Такое

— Последний раз! Дай мне еще один шанс, вот увидишь, я такое сделаю!.. — Ты уже пытался "сделать такое", заставив какого-то там Хидана стать актером. — Но весело же получилось. — Не сказал бы. — Ну вот увидишь, в этот раз такое сделаю!.. — О Ками-сама. Ладно, только заткнись уже. Погода была отвратительной. Саске не любил дождь. Особенно сильный и с ветром. Зонт не спасал от косых струй, да и ноги промокли уже давно, моментально, стоило ему только выйти на улицу. Если бы Итачи не отправился на другой конец Сикоку по каким-то своим особо значимым загадочным делам, появившимся так внезапно, то под дождем бы сейчас мок он, а Саске, повернувшись спиной к окну в столовой, дабы не видеть творящегося на улице кошмара, неспеша бы потягивал теплый чай в гордом одиночестве. Но нет. Клан Учиха вдруг, ни с того ни с сего, решил начать торговать шелком. Саске эта новость, которую отец почему-то сообщил ему наедине, а не на официальном клановом собрании, привела в глубочайшее недоумение. Абсурдность данного варианта развития событий даже не позволила съязвить на эту тему. Это было столь глупо и нелепо, что Саске даже через неделю так и не смог принять этот факт. Итачи же в ответ на справедливый вопрос по поводу того, что, собственно, вообще творится, лишь пожал плечами и развел руками. Шелк. Для этого нужны были шелкопряды. Точнее, нерожденные еще шелкопряды. Яички шелкопрядов. Удивление Саске после того, как он узнал, что, оказывается, тех самых нерожденных шелкопрядов на острове Сикоку можно купить только у клана Сенджу, усугубилось до такой невообразимой степени, что он даже перестал верить в происходящее. С каких пор Сенджу торгуют шелком? "Что тут вообще происходит?" — этот вопрос не покидал головы Саске уже долгое время. — Какой к чертовой матери шелк?! Учихи торгуют шелком. Что за херня? — Так, спокойно, а то мне уже страшно. Дальше увидишь, в чем тут сок. Не беснуйся раньше времени. Странным было еще тот факт, что его отправили одного. От его возмущения и того факта, что он понятия не имеет, что говорить, отец просто отмахнулся, сказав, что все, что надо, глава Сенджу скажет сам. Не менее странным было и то, что встретил его тоже лишь один человек. Глава клана Сенджу принял Саске более чем радушно. В доме, в который Учиха вошел, было тепло и царил приятный полумрак, чувствовался едва уловимый запах чайного порошка, предвещая распитие горьковатого и крепкого напитка. Шум дождя, к удивлению Саске, не мешал и не уничтожал то странное ощущение уюта, что у него сложилось. Обычно даже в своей комнате ему было некомфортно во время дождя. На тонких седзи комнаты, куда его привел глава клана с длинным и немного странным именем*, которое у Саске постоянно вылетало из головы, в зарослях искусно нарисованного камыша расправляла крылья цапля. Сенджу, оставив Саске в той самой комнате, куда-то удалился, однако в скором времени вернулся. Сел напротив Учихи. — Честно говоря, я не понимаю, почему послали меня, — неожиданно для самого себя признался Саске. — Для меня вообще странно, что ваш клан... занимается таким. — Да я тоже удивился, когда узнал, что мы, оказывается, шелком торгуем, — Сенджу откинул за плечо прядь каштановых волос. Саске невольно вскинул брови. Тонкая перегородка из рисовой бумаги отъехала в сторону, не дав Учихе что-либо сказать. Хотя он и не знал, как реагировать на такое заявление. Глава клана и не в курсе? Что вообще происходит? Тем временем в комнату, поднявшись с колен и взяв с пола поднос с двумя чашками и простым белым чайником, прошел донельзя мрачный человек. Пожалуй, его можно назвать примечательным хотя бы потому, что он был альбиносом. Саске, конечно же, слышал про таких людей, но никогда не видел. Поэтому сейчас неосознанно разглядывал незнакомого мужчину. В глаза бросались и три красных штриха на его лице. По одному на скулах и один на подбородке. Комната наполнилась тяжелым запахом крепкого чая. Глава клана Сенджу рассеянно смотрел куда-то в сторону. Альбинос поставил поднос между сидящими друг напротив друга Учихи и Сенджу и стал наливать горячий напиток в чаши. Саске понял, что пытливо вглядывается в лицо мужчины. По неизвестной ему причине брови его были нахмурены и лицо выражало явное