубое. Из всего разнообразия, оно отвлекает меньше всего. А сегодня я хочу наслаждаться своей маленькой местью, а не шикарным видом стройных ножек. Впрочем — и от вида не откажусь.       М-да… В ряду моих врагов прибавление. К микро-мини войску примкнула шортовая артиллерия. Короткие, обтягивающие шорты, которые очень четко обрисовывают аппетитную округлость девичьей попки. Насколько был открыт низ, настолько же закрыт верх — глухая футболка в цветочек. У Оданго всегда так — на ноги смотрите, сколько хотите, а все что выше — запретная территория.        - Я не сильно опоздала? - запыхалась. Конечно, снова неслась, как сумасшедшая. И это при том, что я специально в смске указал время на полчаса раньше начала сеанса.        - У нас еще четверть часа. Переведи дыхание и пойдем за попкорном, - глядя на то, как она тяжело дышит, чуть опустив голову вперед, снова отгоняю от себя не самые приличные мысли. Запыхалась девчонка, со всеми бывает.       Когда она немного отдышалась, мы вошли в здание кинотеатра и сразу направились к бару. Естественно, на вопрос продавца: «Соленый или сладкий?», - Оданго ответила: «Самый сладкий!», - хищно блеснув глазами.        - А что мы будем смотреть? - спросила она уже в зале, когда мы устраивались на своих местах.        - Очень запоминающуюся картину. Думаю, ты останешься с сильными впечатлениями, - туманно ответил я, с сомнением разглядывая наш попкорн. Если слипшиеся комки карамели можно так назвать. Осторожно оторвал от слипшегося в монолит лакомства один «катышек», отправил его в рот. Господи, это же есть невозможно! С удивлением посмотрел, как Усаги с аппетитом хрустит этой гадостью. Ну, если ей нравится — замечательно, а я пожалуй обойдусь без кариеса.       Вскоре началась реклама. Какой-то новый мультик от создателей предыдущих хитовых мультиков. Оданго оживилась, пробурчала себе под нос что-то вроде «надо посмотреть». Трейлер романтической комедии, заставивший ее щеки нежно порозоветь. И наконец — логотип компании, которая приложила руку к созданию нашего сегодняшнего настроения.       Фильм начался сценой романтического ужина двух зомбарей. Полуразложившиеся трупы с завидным аппетитом уплетали свежеубитую и весьма неаккуратно разорванную девицу. Оданго рядом со мной коротко взвизгнула.        - Согласен — совершенная лажа. Даже выпускникам детского сада известно, что зомби интересуются только мозгами своих жертв, - произношу негромко, чуть наклонившись к уху Усаги. Даже в темноте видно, как испуганно блестят ее глаза. Чувствую резкий укол совести и жалости, - Если хочешь — можем уйти, - предложил, сжалившись над девушкой. Но она в ответ только качает головой, не соглашаясь.        - Если будет очень страшно, можно взять тебя за руку? - подтянувшись к самому моему уху, жалобно прошептала Усаги, а получив мое согласие, тут же схватила за руку.       Минут через сорок посмотрел на нее, сидит, крепко зажмурившись, да еще и свободную руку к глазам прижала, чтобы уж наверняка ничего не видеть. Но ведь слышит. А озвучка зомби просто выше всех похвал — и рычат чего-то, и чавкают, и стонут… Валить отсюда надо, а то вошел в зал со златовлаской, а выйду с седовлаской.       Поднявшись, тяну ее за руку. Оданго, все так же прижимая ладонь к глазам, следует за мной к выходу из зала, ничего не видя, запинается на лестнице. Подставив свободную руку, ловлю ее. Из зала мы вышли в обнимку.        - Все, уже все, - гладил ее плечи, пока не решилась открыть глаза, - Я же с самого начала предлагал уйти. Почему отказалась?        - Ты же хотел посмотреть этот фильм, - дрожащим голосом ответила Усаги. Стыдно. Как же мне стыдно!        - Оданго… - постарался, чтобы голос звучал как можно мягче. Так появится ничтожный шанс выжить, - Я не хотел смотреть этот фильм. Привел тебя сюда, чтобы отомстить за «Сумерки».       