Наследство с неприятностями

Лет до шестнадцати Витёк Митрофанов был неприметным невезучим чмом. На свет он появился по материнскому недосмотру и в большой многодетной семье был не особо нужен, поскольку у родителей Витька уже подрастали трое сыновей и две дочери. Проживала семья в деревне, кормилась в основном с огорода и детских пособий, поскольку сельхозпредприятие типа совхоз, в котором трудились Витьковы родители, успешно развалилось в середине девяностых, да так и не воскресло. Так что приходилось выживать самостоятельно. К счастью для собственных детей, родители Витька не страдали склонностью к национальному российскому продукту под названием «Русская горькая», но, чтобы прокормить отпрысков, крутились с утра до вечера в колесе, как две ошалевшие белки. Огород, скотина, сбор грибов и ягод, вязание и продажа веников, незаконная ловля рыбы и слегка – браконьерство – вот неполный перечень их занятий. К тому же в семье была машина – старенький, астматический кашляющий «Рафик», на котором отец Витька возил народ в райцентр за долю малую, ибо автобусный маршрут до деревни Рашкин Поворот, где и обитало семейство, закрыли в те же самые девяностые и восстанавливать не спешили. Так и жили, дети все были одеты-обуты-накормлены, а уж если сказок на ночь и ласковых родительских объятий не было – так кто ж старших Митрофановых за это осудит – они ж ведь не двужильные… Витёк появился на свет аккурат тогда, когда самая младшая из его сестёр уже пошла в первый класс и никаких неожиданностей в виде беременности Витькова маман не ожидала, поскольку было ей уже глубоко за сорок, а ежедневная тяжёлая работа как-то не способствовала сохранению женской репродуктивной способности. Но вот поди ж ты… Когда у Татьяны Митрофановой начал расти живот, она сначала решила, что это грыжа, потом испугалась, что рак, и даже велела мужу Сашке отвезти себя в райцентр к гинекологу, у которого последний раз была накануне последних родов. Гинеколог рака не нашёл, зато нашёл четырёхмесячную беременность. Аборт было делать поздновато, и Витёк остался жить, поскольку родители решили, что особой разницы – пять или шесть – уже нету, да и для Татьяны аборт мог закончиться очень плохо. Родился Витёк слабеньким, недоношенным и тихим, как больной котёнок. Он словно понимал сразу же, какие неудобства доставил своим рождением, и старался этого не усугублять. Плакал редко, всё больше тихонько протестующе кряхтел, если его слишком долго забывали покормить или поменять пелёнки. Братья и сёстры, на которых постепенно стала возлагаться эта почётная обязанность, невзлюбили младшенького и относились к нему, как к досадной помехе, хоть и выполняли родительские приказы. У них, помимо обязанностей по дому, была и своя интересная жизнь, а тут возись с этим мелким – корми, меняй, обстирывай… К тому же они слишком мало сами получали любви и ласки, чтобы уметь делиться ею с кем-либо. Шли годы… Витёк подрастал, оставаясь сереньким, незаметным и тихим. В семь лет он пошёл в школу, но и в классе ни с кем не сдружился – скромный мальчик, одетый в много раз перешитые, хотя и чистые обноски, не вызывал у одноклассников ничего, кроме брезгливой жалости в лучшем случае и желания самоутвердиться за его счёт в случае худшем. Учился он средне, перемежая твёрдые тройки редкими четвёрками, и ничем особо не выделялся, кроме любви к рисованию. Рисовал Витёк действительно неплохо – в его альбоме на каждой странице красовались сказочные замки, скакали рыцари на единорогах, и махали посохами волшебники в синих мантиях и колпаках со звёздами. Да, Витёк любил читать сказки и даже верил, что когда-нибудь сам попадёт туда и станет таким