неудовольствие. — Ты решил показать мне младшего Сенджу в роли служанки? Спасибо, но не впечатлило. — Погоди. Не служанка он. Куда ты вообще так торопишься? Подожди. Поняв, что, вообще-то, разглядывать незнакомых людей – по меньшей мере странно, да и некультурно, Саске отвел взгляд, кашлянув. Да тут еще и заметил, что глава Сенджу уже не изучает стену напротив, а смотрит на него. Внимательно так смотрит. Видимо, он таки заметил, как Учиха пялился на альбиноса. Неловко как-то вышло. — На самом деле, я в этом шелке ничего не понимаю. Но, видимо, дело прибыльное, раз ваш клан решил торговать именно им, — небрежно начал Саске, обратив свой взор на цаплю. Краем глаза заметил, как уже собравшийся уходить альбинос, который закончил с разлитием чая, замер буквально на миг, возможно, из-за произнесенных Учихой слов, после чего вышел, задвинув седзи чуть резче, чем требовалось. И чай оказался крепче, чем Саске ожидал. А судя по лицу главы Сенджу, чай превзошел и его ожидания. Учиха не выпил и половины чаши. Отец был доволен. Саске не интересовался подробностями и лишь где-то случайно услышал, что яичные кладки были отличными. Но их было мало. Шелк получался восхитительным. Легкий, возьмешь в руки – как будто воздух держишь. Но его было мало. — Ты слишком тянешь. Побыстрее никак? — Нетерпеливый что ли? Подождешь, не сломаешься. Через два месяца Итачи вновь умчался по каким-то чрезвычайно важным делам, а Саске снова в одиночку направился к Сенджу. И встретил его снова лишь один человек, имя которого он никак не мог запомнить. — Шелк удался на славу, — сообщил Саске, когда глава Сенджу сел напротив него в той же комнате с тонкими седзи, на рисунке которых в камышах расправляла крылья цапля. В этот раз невзрачный слуга принес и разлил чай. Он был оптимательно крепким, но Саске все равно не выпил и половины. Ему что-то казалось неправильным. Как будто за окном шел дождь. — Итачи, — прошипел Саске, резко дернув брата за рукав, — кто это? Итачи нахмурился и посмотрел в ту сторону, куда указывал его младший брат. В толпе виднелись высокий глава клана Сенджу, его жена, которую можно было распознать только по мелькавшей средь толпы алой прическе, и его брат, которого не заметить было невозможно. Непонятно было, про них ли спрашивал Саске или про кого-то другого в толпе. Танабата** в этом году собрала просто огромное количество людей. — Ты про Сенджу? Вместо ответа Саске закатил глаза. — Ты был у них два раза и не знаешь, кто это? — со скептизмом поинтересовался Итачи, усмехнувшись. — Я имена плохо запоминаю, — хмуро буркнул Саске. Старший хмыкнул. — Это – глава клана Сенджу Хаширама, его жена Узумаки Мито и брат Тобирама. — И тоже празднуют, — Саске отвернулся, безразличным взглядом окинув алый фонарь на углу здания, у которого они остановились. Несильный ветер доносил слабый запах чая и миндаля. — А этот... Тобирама, — как только мог небрежно начал Саске, снова повернувшись к брату, — у него лицо такое, как будто он на чьи-то фекалии наткнулся, а ведь праздник же. Он всегда такой? — Не думаю. Но всякий раз, как я его вижу, у него именно такое лицо, — пожал плечами Итачи, после чего обратил взор к небу, — хорошая сегодня погода. Можешь смело загадать желание***. Впервые за много лет, что Саске привязывает бумаги с написанным черными чернилами желанием к стеблям бамбука, он не показал своего желания брату. Шелк продавался легко и дорого из-за своего качества. Фугаку был весьма доволен. Шелкопрядов хватало. Но Саске все равно вновь шел один к поместью главы клана Сенджу. Его никто не встретил. Да его и не ждал никто в этот раз. Учихе пришлось обратиться к слугам, что копошились вокруг небольшого водоема около поместья, дабы те сообщили о его визите. В водоеме плавали карпы. Вода была чистой, прозрачной. Саске, сложив руки на груди, в ожидании с порога наблюдал за неторопливой рыбьей жизнью. Тяжелые седзи отворились. Из поместья вышел не глава клана. Вышел его брат. — Хаширама не принимает. Он болен, — только и заявил он, смотря на Учиху сверху вниз. И он все еще был чем-то недоволен. Саске нахмурился, подумав, не владеет ли этот Тобирама каким-либо додзюцу****. Если нет, то почему тогда он не может оторваться от его красно-карих