Несколько долгих секунд она смотрит на меня, переваривая услышанное. А потом орет дурным голосом, не думая о том, как выглядит со стороны: «Убью!». Маленькие девичьи кулачки лупят меня куда придется. Иногда очень ощутимо, иногда — лишь пройдя по касательной. Уворачиваясь от ее ударов, я вдруг ощутил себя совсем маленьким и незначительным, тогда как она заполнила собой все пространство вокруг.       В какой-то момент мне удалось схватить оба ее запястья. Дышит тяжело, смотрит на меня блестящими глазами, губы приоткрыты… Красивая... Какая же она красивая! Как просто было бы сейчас наклониться и прижаться к этим манящим губам. И она бы ответила. В тот момент я точно это знал. Ответила бы со всей страстью на которую способна, а способна Усаги на многое. Это уже сейчас видно. Но вот так украсть ее поцелуй — не честно.       Оданго смотрит чуть испуганно и настороженно. Не удержавшись, все же целую ее, но только в щеку. Усаги тут же покраснела, потупила взгляд.        - Я виноват, признаю. Но и ты хороша. Знала ведь, как сильно я боюсь разжижения мозга. Но все равно показала мне эту муть. Целых пять фильмов! - для наглядности, показал ей руку с растопыренными пальцами. Усаги фыркнула, потом рассмеялась, - Если ты меня простишь, я куплю тебе большое мороженое, - за две недели успел изучить кое-какие ее вкусы. Но о мороженом я знал и раньше. За ледяное лакомство Оданго готова даже на большую милость, чем просто принять мои извинения.        - Большое! - подчеркнула она, высвобождаясь из моей хватки. Я кивнул, стараясь быть галантным кавалером предложил взять меня под руку. Посмотрев на меня снизу-вверх, спутница изобразила шутливый реверанс и схватилась за мой локоть, чуть повиснув на нем.       Мы не торопясь шли к кафе, время от времени перекидываясь какими-то ленивыми фразами, когда она вдруг остановилась, помахала кому-то. Проследил за ее взглядом и увидел парня, пристально глядящего на Оданго. Взгляд этот мне совсем не понравился. Так смотрят те, кто считает себя причастным, имеющим права на человека. Он смотрел на Усаги почти так же, как Джед смотрит на Рэй. И такая постановка вопроса мне совершенно не нравилась.        - Твой друг? - сам удивился своему голосу. Резкий, отрывистый. Оданго перевела взгляд на меня, изучала пару секунд, будто желая убедиться, что перед ней именно я, а не кто-то с моим лицом. Видимо, результат изучения ее удовлетворил, потому что она заговорила.        - Мы в одном классе учимся. Пойдем, я вас познакомлю, - за руку, она подвела меня к этому хвостатому. Где-то я его видел, а где — убей не вспомню. Наверное у школы Усаги и видел. Я забирал ее пару дней назад. Поравнявшись с одноклассником, Оданго весело его поприветствовала, но обниматься не полезла и мою руку не отпустила. Упавшее было настроение возвращается к прежней отметке, а потом, чуть подумав, уверенно залезает на пару ступенек выше. Девушка тем временем начала церемонию знакомства, - Мамору, это мой одноклассник, Сейя. Сейя, это Мамору, мой друг.       Друг, это ведь ближе чем одноклассник, я ничего не путаю? Пока я разбираюсь с нелегким вопросом иерархии человеческих отношений, паренек протянул руку, представился.        - Коу Сейя, - вид у него при этом был такой, будто я должен немедленно упасть на колени и возблагодарить небо за уникальную возможность знакомства с ним. Усаги рядом со мной хихикнула. Протянутую руку я все же пожал, представился. «Коу Сейя» все еще сверлил меня своим взглядом, будто ждал чего-то.        - Сейя поет в группе «Метеоры», - после пояснения Усаги, я понял, чего ждал паренек — узнавания. Придется его разочаровать.        - Не слышал.        - Откуда ты его выкопала? - Сейя перевел взгляд на Усаги, - Скажи честно, это твой дед, просто очень хорошо сохранился?        - Просто Мамору любит другую музыку. «AC/DC» и… - она замешкалась, перевела взгляд на меня, - Мамору, кто поет «Лимон и кокос»?       Улыбнулся. Усаги всегда путает название песни, хотя она ей нравится. Мы слушали несколько раз у меня в машине.        - Лайм, Оданго, «Лайм и кокос». Поет Нельсон, - не для него информация. Для нее. Мне приятно, что она пытается запомнить мои предпочтения, вкусы, лучше узнать меня.       Она кивает, улыбается. Немного виновато смотрит на своего одноклассника.        - Мы бы еще поболтали, но Мамору обещал мне мороженое, - она тянет меня вперед, но я успеваю заметить молнии, которые мечет в меня глазами Коу.       До кафе дошли в молчании. Только Оданго отчаянно издевалась над одной из моих любимых песен, напевая ее себе под нос и яро насилуя при этом английский язык. Обычно, меня это раздражает, но не когда дело касается ее. Лишь лениво делаю в памяти заметку на будущее — позаниматься с ней языком. Последние недели убедили меня: Оданго совсем не дурочка. Если найти к ней правильный подход, мы с ней горы свернем, не то что произношение освоим. А то, что я сейчас веду ее под руку, вселяет уверенность в том, что я уже на полпути к обнаружению этого самого верного подхода.       В «Короне» заказал для нее самую большую порцию мороженого. Себе — кофе. Вообще, я тоже люблю мороженое, шоколадное. Но есть его здесь, из этих девчачьих креманок в виде цветочка, да еще залитым сливками с джемом — увольте. Так что сейчас у каждого из нас свое удовольствие. У нее — ледяное лакомство, у меня обжигающий горечью напиток. А еще — возможность смотреть на нее. Открыто на ее лицо, и тайно — на красивые ножки, обзор на которые открывает стеклянная столешница.       Усаги и мороженое… Это тема для отдельной песни. В том, как она ест, нет ничего пошлого. Мороженое для нее, это просто вкусный десерт, а не фаллический символ. Просто она не стесняется наслаждаться каждой ложкой. Прежде чем разрушить горку из шариков, она будет поворачивать креманку то в одну сторону, то в другую, придирчиво осматривая каждый. А решившись наконец, воткнет ложку не задумываясь. Это может быть любой шарик. Ванильный, шоколадный, ягодный или ореховый. Но ложка войдет сразу и глубоко, чтобы на ней оказалось как можно больше мороженого. Потому что Оданго жадная. Не до еды, не до сладкого, как многие думают. До радости и счастья. Просто она умеет радоваться мелочам — вкусному десерту, хорошей погоде, красивому цветку.       Я так не умею. Никогда не умел, разве что в забытом детстве. Подросшему же Мамору чтобы порадоваться нужно что-то куда большее. Ее улыбка, ее голос, ее теплый взгляд…       Усаги.       Школа… Как же ее «люблю»! На полном серьезе считаю дни до выпускных экзаменов. Хоть и понимаю, что единственный шанс для поступления - совершенно не престижный университет, с которым сотрудничает наша школа. Выпускников с приличными оценками принимают туда без экзаменов. Но мне всегда очень сложно сосредоточиться, а уж сегодня… Все мысли заняты вчерашней прогулкой с Мамору. Проводив меня до дома, он остановился у наших ворот и поцеловал мою руку. Так нежно… И до этого, в холле кинотеатра — в щеку. А мне на какой-то миг показалось, что поцелует в губы. И… я хотела этого, себе можно не врать.       Но зачем ему целовать меня? Я его друг. Раскатывать губу на что-то большее нелепо. Куда уж мне… На днях мы встретили его бывшую одноклассницу, Саори. Зашли в книжный магазин. Ему нужен был какой-то справочник, а я воспользовалась случаем, чтобы пополнить свою коллекцию комиксов. Выбирала долго и обстоятельно — от карманных денег осталось не так много, так что купить все, что мне хочется, уже не могла.       Выбрав наконец, отправилась в отдел научной литературы, искать своего спутника. Я была удивлена. В отличии от меня, Мамору четко знал, какая книга ему здесь нужна. Думала — быстро возьмет ее, а потом будет иронизировать над моей проблемой выбора, стоя у меня за спиной.       