волшебником, непременно волшебником, а как же… Однако после того, как одноклассники классе в пятом вытащили его альбом из сумки и порвали, предварительно посмеявшись, рисовать Витёк перестал. Да и вера его в чудо существенно потускнела, потому как жизнь его была серой, однообразной и унылой. И никакого просвета впереди особо не предвиделось. А потом произошло происшествие, окончательно отвратившее парнишку от веры в добро и полностью перевернувшее его жизнь. *** Случилась эта история, когда шестнадцатилетний Витёк окончил девятый класс и поехал в райцентр, подавать документы в промышленный колледж. Документы он подал, но ждать своей очереди пришлось долго, и сосед дядя Вася, с которым парнишка добрался до райцентра, уже расторговался на рынке и уехал домой. Можно было позвонить отцу, но мобильника у Витька не было, и он решил пойти на шоссе, ловить попутку до Карловки, откуда по прямой через лес до Рашкина Поворота было рукой подать – каких-нибудь пять километров. Правда, местные этой дорогой ходили редко, рассказывая при случае про то, что в Карловском лесу живёт нечистая сила, которую хлебом не корми – дай полакомиться душой и телом случайного прохожего. Да и грибники в Карловском лесу, случалось, пропадали… Но альтернативы у Витька не было, и он отправился ловить попутку на шоссе, как и задумал. Оказалось, что это не так-то просто. Подвозить худенького, бедно одетого подростка никто не спешил, к тому же сильно похолодало, испортилась погода, и Витёк начал дрожать от холода в своей лёгкой поношенной курточке. Хотелось есть, пить и в тепло, и только этим можно объяснить, что когда рядом с ним затормозила роскошная синяя иномарка, Витёк не насторожился. Водитель открыл дверь и поинтересовался, куда подвезти парнишку, и Витёк, довольный тем, что сейчас хотя бы согреется, пискнул: - Мне бы до Карловки… - До Карловки, так до Карловки… - ласково улыбнулся водитель, и будь Витёк не так наивен – бежал бы, не оглядываясь, со всех ног. Но он обрадованно сел в салон дорогой иномарки с сиденьями, вкусно пахнущими новой кожей, и ласковым кондиционированным теплом внутри. И только тут понял, как попал… Водитель был в машине не один, на переднем сиденье маячил здоровенный парень, явно не то пьяный, не то обкуренный, а на заднем – ещё двое… Витёк испуганно ахнул и попытался открыть дверь, но она оказалась заблокированной, и машина резко рванула с места, унося Витька отнюдь не в направлении Карловки. Следующие три дня стали для Витька самыми ужасными в его жизни. Три дня над ним издевались четверо пьяных обкуренных взрослых ублюдков, которым пришло в голову поразвлечься с деревенским пацаном. То, что его многократно грубо изнасиловали, было далеко не самым худшим из того, что смогла придумать пьяная больная фантазия похитителей. К концу третьего дня Витьку стало уже абсолютно всё равно, что с ним творили, он просто механически выполнял любые приказы, его уже ничто не задевало, не ужасало, не заставляло бояться, и мучители, слегка разочаровавшись в своей игрушке, оставили её на время в покое и решили догнаться алкоголем и придумать что-нибудь совсем уж интересное… В процессе обдумывания вся четвёрка упилась настолько, что отрубилась, и у Витька проснулось отчаянное желание жить. Он кое-как оклемался и обнаружил, что входные двери роскошной дачи мучители оставили незапертыми. Подросток сумел отыскать одежду и, хотя всё тело болело и отказывалось повиноваться, выбрался из этого дома и бросился прочь, углубляясь в лес. Сколько он бежал – он не помнит. Но потом в один миг силы оставили его, Витёк свалился под ближайшую ёлочку, свернулся в клубок и подумал, что сейчас умрёт и никто о нём