глаз? — Печально, — буркнул брюнет, — просто передайте ему, что наши шелкопряды погибли. Не дав никаких знаков ни согласия, ни отказа, Тобирама развернулся и удалился, вновь задвинув седзи куда резче, чем стоит. — И чай у Вас крепкий вышел, — зачем-то бросил вслед Саске, не зная, слышал ли альбинос его. Он не знал, зачем солгал, да и вообще зачем пришел сюда. Но зато точно знал, что ему надо будет вернуться. — Странно. Хаширама-сан выражает нам соболезнования и приглашает за новой кладкой яичек шелковичных червей. Ты не знаешь, в чем дело, Саске? — спросил Итачи, складывая письмо, что ему передал их отец, который тоже недоумевал. — Мне-то откуда знать, — дернул плечом младший, глянув за окно и поморщившись. Снова шел дождь. Не ливень, а накрапывающий, гадкий такой. Итачи с минуту постоял в задумчивости, чуть нахмурившись. — Ну что ж. Видимо, придется пойти и разузнать, к чему эти соболезнования и зачем нам новая кладка, — старший уже было хотел покинуть помещение. — Я пойду, — уже вскочив, Саске понял, что сделал это слишком поспешно. Итачи окинул его безразличным, как могло показаться, взглядом, но Саске слишком хорошо знал своего брата и понял, что он что-то заподозрил. С минуту царила тишина. Младший из находившихся в комнате Учих прекрасно осознавал, что если пойдет Итачи – его ложь вскроется. И тогда он окажется не в завидной ситуации. Однако дело не только в этом. Ему надо. Надо вернуться. — Раз хочешь, то иди, — наконец хмыкнул старший, после чего удалился, оставив брата с мыслью, что судьба была к нему благосклонна. — Я по-прежнему не вижу ничего особенного. — Ты умеешь ждать? Или ты под Сасори заделаться решил? Он снова шел один. И снова его встречал один глава клана, чье имя он наконец запомнил. Хаширама. В доме царил приятный полумрак, было тепло и светло. Пахло чайным порошком. — Мне жаль, что шелкопряды погибли, — произнес шатен, садясь на циновку. — Я рад, что Вы поправились. Седзи с цаплей в зарослях камыша отодвинулись. Саске невольно повернул голову к ним, сердце по какой-то совершенно необъяснимой причине пропустило удар. Он. Поставив поднос между Сенджу и Учихой, хмурый донельзя Тобирама стал разливать чай. Саске следил за каждым движением альбиноса, замерев и пропуская мимо ушей какие-то слова Хаширамы по какому-то поводу, который Учиха тоже благополучно не услышал. Он не знал, что им руководит, но он упорно продолжал пялиться на Тобираму. Если бы тот поднял взгляд от чаш, то неприменно бы насторожился, заподозрил неладное. Взгляд Саске соскользнул с лица брата главы клана Сенджу, переместившись на виднеющиеся в запахе косоде ключицы. В голове вдруг нарисовалась странная картина – ночь, футон, нависающий над ним обнаженный Тобирама... нарисовалась и тут же исчезла. Но для того, чтобы Саске пошатнулся от собственных мыслей, этого хватило. — Все в порядке? — голос главы Сенджу раздался как гром средь ясного неба, отрезвляя. — Да, скорее всего, — Учиха кашлянул и поспешно схватил чашку с чаем, уставившись на ее дно, краем глаза заметив, что и младший Сенджу повернул к нему голову. Не хватало еще сейчас с ним взглядом пересечься. Вдруг он заметит что? Глаза – зеркало души, всяко такое. — Что тут, черт тебя дери, происходит? — Глаза – зеркало души, что не так? — О Ками-сама, куда ты нас заведешь своими "такое сделаю"... — У тебя какие-то планы на моего брата? Этот вопрос по уходу Тобирамы заставил Саске резко поднять глаза от чаши и, чуть нахмурившись, глянуть на Хашираму, усмешка которого читалась лишь во взгляде. — С чего Вы взяли? — прозвучало чуть грубовато. Сенджу отметил, что Учиха чем-то стал похож на нахохлившуюся птицу. — Просто ты так забавно краснел, пока разглядывал его. Не придумав ничего лучше, Саске лишь буркнул что-то вроде "Вам показалось" и отпил чаю. Тот снова был слишком крепким. Перед отцом Саске выкрутился проще простого. Сказал, что кто-то, видимо, из недоброжелателей, пустил слух, что все шелкопряды погибли. Слухи дошли до главы Сенджу, собственно, вот и все. Новую кладку высадили на мелко нарезанные листья тутового дерева, да и на том дело кончилось. Чем больше шелкопрядов – тем лучше. — Ты хандришь, — Итачи не спросил, он констатировал факт. Он это видел, хоть Саске и практически