Он стоял рядом с невысокой симпатичной шатенкой. Они негромко переговаривались о чем-то и она смотрела на него такими глазами… Описать невозможно. Просто сразу становится понятно, что она влюблена. Влюблена сильно, давно, безответно и безнадежно. Каким-то неизвестным науке чувством я поняла — когда-нибудь, может быть даже скоро, она поймет, что ждать Мамору — бесполезно. Найдет хорошего парня, выйдет замуж, нарожает детей и будет счастлива. Правда — будет. Но где-то глубоко будет продолжать жить эта влюбленность в Мамору. Скорее всего, в старости, гуляя с внучкой в парке, она будет рассказывать ей о красивом синеглазом брюнете, которого любила в юности.       Ох, куда же занесли меня мысли. Уже всю жизнь за девушку распланировала.       Мамору обвел глазами помещение магазина, увидел меня и улыбнулся.        - Усаги, иди сюда, - он больше не называет меня Оданго при посторонних. А если и называет, то совсем не так, как раньше. Это звучит очень ласково и теперь мне нравится это прозвище. Но вряд ли я скажу ему об этом. У меня должна быть маленькая тайна.       Подошла к ним, кивнула его собеседнице.        - Усаги, это Саори. Мы вместе учились в школе, - он представил мне девушку, потом снова посмотрел на нее, - А это Усаги, моя…        - Родственница? - подсказывает ему Саори. Клянусь, в ее голосе слышалась надежда, что это именно так.        - Нет, - Мамору рассмеялся и этот смех был мне не понятен, я не знала, что он означает, - Слава Богу, Оданго мне не родственница. Мы друзья, - произнес и посмотрел на меня. Этот взгляд прошел сквозь меня, безошибочно нашел сердце, пинком распахнул дверь настежь и начал устраиваться, развешивая по стенам фотографии Мамору. Может — я не ее будущее себе представила, а собственное? И не Саори, а я буду гулять в парке с внучкой и рассказывать о замечательном человеке, который был в моей жизни когда-то.        - Друзья, - отозвалась эхом. Настроение упало ниже плинтуса. Если ему не интересна Саори — красивая, умная, элегантная, образованная. Чего уж мне-то ловить? Нужно сделать усилие над собой, постараться пустить в свое сердце собственный скудный разум, чтобы разобрался с захватчиком. Но мой слабый умишко даже не смог справиться с новым замком, споро установленным голосом Мамору, чтобы никто не мог помешать ему пускать корни, заполнять собой всю меня.       После книжного магазина, мы сидели дома у Нефрита. Мамору заварил чай и они с Саори разговаривали о его зачислении в аспирантуру. Слушая его, она то и дело поглядывала на меня. Окинула скептическим взглядом купленные мной комиксы, школьную форму и неизменные оданго. За конкурентку меня не посчитали, это было видно невооруженным взглядом.        - Усаги, - она аккуратно поставила чашку на блюдце и посмотрела на меня в открытую, - А сколько тебе лет?        - Восемнадцать, - кажется, сейчас мне устроят допрос, цель которого — показать Мамору, что я не стою его внимания. Мне совсем не хочется возвращаться к старому типу наших отношений, поэтому, пока не последовало следующих вопросов, отставила кружку и обратилась к Чиба, - Я пойду, ладно?       Он смотрит на меня, не понимая, почему я так спешно собралась уходить.        - У нас контрольная завтра. Нужно подготовиться, - забрала со стола свою мангу и почти бегом бросилась к двери. Мамору выскочил из дома следом за мной.        - Усаги, что случилось? - смотрит на меня так обеспокоенно. Естественно, мы ведь теперь друзья.        - Ничего. Просто новый учитель по математике и так смотрит на меня, как на полную идиотку. Мне правда нужно готовиться. А у тебя гостья, - выдавливаю смешок, сопровождающийся дружеским похлопыванием по плечу, - Позвони вечером, если будешь свободен.        - Позвоню, - серьезно отвечает он, потом спросил, - Ты помнишь, что завтра мы идем в кино?        - Помню, - улыбнулась еще раз. Теперь — вполне искренне.       Естественно, к контрольной я так и не подготовилась. И вот теперь настал час расплаты. Новый математик, мистер Тахакаси ходит между партами, раздавая листы с нашими работами. За партой слева от меня довольно улыбается Нару, позади — Сейя уже смял свою работу и запустил ею в голову Юмино через пол класса. Не оборачиваясь, учитель велит ему поднять мусор и остаться после уроков.       