не вспомнит, не пожалеет и не полюбит никогда… Теперь уж точно не полюбит – такого мерзкого и грязного… Но умирать всё равно не хотелось, а чуть-чуть полежав, Витёк все-таки встал на ноги и стал осматриваться. Лес вокруг был густой и почти непроходимый, но вдруг он разглядел мелькнувший за деревьями слабенький огонёк. Значит, там были люди… Желудок тут же отчаянно заурчал, голова закружилась от голода, и Витёк, шатаясь, отправился в направлении огонька. И, спустя какое-то время оказался на полянке возле совершенно сказочного вида избушки – только курьих ножек не хватало. Измученный Витёк кое-как добрёл до избушки и постучал в дверь. Некоторое время никто не отзывался, но вдруг старческий слабый голос произнёс: - Заходи. Не заперто. Витёк отворил дверь и вошёл. Впечатление, что он оказался в избушке Бабы Яги, только усилилось в разы – избушка оказалась небольшой, довольно-таки захламлённой, с пучками трав, свисающими с потолка, и закопчённой русской печью. Всю её обстановку составляли стол, две лавки, огромный резной сундук и старомодный буфет с резными же дверцами. В углу на кровати лежал очень старый седой человек. Витёк попятился, но старик властным голосом произнёс: - Подойди сюда, мальчик. Я тебя долго ждал, устал уже. Всё не помереть никак. После этого странного заявления Витёк ещё больше захотел удрать без оглядки, но ноги сами понесли его к странному старику. - Дай мне руку… - слабеющим голосом прошептал тот. Витёк протянул дрожащую руку, и старик неожиданно крепко вцепился в неё и пробормотал: - Всё моё - твоё… А мне уходить пора. Живи, владей… Меня похорони у старого камня, что за избой. Книги - в сундуке. Прочтёшь, сам всё поймёшь, всему научишься… Долго тебе теперь жить, мальчик… После этого старик захрипел, закашлялся и вдруг просто перестал дышать. Умер. В тот же самый момент Витёк почувствовал, что в него вливается что-то неведомое и страшное, по стенам избы побежали белёсые и синие огоньки, а на чердаке раздался дрожащий жуткий вой. Вокруг зазмеились тёмные тени, и психика Витька не выдержала этого кошмара наяву. Он потерял сознание, а когда очнулся, за окнами уже светило солнце. *** Полгода Витёк прожил в избушке, хозяин которой оказался колдуном, да не природным, а учёным, потому-то и не мог он никак умереть, не передав никому свой Дар. А получив тёмный Дар, Витёк переродился. Больше в его душе не было места ни совести, ни состраданию. Он похоронил старого колдуна там, где тот попросил, и начал изучать его наследство. Как ни странно, большинство заклятий в книге, написанной явно очень давно, он мог прочесть и повторить без проблем, несмотря на странный, непохожий на современный, шрифт и малопонятный язык – вроде бы русский, но всё равно какой-то не такой. Видно, полученный Дар и умения прежнего хозяина книги передались вместе с касанием. Некоторое время Витьку нравилась такая жизнь, но потом он заскучал по цивилизации и решил, что, имея такие способности, глупо сидеть в глуши и что он достоин куда большего. О своей семье он больше не думал – как отрезало, и судьба родителей, сестёр и братьев его совершенно не волновала. К тому же что-то ему подсказывало, что родители недолго убивались по неудачному младшенькому. Однако он не мог покинуть эти места, не отомстив. Найти своих насильников теперь для него не составило труда. Витёк терпеливо дождался, когда они вновь привезут в лесной дом очередную малолетнюю жертву, и свалился с визитом, как снег на голову. Жертву он отправил восвояси, благо насильники ничего не успели сделать с подобранным на дороге парнишкой, а вот со своими насильниками… С ними он развлекся по полной. Среди заклятий в книге были