ни в чем себе не изменил. — С чего ты взял? — хмыкнул младший, но как-то вяло. Старший покачал головой и задумчиво глянул за окно. Снова шел дождь. Ливень в этот раз. Уже третий день шел. — Я не знаю, что с тобой. Но, кажется, догадываюсь. — Догадывайся. Но я в порядке, — Саске дернул плечом и отодвинул тарелку с недоеденным данго. — Сенджу? Младший сумел не вздрогнуть. В голове вихрем пронеслась мысль, что Хаширама рассказал, как он пялился на его брата. Нет, не может быть. Тем более, Итачи не назвал имени. — Какие Сенджу, ты о чем вообще? — поморщился Саске. Старший неопределенно хмыкнул и подвинул к себе тарелку младшего. Письмо пришло ближе к ночи. Слуга, почему-то постоянно озираясь, вручил Саске сложенный вчетверо лист и заговорщическим шепотом добавил, что письмо от какого-то Сенджу. На миг вспыхнула надежда, что это от него, но Учиха был реалистом, посему сразу же отмел эту версию. Сухо поблагодарив слугу, который тут же исчез, Саске неспеша развернул послание. И кому вдруг понадобилось писать ему? Всего несколько столбиков. По прочтению Учиха понял, что у него перехватило дыхание. Нужно было собраться с мыслями. Срочно собраться. Но голова пошла кругом. Такого просто не могло быть. "Молчи. Я все вижу. У меня же есть глаза. Ты желаешь меня, твое желание написано в твоих глазах. Не думай ни о чем. Приходи." Саске пару раз глубоко вздохнул. Решил хорошенько подумать, прежде чем что-то предпринять. Он по-прежнему не понимал, что вообще происходит, в частности конкретно с ним, почему его так тянет туда, к разливающему чай хмурому человеку. Почему ему нужно увидеть его еще раз. И это письмо. Стоит ли идти? Может, это чья-то злая шутка? Ведь неизвестно, от какого Сенджу послание. Подписи не было. Все происходило слишком стремительно. Зонт не спасал от косых струй, а ноги промокли моментально, стоило только выйти на улицу. Час был поздний, прохожих не было, а Саске на всякий случай прихватил с собой катану. Перед уходом, правда, пришлось объясняться с Итачи, который никак не мог поверить, что его брат вдруг решил просто так прогуляться под дождем в вечерней тьме. Весь путь Саске провел в убеждениях самого себя, что он просто идет спросить, не писал ли ему кто послание. Главное – лицо понедовольней сделать, мол, я такого не приветствую. Так, имиджа ради. И да, просто спросить. Если никто не сознается – ну и черт с ним, а если кто подтвердит свое авторство, то он просто уйдет. Конечно, просто уйдет. Даже если послание написано тем, кем Саске все-таки хотел, чтобы оно было написано. Дождь начал затихать, когда Учиха подошел к тяжелым седзи и постучал по перекладине, не особо надеясь, что его услышат. В такое время, вообще-то, открывают только тем, кого ждут. А ждут в сей поздний час обычно либо близких людей, либо любовников. Он постучал еще раз, прислушиваясь. Кажется, ему удалось различить чьи-то тихие шаги по ту сторону. Седзи резко отъехали в сторону. На пороге стоял не кто иной, как сам Тобирама. Пронеслась мысль, что судьба вновь была благосклонна. — Ты в курсе, который час? — вкрадчиво спросил альбинос, держа одну руку на седзи, как будто собирался резко закрыть перед носом брюнета. Саске глубоко вздохнул. Почувствовал себя странно. Какая-то удивительная смесь смутной, неясной радости и непонятно откуда взявшегося оцепенения. — Мне пришло письмо, — произнес Саске, после чего вдруг добавил, хотя изначально, конечно же, не хотел этого делать, — от Вас. Учиха, буквально на секунду, но увидел удивленное выражение лица Тобирамы. После оно снова стало недовольным. — Я ничего не писал, — сказал как отрезал. Саске хотел было еще что-то сказать, но осознал, что слов у него больше нет. Добавить ему в данной ситуации было нечего. Когда Сенджу уже начал задвигать седзи, Учиха, поддавшись внезапно нахлынувшему порыву, не отдавая себе отчета в том, что делает, резко схватил двумя руками свободную левую руку альбиноса. И прежде, чем тот вырвал ее из его ладоней, сжал слегка. И тут же выпустил. Развернулся и помчался домой, проклиная самого себя за только что проявленный идиотизм. И в бегстве идиотизм, и в самом жесте он же. А после еще и сплюнул, представив, как Тобирама решит, что он, Саске, сопливый черт знает