И откуда он знает, что творится за его спиной? Не удивлюсь, если выяснится что за длинными (гораздо ниже плеч) и почти белыми волосами учителя прячется скрытая камера, которая транслирует увиденное прямо в его мозг.       Наконец, он подходит ко мне, измерил меня презрительным взглядом колючих серых глаз и припечатал проверенную работу к парте.        - Пересдача состоится через три дня в этом кабинете после уроков, - он будто обращается ко всему классу, но мне уже понятно, что на этой пересдаче нас будет двое. Сейя достанет брата и тот каким-то неведомым образом поможет ему списать даже при той сверх способности, которая позволяет учителю точно знать, что происходит у него за спиной. А я… я снова завалю работу и все мои планы на выходные рухнут. Я собиралась заскочить в магазин к Мако, чтобы посмотреть на ее букеты, потом заскочить к Ами, пробежаться по магазинам с Рэй и Минако, которые согласились вырвать для меня «окно» в своем плотном любовном графике. А главное — мы с Мамору договорились учиться кататься на роликах. Я не умею из-за своей природной неуклюжести, а у него всю жизнь были другие приоритеты.       Эх, какие замечательные у меня могли бы быть выходные! А теперь, придется ехать с Шинго к отцу. Мама уже разобралась, что для меня нет наказания хуже, чем общение с Мимет.       Настроения не улучшает и Сейя, который на каждой перемене пытается ненавязчиво выяснить, какие отношения связывают меня с Мамору. Ненавязчиво… ага. Моему другу просто неизвестно значение этого слова.        - Замуж я за него собираюсь! - заорала я на весь школьный двор во время урока физкультуры, - Мы поженимся, нарожаем двадцать сыновей и красноглазую дочь, а потом организуем вместе религиозную секту. Доволен?!       Накричав на ни в чем не повинного одноклассника, я убежала с поля. Забилась в старой раздевалке, которой сто лет никто не пользуется, в дальний угол и расплакалась. Усаги Цукино плачет из-за оценок. Докатилась! Или не из-за оценок, а из-за того, что не повидаюсь с подругами в выходные? К черту, нужно быть честной, хотя бы наедине с собой. Эти слезы совсем из-за другого. Просто я в очередной раз доказала самой себе и всем вокруг, что ничуть не изменилась с тех пор, как мне было четырнадцать. Все та же наивная мечтательница, плакса, не способная взять себя в руки и подготовиться к дурацкой контрольной. И я еще смею мечтать о том, чтобы Мамору меня поцеловал. Педофил он что ли? Мне восемнадцать, я выгляжу как взрослая девушка, но по уму моему этого не видно. Ребенок ребенком!       Через несколько минут дверь раздевалки приоткрылась.        - Усаги, ты здесь? - в помещение заглянула Ами. М-да, переполошила же я всех своей истерикой, если даже она ушла с урока раньше времени. Постаралась вытереть слезы, подала голос.        - Я здесь.        - Ты всех напугала, - подруга подошла и села рядом со мной на пол. Погладила по голове, - Что случилось?        - Двадцать один балл, - тихо, едва слышно ответила. На Ами можно и не смотреть — и так ясно, что ее глаза сейчас занимают половину лица. Моя подруга и представить себе не может, что кто-то может получить столь низкий балл. Она не успевает отреагировать на мои слова. В кармане ее юбки вибрирует телефон. Она достает его, отвечает на вызов и докладывает Минако, где мы находимся. Через пару минут Айно прибежала вместе с Нару.        - Твое выступление о двадцати сыновьях и красноглазой дочери, - Нару опустилась рядом со мной с другой стороны, - Кого это ты собралась так осчастливить? Сейя так растерялся от твоих слов…       Услышав про красноглазую девочку мои подруги тихо прыснули, сразу все поняв. Как там говорит Мамору? «Насильственное лишение жизни — уголовно наказуемое деяние». Нужно думать об этом. Мысль об одновременном убийстве трех из пяти лучших подруг, наверное, не очень здоровая.       