такие, что причиняли нешуточную боль и страдания. И, когда чувство мести Витька наконец-то насытилось, вся четвёрка успела поседеть и превратиться в окровавленные, чуть живые куски мяса. А дом он дотла спалил заклятьем и отправился путешествовать. *** Прошло пять лет. Витёк объездил всю страну, не задерживаясь подолгу ни на одном месте. У него не было проблем ни с деньгами, ни с документами, ни с полицией, а о существовании Контор он благополучно не догадывался, хотя и начал понимать, что таких, как он – среди людей не так уж мало. Он за пять лет сумел вычислить троих колдунов, одного ведьмака, двух ведьм, трёх оборотней и даже вампира. Были ещё какие-то экзотические существа, о которых он не слышал никогда, которые успешно скрывали от людей свою сущность, но сближаться ни с кем Витёк не спешил. Он никому не верил, от всех ждал подвоха и был уверен, что его никто никогда не сможет понять и полюбить. К тому же он смог найти оптимальный способ увеличивать свой Дар – за счёт глупых девчонок, у которых похищал любовь, душу, саму сущность их человеческого естества. Это было приятно. Это давало власть… Но Витёк перестал быть осторожным и попался. Когда он готовился обработать пятую жертву, неизвестно откуда возник парень, точнее, как определил Витёк, оборотень, и пьяно поинтересовался: - Эй, зёма, закурить есть? - Вали отсюда, - прошипел разозлившийся, что дело срывается, Витёк. – Я тебе не зёма, быдло! - Ты кого быдлом назвал, плесень? – обозлился парень и бросился на Витька. Но Витёк вовремя послал в него молнию, парень взвыл и покатился по земле, мгновенно перекидываясь. На выручку к оборотню бросился возникший из ниоткуда красавчик-вампир, девчонка в машине истошно завизжала… Витёк поморщился и прижал руку к её лбу. В руке привычно возник небольшой переливающий сгусток, и на Витька, как всегда в такой момент, начала накатывать эйфория. - Не подходить! – рявкнул он. – Раздавлю, и девчонка сдохнет! Вампир и оборотень остановились, и Витёк решил уже, что ему всё удастся, но тут прямо из под земли ударили побеги растений, которые мгновенно оплели ему руки и ноги, лишив возможности шевельнуть даже мизинцем. Сгусток выбрался из его руки и впитался в макушку девушки, которая тут же зашевелилась и застонала. Дальнейшее Витёк помнил, как в тумане. Как оборотень вместе с другим оборотнем куда-то уволокли девчонку, как вампир достал из бардачка машины его законную добычу и потом вдруг полез целоваться к бледному парнишке – тому самому, который вызвал эти проклятые растения из-под земли. В Витьке вдруг всколыхнулась старая, почти забытая боль, и он с ненавистью произнёс: - Пидорасы поганые! Житья от вас нет! И тут вампир сказал своему дружку-дрищу: - Освободи-ка ему шею. У меня тут подарок от шефа. И достал из кармана живую змею. Змейка слабо извивалась, а когда вампир посадил её на шею Витька, обвилась вокруг неё и словно растворилась, превратившись в замысловатую татуировку. Витёк охнул, его мгновенно пронзила боль, а потом его Дар… он словно вымерз, и Витёк понял, что не сможет больше колдовать. Никогда. Но проклятому вампиру этого было мало, и он насмешливо сказал: - Значит, так, милок, колдовать ты больше не сможешь, девчонок калечить и вообще кому-либо вред причинять – тоже. Эта штука не даст. Но мы не дадим тебе скучать. Пидорасов, говоришь, ненавидишь? Витёк только скрипнул зубами, а проклятый кровосос приказал: - Освободи его, Ванечка, он теперь не денется никуда. Побеги исчезли обратно под землю, Витёк послушно встал и выпрямился. Он словно утратил все силы и волю к сопротивлению. Вампир же усмехнулся и сказал ему на ухо несколько фраз. Витёк безразлично принял их к