кто, которому нужна романтика. — Сенджу тут ни при чем, не так ли? — таковыми были первые слова, что услышал Саске по возвращению домой. А произнес их его старший брат. Младший замер, сложив зонт наполовину. Все вдруг стало ясно, как день. — Так это ты это письмо начеркал? — процедил Саске, резким движением сложив зонт до конца. — Мне была интересна твоя реакция. Ты сказал, что Сенджу тут не при делах, а сам в ночь, да еще и под дождем, метнулся из-за неподписанного послания, — Итачи усмехнулся, — и кто же она? Саске отложил зонт. Поджал губы, поразмыслил немного. Он ничего не потеряет, тем более, это его родной брат. — Тобирама, — сказал он в конце концов, почувствовав, как легко имя слетело с языка. И какое это все-таки приятное сочетание букв. Повисло молчание. Надо отдать Итачи должное, ибо лицо его не отразило ни единой негативной емоции. В повисшей тишине Саске услышал, что дождь за окном закончился. — Знаешь, — начал после Итачи, — не самый лучший кандидат для того, чтобы в него влюбиться. Мог бы найти и попроще, пусть даже и мужского пола, если тебе так... больше нравится. — Я не ищу легких вариантов, — буркнул Саске, после чего протопал в свою комнату. Выходка его брата, конечно же, ужасна. Да и поведение самого Саске там, перед седзи поместья главы Сенджу, тоже было ужасно. Засыпал он жутко недовольный, прежде всего самим собой. — Глава клана Сенджу приглашает нас к себе. До него дошли слухи, что наш шелк отлично сбывается, — проговорил Итачи, отложив палочки и отодвинув пустую тарелку, — отец хочет пойти, но с холодом, чтобы они не подумали, что мы перед ними стелимся. Не смотри так, наш отец так сказал, а логика у него всегда была странновата. Твое согласие не нужно. Понятно дело, что за тебя уже решили, что ты пойдешь. Однако, думаю, тебе будет интересно узнать, что младший брат главы клана Сенджу тоже будет присутствовать. Итачи усмехнулся. Саске и бровью не повел, лишь кивнул, хотя в душе и возликовал. — Я даже знать не хочу, что ты задумал. — А придется узнать. Мы же до конца идем всегда. Встреча была официальной до тошноты и формальной донельзя. Приветствие глав кланов настолько затянулось, что Саске чуть было не присел на корточки, ибо больше стоять неподвижно на одном месте он не мог. Единственное, что радовало – красавица-Узумаки, жена Хаширамы. Правда, складывалось впечатление, что она решила надеть на себя все украшения, что имелись в доме. Одно количество всяких висюлек и заколочек в алых волосах чего стоило. Но Саске в этом не разбирался, да и на ювелирные украшения он внимание обращал в последнюю очередь. Мито стояла напротив Учихи и холодно улыбалась, но в глазах ее он видел что-то теплое. Однако была во всем этом и доля грусти. Не было видно Тобираму. После пили чай. Вокруг крутилось сразу несколько слуг, которые так и старались угодить хоть в чем-то. Погода была хорошей, на улице было жарко, в помещении собралось достаточно людей, некоторых из которых ему так и не представили, чай был горячим. Стало душновато. Все это, видимо, и повлияло на то, что вскоре он почувствовал себя не лучшим образом. — Как думаешь, если я сейчас выйду, дома отец меня убьет или все-таки помилует? — наклонившись к брату, благо, сидящему рядом, едва слышно спросил Саске. — Тебе нехорошо? Или просто наскучило? — не смотря на брата уточнил Итачи, отхлебнув чая. Чаша младшего стояла нетронутой. — Хреново мне. — Иди. Я скажу отцу, что тебе стало плохо. Благодарно кивнув, Саске, тихо извинившись, бесшумно выскользнул за седзи в коридор. Хорошо, что сидел он ближе к выходу. Может, даже не заметит никто его отсутствия. Сейчас ему нужно было на улицу. В тень. Или в любое другое прохладное место. Саске вообще жару не любил. Жару обязательно сопровождала духота во многих помещениях, а это он плохо переносил. В коридоре было прохладнее, нежели в той комнате. Пару раз глубоко вздохнув, Учиха решил остаться в коридоре. На улице, скорее всего, было жарче. Застыв на месте перед седзи, за которыми сидели члены кланов Сенджу и Учиха, Саске глубоко вздохнул и уже собрался было идти дальше по коридору, дабы уйти от душной комнаты подальше, но помешали ему это сделать неожиданно отъехавшие в сторону седзи, находящиеся напротив комнаты.