Дождавшись, когда я успокоюсь, подруги выводят меня из раздевалки. Сейя смотрит на нас издали, но подойти не пытается. Смотрю в его сторону и сама удивляюсь своей раздражительности. Ну вот чем он виноват, в чем плох? Ни в чем, кроме одного — он не Мамору. Не Мамору. Два коротких слова и ими все сказано.       После уроков, я смогла доказать подругам, что вполне дойду до дома сама. Они порывались проводить меня, да еще и Рэй собирались позвать. Для полной групповой терапии. Но представив, чего я наслушаюсь в итоге — и по поводу своей успеваемости и по поводу дикого количества детей, приписанных мной нам с Мамору, я стала втрое усерднее настаивать на своей самостоятельности.       Брела по улицам, как под наркозом. Прокручивала в голове предстоящий разговор с мамой, сжимая в руке злосчастную контрольную. Остановилась на перекрестке, ожидая разрешающего сигнала светофора. Секунды текли невыносимо медленно, а листок буквально жег руку. Мои пальцы действовали сами по себе, честно. Первым сжался указательный. Потом — средний. А большой, безымянный и мизинец просто завершили дело. Один неосознанный взмах руки и комок бумаги, только что бывший моей контрольной, улетел куда-то за спину. И тут…        - Оданго, ты решила еще с кем-то познакомиться? - чуть насмешливый голос у меня за спиной заставил отчаянно желать провалиться сквозь землю. Мамору был вторым человеком после мамы, которому я не хотела бы показывать эту позорную работу. Или все же первым? Я физически ощущала, как он разворачивает бумагу, как пробегает глазами по тесту и наконец — добирается до оценки, выведенной уверенной учительской рукой до отвратительного жирно. Перед смертью не надышишься. Оборачиваюсь. Много бы я отдала, чтобы не видеть такого выражения на его лице. Это еще хуже, чем реакция Ами.        - Ты же говорила, что готовишься, - он удивленно, если не сказать ошарашенно, посмотрел на меня. Заплакать или по-дурацки пошутить?        - Именно поэтому у меня такой блестящий результат, - я попыталась забрать у него контрольную, но Мамору ее не отдал, - Верни. Мне и так стыдно.        - Иди сюда, - он взял меня за руку, обхватив пальцами запястье и повел в сторону от перехода. Найдя скамейку, усадил на нее, сел рядом и стал изучать мою позорную работу. Это увлекательное занятие заняло у него минут десять, - Ты вроде знаешь формулы, только применяешь их неправильно. И знаки путаешь… - он постучал пальцем по листку, - Минус на минус дает плюс. У тебя есть возможность пересдать это?        - Через три дня пересдача, - обреченно кивнула, - А толку-то? Ами пыталась со мной заниматься, но все бесполезно.       Мамору иронично улыбнулся.        - Представляю, как она с тобой занималась. «Усаги, пожалуйста, давай решим еще одно уравнение». Нет, Оданго. К тебе нужен другой подход, - до сих пор легкий и небрежный тон вдруг изменился, - Если через три дня ты не пересдашь это на приличную оценку, я съем тюбик васаби. Делать я этого не хочу, поэтому нам с тобой, Оданго, придется хорошо поработать. Сейчас я спешу на работу, но часам к восьми буду дома. Приходи с учебниками и предупреди маму, что будешь поздно. С живой я с тебя не слезу, - шутливо пригрозил он, убирая мою скомканную работу к себе в карман. Потом вдруг погладил меня по голове, - Все у нас с тобой получится. Ты у меня еще потрясешь школьных учителей.       Поднявшись со скамейки, он махнул мне на прощание и вскоре смешался со спешащей толпой. Замечательно. Вот чего мне в жизни не хватало — чтобы Мамору окончательно убедился в крайней степени моей дурости и не способности сделать хоть что-то правильно.       Вздохнув, поднялась со скамейки. Самое страшное, что может случиться, его «Оданго» снова окрасится пренебрежительными оттенками. Это самое страшное, что может со мной случиться.