сведению. Теперь ему всё было безразлично. - Теперь ты знаешь, куда ехать, - сказал вампир. И Витёк поехал... *** На улице Фидерной, на окраине города у недостроенного здания гостиницы довольно давно собирались представители сексуальных меньшинств. Это было что-то вроде клуба знакомств по интересам, и любой мог найти что-нибудь по своему вкусу. Неприметный невысокий парень подошёл к компании здоровенных бритоголовых байкеров, одетых в кожу с шипами и заклёпками, и застенчиво произнёс: - Я люблю пожёстче… И чтобы много было… Компания воззрилась на подошедшего Витька с неподдельным интересом, затем один из них спросил: - Насколько много? - Я готов… со всеми… - выдавил Витёк. Ему очень не хотелось произносить эти слова, но не подчиниться приказу вампира он не мог. Байкеры заулыбались. Увидев эти акульи улыбки, любой нормальный человек сбежал бы без оглядки. Но Витёк даже обрадовался: «Ну и пусть. Скорее сдохну». Самый здоровенный из байкеров обхватил парня за плечи, а потом стал бесцеремонно лапать. А потом высказался: - Годится. Поехали, красавчик. Ты теперь с нами надолго. Очень надолго. И просто так мы тебя не отпустим. *** Байкеры привезли Витька на чью-то дачу, которая, как он понял, служила для них таким своеобразным клубом, где они частенько собирались. А уж там… там Витьку пришлось вспомнить все прелести секса с мужчинами во всей их красе и многообразии. Правда, в отличие от давнишних насильников, байкеры оказались совсем не такими жестокими, хотя жёсткого секса Витёк в первую же ночь отведал с лихвой, поскольку его сначала пустили по первому, а затем и по второму кругу… Потом же было что-то ещё, но это Витёк уже помнил смутно, всё было как в тумане, но особой боли ему никто причинять не стремился. А когда он наутро проснулся, ему позволили принять душ, покормили и на пару дней оставили в покое – отсыпаться. Через два дня всё повторилось… А потом ещё. И ещё. Так Витёк и остался с байкерами, выполняя обязанности слуги в клубе и общей давалки. Убить себя он не мог – переданный стариком Дар остался при нём, хоть и был заблокирован надёжно, умереть тоже. Оставалось только смириться. И он смирился. И даже стал получать от всего, что с ним проделывали, странное, извращённое удовольствие. Но однажды… Однажды в клубе появился гость – и только глянув на него, Витёк понял, что он не человек. А вот кто – он понять так и не смог. Хотя байкеры гостю были искренне рады, называли его «Таран» и «земеля» и спрашивали, где он пропадал целый год. Гость рассказывал красочные байки, и вообще он был весь такой… живописный – черноглазый, русоволосый, загорелый, в кожаном чёрно-красном костюме… Красивый… Поймав себя на мысли, что он считает гостя красивым, Витёк ощутил жгучий стыд – за своё положение общей шлюхи, за загубленную жизнь, за бездарно растраченный Дар… И ему захотелось умереть так сильно, как не хотелось давно. Он привычно носил новые бутылки, убирал старые и всё ждал, когда байкеры прикажут ему раздеваться и начнут трахать во все дыры, а этот незнакомый красивый Таран будет смотреть на него с презрением… И от этого стало ещё хуже. Но никуда деться он не мог. А трахать его сегодня байкеры не спешили. Наконец Таран обратил на него внимание и с удивлением спросил: - А это что за пацан? - Да так, шалава наша общая... – насмешливо ответил один из байкеров, Шмель. – С полгода, как приблудился, кто его только не ебал. А ему только в кайф. Не хочешь попробовать, Таран? С ним всё можно, выносливый оказался. - Да ну… - хмыкнул Таран и посмотрел на Витька насмешливо. А потом добавил: - Что-то устал я с дороги. Пойду, лягу. А ваша шлюха мне пускай постельку погреет. Ответом ему был взрыв весёлого смеха и заверения, что постелька будет согрета, как надо. Таран ещё раз усмехнулся, уволок опешившего Витька наверх, в гостевую комнату и велел коротко: - Раздевайся. Витёк покорно стянул джинсы и футболку и замер, смаргивая внезапно подступившие слёзы. Но Таран не торопился его трахать, он подошёл, провёл пальцами по татуировке-змейке на шее и спросил: - За что тебя так наказали? Витёк вздохнул и вдруг неожиданно для самого себя стал рассказывать всё. Он боялся, что Тарану это наскучит, что он расстегнёт джинсы и велит шлюхе занять рот чем-нибудь другим, но остановиться не мог. Таран же слушал, не перебивая, переспрашивал, и в голосе его не было издёвки. Только сочувствие. От этого едва слышного сочувствия Витёк совсем расклеился и под конец обнаружил себя лежащим на кровати, свернувшись в комок. Голова его лежала на коленях Тарана, и тот тихонько гладил волосы Витька. А когда Таран выслушал всё, то сказал: - М-да… Наказали тебя справедливо, ничего не скажешь. Трёх человеческих девчонок ты убил, это непозволительно. Да и Дар твой не из лучших, в контроле нуждается. Скажи-ка мне, только честно – хочешь вернуть дар? - Хо…хочу… - прошептал Витёк. – Только ведь это невозможно… - Невозможного в жизни не бывает, - хмыкнул Таран. – Я джинн. Скажи-ка, если бы я захотел исполнить три твоих желания – какими бы они были? - Дар вернуть… - отозвался Витёк. – А больше… даже не знаю… - А если тебе вернуть дар – мстить кому-нибудь будешь? - Кому? - спросил Витёк. – Тому вампиру? Или оборотням? Или парню, который меня поймал? Не за что мне им мстить. Я был опасен, и они меня нейтрализовали. А байкерам… Я к ним сам пришёл, они ж не знали, что я под заклятьем. И они надо мной не издевались… А если трахали – так я сам подставлялся. Так что никому я мстить не собираюсь. Просто хочу жить нормально. И чтобы меня любили. Ну хоть кто-то… А то я не нужен никому. Совсем не нужен. И не был нужен никогда… - Ясно, - вздохнул Таран. – Вот и определились. И Таран обнял Витька и поцеловал так, что у бедняги напрочь снесло крышу. А потом… потом было то, к чему Витёк привык за последние полгода. Но так хорошо ему не было никогда в жизни. Странно, но Таран, казалось, совсем не брезговал всеми попользованной шлюхой – он так нежно ласкал Витька, так целовал, что тот просто умирал и воскресал от никогда ранее не испытанного удовольствия и нежности. А когда он проснулся наутро – Тарана рядом не было. И Витьку ещё больше захотелось умереть, потому что жить так, как он жил раньше, стало решительно невозможно. Осознавать это было невыносимо больно, и Витёк попытался притерпеться, преодолеть эту боль и подняться, и начать что-то делать… Но тут дверь отворилась, и вошёл Таран. - Собирайся, - сказал он. – Мы уезжаем. Я уладил дела со здешней Конторой, и теперь ты под моей опекой. - Но почему? – поразился Витёк. – Я же тебе не пара… - Ещё как Пара, - многозначительно ответил Таран. – Но нам надо уезжать. Все вопросы решим позже. Витёк кинулся в ванную и с удивлением заметил, что татуировка в виде змеи исчезла. А возникший за плечом Таран стоял и улыбался, глядя, как Витёк в шоке ощупывает собственную шею. - Кккак это? – наконец сумел выдавить Витёк. - Я же сказал, что я джинн. И могу исполнить три твоих желания. Мы, джинны, так редко находим свою Пару, и теперь я буду тебя беречь. Очень… и не дам больше оступиться. - Но ведь я же… я же… - прошептал Витёк и покраснел. - Всё в прошлом, - ответил Таран. – Собирайся, поехали. Теперь твой мир больше никогда не станет прежним. Витёк внимательно посмотрел на Тарана, и на душе его стало необыкновенно легко. Возможно, они будут ещё счастливы. Вместе.